В конце июня в издательстве Individuum выходит книга Бертольта Брехта «Эмигрантские дневники. 1938–1955» в переводе Зои Бороздиновой. Это не классический дневник в привычном понимании, а рабочие записи, размышления об искусстве (прежде всего о сути реализма), заметки о философии марксизма, впечатления от поездок и отклики на драматические события, происходящие в мире. Лишь после смерти Брехта эти тексты были собраны в книгу. По ходу чтения становится ясно: дневник не имеет единого замысла или концепции. На наших глазах один из величайших драматургов XX столетия, антифашист, совестливый человек, бежавший от Гитлера, автор «Доброго человека из Сезуана» и «Трехгрошовой оперы» вглядывается во тьму своего времени — и пытается в ней что-то рассмотреть. «Правила жизни» публикуют несколько записей из первых лет дневника — о смерти Станиславского, реалистическом искусстве и Второй мировой войне.
12.9.38
в DZZ много об умершем на днях станиславском. его культ — собрание всего ханжеского в театральном искусстве. разум в его «системе» не подавляется, а становится «контролером». сначала человек «чувствует», приводит себя душевным очищением в такое состояние, когда он может чувствовать (приводит, главным образом, забывая, что искусство — это бизнес), а затем позволяет уму исправить это, как они говорят, «оправдать». чистой воды туизм. «подлинность» чего-то доказывается чувством (антонимом была бы «правильность»). как будто чувства не так же поддаются коррупции, как и функции разума! теперь несколько марксистов, изводя чернила, доказывают, что это вечное искусство. «искусство вообще обращается к чувству». эмоциональное запихивается в «базис», интеллектуальное — в «надстройку». люди покорно соглашаются с разделением чувства и разума. если такие, как я, подчеркивают рациональное, то нас упрекают в недостатке эмоционального eo ipso по крайней мере, указывают (не всегда с сожалением) на нездоровое разделение у меня чувств и разума. на самом деле говорить о чувстве в искусстве (кроме как в целях критики) бессмысленно только потому, что это всего лишь игра разума. каждая необходимая мысль имеет эмоциональный коррелят, каждое чувство — интеллектуальный. лживость школы станиславского с ее храмом искусства, служением слову, культом поэзии, ее сокровенностью, чистотой, экзальтированностью, естественностью, от которой всегда боятся и должны бояться «отойти», соответствует ее умственной отсталости, ее вере в «человека», в «идеи» и т. д. это «подлинный» натурализм. природа — великий неизвестный, ему подражают, подражая его наклеенной бороде.
5.3.39
интересна новейшая реалистическая американская литература (КЕЙН, КОЙ, ХЕМИНГУЭЙ). эти люди протестуют против общепринятого описания определенных сред обитания, делают ставку на новизну «непредвзятого» описания. все остается очень формальным. все начинается с кинопереживания (а кончается голливудом). фильму, особенно немому, нужно удивительно много действия (экспрессия истощена). когда-то психологи придумали бихевиоризм, психологию с точки зрения камеры, литература сейчас догоняет. но эти hard boiled men, то есть бессердечные мужчины, в конечном счете производят горячую штучку, им приходится генерировать эмоции, они занимаются эмоциональным рэкетом. используют эмоции как движущую силу, как путь наименьшего сопротивления. дают обывателю, идеальному типу рузвельтовского new deal — автомеханику, сельскохозяйственному рабочему, репортеру — новый двигатель мощностью 10 лошадиных сил, снабженный подходящими тормозами. возникает романтическая натура: мелкий буржуа на высоких оборотах. на самом деле это бедняга, целиком и полностью (нервно) истощенный, получивший второе дыхание через рационализацию, тяжело дышащий, находящийся под угрозой безработицы, соревнующийся из последних сил — он появляется как герой и силач, так что под ним проламывается сцена.
1.9.39
8:45 германия предостерегает все нейтральные страны от полетов над территорией польши. обращение гитлера к вермахту. в промежутках звучит меланхоличная маршевая музыка, которой немецкие милитаристы предваряют побоища. вчера вечером английский фронтовик, конечно, офицер, выступил с речью перед немецкими ветеранами первой мировой. финал: «...в противном случае мы научим правителей германии порядочно и уважительно обращаться с соседними народами. спокойной ночи».
затем джаз, затем немецкие марши.
пакт о нейтралитете с ссср был ратифицирован вчера вечером. теперь для англии оставить польшу на произвол судьбы означает уже не облегчить марш гитлера на восток, а скорее оставить на произвол судьбы союзника в тылу германии. англия сразу же напряглась и заключила союз с польшей. они считают, что борьбу легче вести без ссср (торговля была бы проще при псевдосоюзе). это верно для доминионов и америки.
речь гитлера по радио ощутимо неуверенная («я полон решимости проявить решимость»). самые сильные аплодисменты, когда он говорил о том, что предателям нечего ожидать, кроме смерти. это клика, банда, инородное тело, которое начинает войну — без бога, но с хлебными карточками. бланкизм на национальной основе.
уже вечером по английскому радио был поднят вопрос о виновности в войне. немцы еще успевают услышать (перед тем как опустится железный занавес), что «удивительно щедрые предложения гитлера» вообще не были переданы.
затем по немецкому радио снова военные марши, настраивающие на смерть, по английскому радио инструкции для населения, объявление об эвакуации 3 миллионов человек из лондона. грета качает головой по поводу «берлинцев», у которых на лестничных площадках есть только мешки с песком, чтобы тушить зажигательные бомбы.
в полдень обед в ратуше в честь томаса манна (стрём, мэр, юнгдаль, эдфельт, маттис). манн против поддержки гитлера со стороны ссср. эрика манн, его дочь, считает этот пакт логичным и понятным, но не согласна с заявлением, что он служит миру.
12.6.40
кокто утверждает, что идея камуфляжа для танков родилась у пикассо, который перед [первой] мировой предложил ее французскому военному министру, чтобы сделать солдат невидимыми. кокто также предполагает, что дикари используют боевую раскраску не столько для того, чтобы выглядеть пугающе, сколько для того, чтобы стать незаметными. это хорошая мысль. вы делаете что-то невидимым, разрушая форму, придавая неожиданную конфигурацию, то есть делаете что-то не неприметным, а броским, но чужеродным! немцы маршируют на париж.
29.6.40
одна мировая империя рухнула, а другая сотрясена до основания с тех пор, как я взялся за финальную, финскую, версию ДОБРОГО ЧЕЛОВЕКА ИЗ СЕЗУАНА. я начал эту пьесу в берлине, работал над ней в дании и швеции. она доставила мне больше хлопот, чем любая другая. мне особенно трудно оторваться от работы над ней. это пьеса, которая должна быть совершенно закончена, а она не закончена.
становится жарко, а из американского консульства нет ответа по поводу виз. я до сих пор не знаю, ни каким маршрутом ехать, ни сколько это будет стоить. огромная тень надвигающегося голода падает на европу. кофе заканчивается, сахар становится дефицитом, сигары (для меня они средство производства) — неоплатными.
всё и вся свидетельствует о растущей мощи третьего рейха.
4.8.40
к вопросу о реализме: принято считать, что произведение искусства тем реалистичнее, чем легче в нем узнать реальность. я же думаю, что произведение искусства тем более реалистично, чем отчетливее оно овладевает реальностью. чистое узнавание реальности часто затрудняется из-за такого представления, которое показывает, как ею овладеть. сахар, производимый нашими химиками, перестает быть похожим на себя. это, конечно, экстремальный пример, он показывает только (широкие) пределы. во всяком случае нужно внимательно наблюдать, реалист ли художник, т. е. реалистично ли он пишет, выявляет ли он реальность против всех заблуждений и завуалированности и влияет ли на реальные действия своей аудитории, и нельзя держаться за форму, сравнивать форму одного произведения с формой другого, выкристаллизовывая реалистическую. это и есть чистый формализм, даже если соответствующая форма выведена из реалистического произведения. притчу ЛЕНИНА о восхождении на высокие горы также следует считать образцом реалистического произведения искусства.
27.10.41
нацисты вторгаются в крым, угрожают кавказу, ленинграду и москве, англичане наблюдают за ними «с тревогой», но фейхтвангер демонстрирует крайнее изумление, когда кто-то сомневается, что русские еще могут победить. любое сомнение в этом кажется ему чистой глупостью. я очень рад.