Санкционные ограничения в отношении российских лиц создают трудности с правовой защитой интересов в различных юрисдикциях. Чили остается страной, где россияне не дискриминируются и могут вполне эффективно защищать свои интересы, в том числе и через задержание судов должников. Об особенностях чилийской юрисдикции «ПортНьюс» рассказал основатель и старший партнер чилийской юридической фирмы Pezoa & Cía. Abogados Ренато Дарио Пезoa Уэрте.
Как известно, операции по погрузке, выгрузке, портовому оформлению и отходу судна должны осуществляться оперативно. Однако этот аспект может оказаться для кредиторов, являющихся обладателями морской привилегии (privilegio marítimo), одновременно возможностью и трудностью, как если бы речь шла о двух сторонах одной и той же монеты. Трудности могут проявляться тогда, когда должник не располагает достаточным имуществом для удовлетворения требований, даже тех, которые могут возникнуть в ходе морского предприятия. Но вместе с тем возможности появляются тогда, когда судно входит в юрисдикцию, позволяющую принимать быстрые и эффективные меры для обеспечения исполнения привилегированного морского требования (crédito marítimo privilegiado). Таков случай чилийской юрисдикции.
Чили превратилось в предпочтительное направление для различных судоходных компаний
В последнее время Чили превратилось в предпочтительное направление для различных судоходных компаний, главным образом благодаря тем связям, которые эта страна имеет с Азией, Америкой и Европой, а также потому, что она является «открытой дверью» для соседних стран, таких как Боливия, Аргентина, Парагвай и даже Бразилия: в рамках идеи так называемых «биокеанских коридоров» (corredores bioceánicos), которые соединяют Тихий и Атлантический океаны, превращая Чили в ключевую страну для операций этих государств с Азией.
Таким образом, Чили предлагает весьма интересную правовую площадку для иностранных кредиторов, включая российских, которым необходима современная и эффективная правовая система для обеспечения исполнения морского долга. Так, если российский кредитор намерен взыскать такой долг путем задержания судна должника, которое входит или, как ожидается, войдет в воды Чили, то он имеет возможность просить через суд о его задержании (arraigo), аресте (arresto), удержании (retención) или иммобилизации (inmovilización), препятствуя отходу судна и тем самым обеспечивая уплату своего требования.
Для понимания этой правовой динамики необходимо указать, что Чили не является участником Международной конвенции об аресте судов 1999 года, официальный реестр которой в Организации Объединенных Наций в настоящее время показывает лишь 13 подписавших государств. Поэтому арест судов в Чили основывается на его собственном законодательстве, которое предусмотрено и регулируется исключительно в Книге III Торгового кодекса Чили. Это, следовательно, позволяет рассматривать Чили как превосходную альтернативу, поскольку его собственная правовая система приспособлена к собственным современным, эффективным и быстро применяемым нормам, которые позволяют задержать судно, находящееся в чилийском морском пространстве, или судно, прибытие которого в Чили ожидается в определенный момент.
Вместе с тем важно отметить, что, в отличие от традиционных морских юрисдикций, Чили не использует слова ship arrest для определения рассматриваемого института, а Торговый кодекс говорит о «запрете отхода судна» (prohibición de zarpe), удержании (retención), задержании (arraigo) или иммобилизации судна (inmovilización del buque)», как если бы эти термины были равнозначными. С другой стороны, важно подчеркнуть, что указанные выражения ни при каких обстоятельствах не должны смешиваться с арестом имущества, свойственным гражданскому праву (embargo), постановляемым в исполнительном или принудительном производстве, поскольку применительно к последнему случаю кредитор по морскому требованию стремится воспрепятствовать выходу или отходу судна с целью получения обеспечения или охранительной меры, либо уплаты привилегированного морского требования, тогда как гражданско-правовой арест имущества направлен на действительную уплату гражданского или коммерческого требования. Следовательно, арест судна принимает во внимание тот факт, что судно, рассматриваемое как движимое имущество и как объект быстрого перемещения, может быстро покинуть юрисдикцию. Поэтому, когда существует привилегированное морское требование, чилийское право позволяет кредитору просить, чтобы судно было задержано или поставлено под задержание (arraigo) в Чили.
Статья 842 чилийского Торгового кодекса прямо признает право российского кредитора преследовать судно, у кого бы оно ни находилось
В соответствии с вышеизложенным, статья 842 чилийского Торгового кодекса прямо признает право российского кредитора преследовать судно, у кого бы оно ни находилось, и получить преимущественное удовлетворение за счет его реализации. В свою очередь статья 843 того же Кодекса позволяет обладателю привилегированного морского требования просить удержания или ареста судна в любом месте, где оно находится. Это можно проиллюстрировать следующим образом: если российский кредитор, являющийся обладателем привилегированного морского требования, знает, что судно компании-должника находится в Чили или ожидается, что оно пройдет через Чили, то он может обеспечить уплату этого долга, обратившись к чилийскому правосудию с просьбой обеспечить задержание, даже предварительное, этого судна. Привилегированные морские требования следуют за судном, у кого бы оно ни находилось.
Что касается морских требований, которые могут предъявляться и обеспечиваться посредством ареста судна, они в целом являются теми же, что действуют в других юрисдикциях, такими как вознаграждение экипажа, портовые сборы, лоцманская проводка и пилотаж (practicaje y pilotaje), помощь и спасание, общая авария (avería gruesa), убытки от столкновения судов (abordaje), повреждение груза, фрахтования (fletamentos), перевозка грузов, расходы, произведенные капитаном, агентами или третьими лицами, страховые премии. Такая широта позволяет любому правовому спору, который даже имеет свое происхождение в России или связан с Россией, быть рассмотренным и разрешенным под чилийской юрисдикцией в пользу российских кредиторов. Поэтому, например, если российская компания оказала услуги, поставила товары, профинансировала операции или даже получила благоприятное арбитражное решение, понесла ущерб или убытки, вытекающие из морского договора, она может найти в Чили полезную юрисдикцию, если судно, на которое приходится долг, проходит через чилийскую территорию. Национальность кредитора не является решающим элементом для предоставления ареста; таким элементом являются природа морского требования, подтверждающая его документация, идентификация судна, его судовладельца, оператора или управляющего, и, разумеется, наличие достаточных antecedentes — фактических и документальных оснований (antecedentes), которые оправдывают предоставление меры чилийским судом.
С учетом всего изложенного Чили может представлять для России «эффективный порт» (puerto eficaz), поскольку защищает морского кредитора, которому необходимо реальное и конкретное обеспечение. Как уже было указано, арест может быть запрошен в порту, где находится судно, или в порту, куда, как ожидается, оно может прибыть. Это правило является чрезвычайно ценным, так как, помимо обычных маршрутов, которые может иметь судно, оно позволяет учитывать также случаи, когда необходимо прибыть в Чили по причине морского риска или чрезвычайной ситуации и когда суда подходят к чилийским портам как к «безопасным портам» (puertos seguros). Таким образом, даже при форс-мажорных обстоятельствах мера задержания может быть обеспечена даже в отношении судна, находящегося в чрезвычайной ситуации. Сказанное может быть распространено и на другое сестринское судно (buque hermano), находящееся под тем же управлением или эксплуатируемое той же судоходной компанией-должником. Это правило должно применяться осторожно, однако оно открывает весьма полезное стратегическое окно для российских кредиторов в случаях, когда им приходится сталкиваться с судоходными группами, общими администрациями или даже сложными структурами.
В Чили признаются арбитражные решения, вынесенные в России
Кроме того, если российский кредитор располагает арбитражным решением, вынесенным в России или в другой юрисдикции, то Чили также предлагает правовую систему, признающую такие арбитражные решения. Эта великолепная возможность строится на том, что Чили и Российская Федерация являются государствами — участниками Нью-Йоркской конвенции 1958 года о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений. Кроме того, в Чили действует Закон № 19.971 о международном коммерческом арбитраже, который предусматривает, что арбитражное решение, независимо от страны, в которой оно было вынесено, признается обязательным и может быть исполнено в Чили. Все это подтверждает идею о том, что Чили располагает юрисдикцией и морской системой, полезными для российского кредитора, который уже имеет арбитражный титул или разрабатывает стратегию взыскания на международном уровне.
Также полезно особо упомянуть гарантии, которые позволяют освободить арестованное судно. На практике эти гарантии могут принимать различные формы, такие как гарантийные письма P&I Club, банковская гарантия, резервный аккредитив (standby letter of credit), депозит или иной приемлемый коммерческий инструмент. По существу, чилийский Торговый кодекс позволяет российскому кредитору указать сумму и форму гарантии, которую он считает достаточной для допуска освобождения арестованного судна, так что, если такая гарантия уплачена или предоставлена, суд может приступить к снятию ареста, поскольку чилийский закон устанавливает, что гарантия заменяет судно в порядке суброгации (subroga al buque). Таким образом, если российский кредитор принимает гарантию, то вопрос, который должен рассматриваться для этой цели, заключается в том, обладает ли такая гарантия юридическим качеством для принятия в Чили и имеет ли она действительно экономическую достаточность для обеспечения требования, которое предполагается взыскать; или, иначе говоря, является ли гарантия достаточно серьезной, платежеспособной, ясной и может ли она быть исполнена или взыскана в Чили.
Для вышеуказанного российскому кредитору всегда полезно смотреть, кто выдает гарантию, по какому праву, перед какой юрисдикцией, на какую сумму, в какой валюте, на каких условиях платежа, с какой подтверждающей документацией и, что наиболее важно, какая реальная возможность существует для ее последующего принудительного взыскания. Это принципиально важно, потому что в Чили доверие строится не на основе национальности сторон, а на платежеспособности, ясности текста гарантии и на том, может ли она действительно быть взыскана или исполнена.
По всем этим причинам Чили является конкретной и жизнеспособной возможностью для российских кредиторов, поскольку не требует, чтобы требование возникло в Чили, равно как не требует, чтобы кредитор или должник были чилийцами; достаточно лишь, чтобы требование было хорошо документировано, судно идентифицировано и был доказан достаточный правовой связующий элемент, оправдывающий арест. Чилийское законодательство позволяет действовать даже в отношении порта, куда ожидается прибытие судна, что превращает предварительное планирование в мощный и эффективный инструмент. И мера ареста настолько эффективна, что для порождения ею последствий она не нуждается в немедленном уведомлении должника. Это, по нашему мнению, очень хорошо, поскольку проход судна через Чили никогда не должен рассматриваться как простой «логистический факт», а как возможная и важная юридическая возможность для восстановления оплаты причитающихся требований.
Для российских кредиторов, которые смотрят на Южную часть Тихого океана как на пространство торговли, транзита и взыскания требований, Чили заслуживает серьезного рассмотрения как эффективная морская юрисдикция для достижения таких целей.
Ренато Дарио Пезoa Уэрте (Renato Darío Pezoa Huerta), основатель и старший партнер чилийской юридической фирмы Pezoa & Cía. Abogados, специально для ПортНьюс