Отличное настроение второй день. Удивительно и не верится. Ушла практически полностью послеоперационная боль в животе и ниже. Буквально за 3 дня вернулся прежний вес. Дело было, как я понимаю, в вынужденном обезвоживании и неизбежном при таких обстоятельствах нервном стрессе.
Пока сидел дома и набирался сил, переделал множество дел по дому, которые откладывались и откладывались. Делаю всё с какой- то уже забытой лёгкостью. Ощущение что убрали висевшую длительное время на мне ржавую гирю, доставлявшую совершенно мерзкую подавленность и ноющую боль.
Вчера уже ездил в большой торговый центр для необходимых покупок. Ходил там очень долгое время и ловил себя на мысли, что вообще нет привычной в последнее время усталости.
Сегодня наконец- то вернусь к работе. Около месяца в щадящем режиме, а потом, даст Бог, в режиме прежнем и без ограничений по движениям и нагрузкам.
В воскресенье вечером снова приезжала Наташка. Привезла приготовленных с любовью борща и котлет. Радуется моему выздоровлению. Ох. Эти странные отношения с ней... Поставил уже на них жирную точку, а точка эта, хоть просто убей, растворилась и пропала. Нет! Моя жизнь теперь точно не будет прежней. Я так решил. И будут в моей жизни основательные перемены. Я перешитым своим нутром это чувствую. Кстати, вчера уже снял повязку. Зашитые места вмешательства полностью заросли и почти незаметны. Это вообще удивительно! Новые технологии...
Вспоминая.
В детстве и в раннем подростковом возрасте я часто болел. То и дело возникал кашель и изматывающий насморк. От постоянного сморкания болела голова. А моя сердобольная бабушка Любовь Андреевна (перина ей на небесах!) таскала и таскала меня по врачам. И дело усугублялось всегда раз в месяц, когда бабушке по подписке приходил журнал "Здоровье". Она прочитывала журнал от обложки до обложки и с тревогой звала меня. И принималась обследовать разные мои части. Бабушка до пенсии работала фельдшером-акушеркой. И это придавало ей ещё большего рвения. Говорила, подняв палец: "О! Так и есть!" И спешно вела меня в поликлинику. Врачи обследовали меня так и сяк, не находя каких- то причин для этих насморков. Разводили руками и просто советовали всячески укреплять здоровье. Когда же бабушка вываливала на терапевта очередной ворох подозрений в разнообразных моих болезнях, тихая и всегда серьёзная докторша по фамилии Бурцева, помню, говорила: "Любовь Андреевна! Я ведь тоже читаю каждый новый номер "Здоровья"! Не воспринимайте всё оттуда так уж близко."
Я очень часто вспоминаю мою замечательную бабушку. Тонкокоже-душевную. Знавшую массу замечательных историй. Пожалуй, единственного человека, увидевшего во мне хорошее будущее. Блестяще рассказывавшую еврейские анекдоты, бывшие до войны в большом ходу на Псковщине. И я ещё расскажу вам о ней. Там есть, про что рассказать!
Мои "насморковые" мучения закончились тогда, помню, неожиданно и в один день. Я в сердцах отнёс на помойку старый-престарый, вечно ужасно пыльный ковёр, что лежал у моей кровати. Мама, увидев, устроила совершенно жуткий скандал, крича, что этот ковёр достался ей ещё от прабабушки. Ковёр... Это был уже просто жуткий хаос из пыли, ниток и песка. И все мои постоянные насморки прошли, как их и не было!
Пора собираться на работу. А настроение отличное.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.
Алексей Алхимов. Москва. 2026 год