За кулисами пахло дешёвым лаком для волос, пролитым энергетиком и чужим потом. Карл, импресарио в помятом пиджаке, мёртвой хваткой вцепился в плечо Жанны.
— Твой выход, шевели копытами! Живее! — его голос хрипел от злости, перекрывая глухой гул клубного баса.
— Карл, я не могу... Третий танец подряд, у меня руки не держат, — прошептала Жанна, тяжело дыша.
Каждая мышца горела, а пальцы отнимались от усталости. Ей казалось, что если она сейчас обхватит холодный металл пилона, то просто сорвётся вниз.
— Мне плевать! — Карл грубо толкнул её к портьере. — Там сидят люди, которые платят за это шоу.
- Публика платит, а ты до сих пор не можешь починить прожектор, он подозрительно потрескивает.
- Я вызвал электрика, так что сделай улыбку и марш на сцену, пока я не нашёл тебе замену на вокзале!
Выбора не было. Жанна выпрямила спину, натянула фальшивую улыбку и шагнула под слепящие лучи прожекторов. Свет ударил по глазам, толпа взревела.
Она подошла к пилону. Металл обжёг ладони привычным холодом. Включился тягучий, тяжёлый трек. Превозмогая дикую боль в пояснице, Жанна плавно пошла к пилону, закинула ногу и взлетела вверх. Закрыв глаза, она выполняла движения на чистом автомате, борясь с подступающей тошнотой от усталости. Смена хвата, переворот, выход в шпагат на высоте трёх метров. Силы стремительно покидали её, каждой клеточкой своего тела Жанна понимала, что сейчас упадёт, а в голове все крутилась мысль: "Карл, подонок, а ведь когда-то она любила его, когда-то они мечтали о красивых путешествиях, яхтах..." Она уже не видела ничего вокруг, все слилось в расплывчатую массу. В этот самый момент над её головой раздался оглушительный треск.
Один из старых, раскалённых софитов над сценой не выдержал напряжения и взорвался. Во все стороны полетели снопы искр и острые осколки толстого стекла. Клуб на секунду погрузился в полумрак, а толпа испуганно ахнула. Музыка резко оборвалась, включился аварийный свет. Она лежала под грудой осколков, оглушённая и неподвижная, еще секунда и вся металлическая конструкция освещения рухнула прямо на сцену, накрыв Жанну едким дымом.
Карл застыл у кулис. Его лицо, минуту назад злое и требовательное, теперь стало мертвенно-бледным. На мгновение в его голове пронеслась циничная мысль о сорванной кассе и судах, но ужас от увиденного перевесил: "Врача!...Врача!!!" Карлу казалось, что он кричит во всю силу своих легких, но в действительности это были лишь хриплые звуки...
***
Франция 1430 год.
Роскошный замок Шинон на Луаре, пока Орлеанская дева Жанна д'Арк, заточенная в Руане ждала своей участи, именно здесь решалась ее судьба, за ее освобождение бургундцы запросили десять тысяч ливров, и что с ней будет дальше зависело от короля Франции Карла VII, которого она возвела на трон. Это был мучительный выбор между политическим расчётом и остатками совести, между жизнью и смертью, и тут голосом совести короля выступил его главный советник Жорж де Ла Тремуй.
- Жорж, у нас есть эти деньги в казне. Я могу выкупить её завтра же. Или обменять на графа Саффолка! Англичане согласятся, -Карл VII метался от камина к столу, постоянно потирая руки, его знобило.
- Разумеется, сир, вы можете это сделать. Вы великий государь. Но ответьте себе на один вопрос: зачем? - Тремуй напротив был спокоен и смаковал красное вино.
- Зачем?! Она спасла Орлеан! Она вела меня под руки в Реймский собор...
- О, да. Весь мир видел, что корону вам надела деревенская девка, утверждающая, что слышит архангелов. Вы хотите, чтобы Европа думала, будто ваш трон держится на колдовстве и бабьих юбках?
- Но англичане сожгут её, Жорж. Руанский суд инквизиции не оставит ей шанса. Если они признают её еретичкой, тогда точно все скажут, что меня венчала служанка дьявола!
- Её миссия завершена. Сегодня ее сожгут как еретичку, а завтра Вы, сир, объявите ее святой...
Ранним майским утром ее подвели к эшафоту из кирпича и бревен на площади Старого рынка, хрупкая, в длинной холщовой рубахе, пропитанной серой, она была спокойна, только находившимся рядом было видно как безмолвно шевелятся ее губы, когда палач потащил ее к столбу она оглянулась к толпе: "Крест. Прошу вас дайте мне крест."
- Люди помолитесь за мою душу, - крикнула она в толпу.
Один из солдат выдернул из сложенных бревен ветку, переломил и связал ее крест накрест: " Держи, ведьма". Жанна поцеловала крест: "Благодарю." Пламя охватило эшафот и в последнем крике, люди отчетливо расслышали имя: «Иисус!». Многие не могли сдержать слез, а секретарь английского короля, в ужасе воскликнул: «Мы погибли, мы сожгли святую!».
***
Она очнулась посреди бескрайней Белой пустыни, где не было ни войн, ни предательства, ни людской злобы. Здесь не пахло гарью — только морозной свежестью и вечностью. Вместо давящих каменных стен руанской башни её окружали километры искрящихся снегов. Ей даровали то, чего она была лишена — абсолютную, звенящую тишину и прохладу, которая никогда не обожжёт...
В самом сердце этой пустыни стоял её замок. Это не была мрачная крепость вроде Шинона. Замок соткали зимние ветры из монолитных глыб прозрачного льда и прессованного снега. Жанна д'Арк осталась верна себе. Хранительница не сняла латы, но Белая пустыня переплавила их, забрав у металла земную тяжесть и боль.У неё больше не было меча. Её оружием стало милосердие.
Хранительница Белого замка теперь ее имя, она охраняла покой тех, кто сгорел на земле от чужой жестокости, несправедливости или непосильной усталости. В её замок забредали души, искалеченные земным миром. Жанна встречала их у ледяных ворот, бережно забирала их тяжёлые воспоминания и превращала их в безвредные хлопья снега, отпуская по ветру.
Танцовщица лежала на хрустальном полу, уткнувшись лицом в ладони. Осколки софита, застрявшие в волосах, тихо звякали о лед при каждом её судорожном вздохе. Ей казалось, что она всё ещё там, на сцене: в ушах стоял пронзительный свист лопнувшего стекла, а перед глазами плясали багровые пятна. Хранительница Белого замка подошла бесшумно, несмотря на тяжелые латы. Она опустилась на одно колено. Мелодичный звон её брони заставил Жанну вздрогнуть и поднять голову.
- Не бойся, Здесь нет огня. Здесь только чистый снег, — Голос Хранительницы, глубокий и спокойный, прозвучал без эха, словно ледяные своды замка впитывали любые резкие звуки. Она сняла ледяную рукавицу, обнаженная ладонь оказалась удивительно теплой. Тонкие, мозолистые пальцы крестьянки, когда-то сжимавшие рукоять меча и поводья боевого коня, теперь мягко коснулись виска Жанны.
Она поднялась на ноги, всё ещё не веря до конца в реальность происходящего. Взгляд её скользнул по фигуре Хранительницы, и вдруг её сердце кольнуло.
До этого момента Хранительница казалась ей лишь величественным видением в ледяной броне. Но теперь, когда они стояли лицом к лицу, а лазурный свет замка рассеял тени, Жанна замерла от удивления. Она всматривалась в черты Хранительницы и узнавала в них… себя: Лицо: Тот же упрямый разлёт бровей, тонкий, чуть заострённый нос и чётко очерченная линия подбородка, выдающая скрытую силу.
— Мы… так похожи, — прошептала она, поражённая этим открытием. — Как будто я смотрю в какое-то древнее, застывшее во льду зеркало.
Жанна едва заметно улыбнулась, и этот жест окончательно стёр различия между ними. Оказалось, что у них даже мимика была одинаковой — сдержанной, но глубокой.
— Каждая из нас несёт в себе одну и ту же искру, — тихо ответила Хранительница, и лед на её щеке отразил изумление танцовщицы. — Нас ломали одинаково. Нас гнали вперёд, выжимая до капли, лишая права на слабость. Но огонь не смог уничтожить меня, а стекло не уничтожило тебя. Мы не просто похожи, я это ты только в другой реальности. Что-то произошло с душой Жанны, улетучились из памяти тяжёлый образ кричащего импресарио, запах гари и страх высоты.
Возвращение произошло внезапно, словно удар оборвавшегося троса, глубокий вдох и вместо морозного воздуха Белой пустыни её легкие внезапно обжёг удушливый, горький дым. Она открыла глаза, а над ней закопчённый потолок ночного клуба со свисающими проводами. Оказалось, что она не погибла под завалами, тяжёлая железная балка рухнула в паре сантиметров от её головы. Всё её путешествие в Снежный замок было лишь минутной вспышкой сознания, пока она находилась в глубоком обмороке.
Рядом на коленях стоял Карл. Его руки были в кровь изодраны о разбитое стекло, пиджак обгорел, а лицо было серым от копоти и ужаса. Он яростно раскидывал обломки.
— Жанна! Господи, живая! — вскрикнул он, заметив, что она зашевелилась. Он протянул к ней дрожащие руки, собираясь помочь подняться. — Скорая уже на подъезде, давай я вынесу тебя…
Карл потянулся к её плечу, но Жанна резко, одним точным движением перехватила его запястье. Её хватка была железной — пальцы, ещё минуту назад казавшиеся ему безжизненными, сжались как стальные тиски.
Карл замер, поражённый этой неожиданной силой, и испуганно посмотрел в лицо Жанне, Она медленно поднялась на ноги сама, стряхнула с волос крошево от софита, словно это были обычные хлопья зимнего снега. В её взгляде больше не было ни капли прежнего страха, растерянности или рабской усталости. В её глазах, отражавших багровые всполохи пожара, горел тот самый холодный, упрямый огонь, который она увидела в Снежном замке.
Она посмотрела на побледневшего импресарио сверху вниз.
— Не прикасайся ко мне, Карл, — её голос прозвучал тихо, но так отчётливо и властно. — Мой танец окончен. Я ухожу.
Она развернулась и пошла прочь со сцены, уверенно ступая босыми ногами по осколкам стекла. Больше они не ранили её. Внутри неё, под обычной кожей, теперь звенели невидимые, несокрушимые доспехи, которые подарила ей Жанна д'Арк, она вернулась в свой мир, но вернулась свободной.