Осенний ветер безжалостно трепал волосы Наташи, пока она пыталась нащупать ключи от машины в бездонной сумке. Вечер обещал быть тихим: бокал вина, любимый сериал и долгожданная тишина после тяжелой рабочей недели. Но тишину разрушил до боли знакомый визгливый голос.
— Наташа! Стоять! — Лариса Александровна, бывшая свекровь, неслась к ней через парковку с грацией разъяренного носорога. — У меня к тебе разговор века!
Наташа обреченно выдохнула, прижавшись спиной к холодному боку своего «Соляриса». Бежать было некуда.
— Лариса Александровна, я устала, — миролюбиво, но твердо начала она. — Давайте в другой раз, по телефону...
— Нет, ты выслушаешь меня сейчас! — безапелляционно заявила женщина, сверля ее маленькими злыми глазами. — Ты должна поступить благородно. Полина беременна.
Наташа недоуменно нахмурилась. Имя было ей незнакомо.
— Поздравляю. Только кто такая Полина и при чем здесь я?
— Как кто? Девушка Бориса! — взвилась Лариса. — Она носит моего внука! И ты просто обязана прописать её в своей квартире.
От услышанного Наташа даже поперхнулась воздухом. Она смотрела на женщину, которая когда-то была ей почти матерью, и не могла поверить, что этот абсурд происходит наяву.
— Лариса Александровна, что за бред? У вас, видимо, резко упало давление, идите домой, выпейте таблетку. Отстаньте от меня, — Наташа решительно дёрнула ручку двери машины, пытаясь скрыться в салоне.
Но бывшая свекровь оказалась на удивление проворной. Её пухлая рука с маникюром ядовитого цвета мёртвой хваткой вцепилась в рукав дорогого Наташиного пальто. Послышался треск ниток.
— Нет, я ещё не закончила! Ты моему сыну жизнь сломала! Ушла, бросила его, хорошего человека! Ты мне должна за это!
— Должна? — взвилась Наталья, резко вырывая руку. — Это ваш «хороший человек» проиграл наш совместный кредит на ставках, пока я работала на трёх работах! Это ему я должна?!
— Да кому нужна твоя правда! — отмахнулась Лариса, переходя на крик, который разносился по всей парковке, заставляя редких прохожих оборачиваться. — Полине нужна московская прописка, чтобы встать здесь на учёт, в Москве выплаты при рождении ребёнка больше, чем в их дыре в области! Ты что, хочешь обездолить невинного младенца?! Ты бессердечная ведьма!
В этот момент к ним подошёл Борис. Он неуклюже переваливался с пятки на носок, держа за руку невысокую блондинку с неестественно большим животом, видимо, ту самую Полину. Вид у Бори был виновато-испуганный, как у пса, которого ведут наказать за испорченные тапки. Полина же смотрела на Наташу с плохо скрываемым презрением, гордо выпятив живот.
— Мам, ну ты чего так кричишь? — промямлил Борис. — Наташ, привет.
— Боря, скажи ей! — скомандовала Лариса. — Объясни своей бывшей, что она обязана помочь семье!
Борис замялся, переминаясь с ноги на ногу. Было видно, что роль просителя даётся ему с трудом.
— Ну, Нат, слушай... Тут такое дело. Полина прописана у родителей в Твери, это ж не Москва, мы в области живём, у нас не вариант, а тут пособия, сама понимаешь... Может, временно, а? Ты же добрая, ты всегда была доброй...
Полина, до этого молчавшая, решила взять ситуацию в свои руки. Голос у нее оказался тонким и капризным.
— Наталья, это просто формальность. Мне для женской консультации нужно, для анализов. Вы же не будете вредить здоровью будущего ребенка из-за своих эгоистичных обид? Это так низко — мстить через невинного малыша.
Это был последний удар. Тот самый, который ломает барьеры вежливости и воспитания. Наташа медленно, словно хищник перед прыжком, повернулась к этой троице. Ее зеленые глаза метали молнии, а тихий голос был страшнее любого крика.
— Так, все заткнулись и слушают сюда. Три раза повторять не буду. — Она ткнула пальцем в Ларису, и та от неожиданности даже отпустила рукав ее пальто. — Я вам ничего, слышите, ничего не должна. За свою «сломанную жизнь» скажите спасибо своему сыночку-игроману. Квартира эта — моя, куплена до брака за деньги, которые оставила мне моя покойная мать.
Она перевела взгляд на Бориса, и тот съежился, буквально прячась за спину беременной Полины.
— Боря, как у тебя совести хватает? Ты даже алименты на нашего общего сына платишь через раз, пока твоя мамаша затирает мне про «благородство». Ты мужик или тряпка? Ребенка заделал, возьми ответственность!
Наташа шагнула к Полине, и та, несмотря на свою гордую позу, инстинктивно отступила назад.
— А ты, «бедная овечка», ищешь легких путей, да? Прежде чем идти на поклон к бывшей жене, заставь своего хахаля продать его игровую приставку и снять вам квартиру! Или пропиши его к себе в Тверь — выплаты там меньше, но зато честно!
— Ах ты ведьма! — взвизгнула Лариса, хватая ртом воздух. — Ты ответишь за свои слова!
— Нет, это вы ответите! — рявкнула Наташа, с силой распахивая дверь машины. — Если вы, трое попрошаек, еще раз подойдете ко мне или к моему сыну с подобным бредом, я напишу заявление за вымогательство и домогательство. У меня подруга работает в прокуратуре, и я это проверну в два счета. Боря знает, я слов на ветер не бросаю.
Она села в машину и с грохотом захлопнула дверь. Двигатель взревел, и «Солярис» резко рванул с места, обдав грязными брызгами из лужи ошарашенную троицу.
Наташа мчалась прочь, сжимая руль побелевшими пальцами. Сердце колотилось где-то в горле. Она крикнула последнюю фразу, высунувшись в окно, прежде чем скрыться за поворотом:
— Рожайте где хотите, хоть в поле! Но в моем доме ноги вашей не будет! Ищите дураков в другом месте!
Тяжело дыша, она смотрела, как в зеркале заднего вида три фигуры превращаются в крошечные точки. Скандал вспыхнул и погас, оставив после себя только горечь. Но впервые за долгое время эта горечь была смешана с пьянящим чувством свободы. Она наконец сказала все, что копилось годами. И ни капли об этом не жалела.
- Оболтус, - прошипела Лариса Александровна и отвесила сыну сочный подзатыльник. - Такую бабу профукал, теперь живи вот с этим, - она кивнула на Полину.
Боря ничего не ответил, он знал, что мама права. Он даже не был уверен, что Полина носит его ребёнка, ведь девушка любила погулять, ну это уже совсем другая история.