Я всё ещё чувствовала его дыхание у виска, и в салоне такси будто стало теснее. Мы говорили о спектакле — о том, как зал затаил дыхание в сцене боя, как монолог Пророчицы заставил людей вслушиваться, как сама тишина стала частью постановки.
Майкл с улыбкой рассказывал, как трудно держать равновесие в доспехах, а я не удержалась от смешка:
— Значит, весь драматизм мог закончиться твоим падением с мечом?
— Мог, — усмехнулся он. — Но тогда ты бы точно поняла, что трюки за меня делают дублёры.
Мы оба рассмеялись, и этот смех снял какое‑то невидимое напряжение, что ещё оставалось после вечера.
Такси остановилось у моего дома. Мы вышли, и прохладный воздух коснулся кожи, отрезвляя и одновременно освежая. У крыльца он вдруг остановился, притянул меня к себе и поцеловал так жадно и так уверенно, что у меня закружилась голова. Мир снова сузился до нас двоих — до его рук на моей талии, до тепла его губ, до биения наших сердец, звучащих в унисон.
Мы поднялись по лестнице, стараясь не смеяться слишком громко, чтобы не разбудить соседей. Впопыхах скинули нарядные вещи — платье повисло на спинке стула, а его рубашка упала прямо на пол — и, уже одетые в простое, удобное, вышли на улицу.
Собаки ждали этого момента: Бьёрн возбуждённо вертелся у дверей, а Хьюго, затаившийся на подоконнике, спрыгнул с грацией хищника, будто только и ждал команды.
— Ну что, ребята, — сказала я, пристёгивая поводок, — вечер ещё не закончен.
Майкл взял поводок второго пса, наши пальцы на мгновение коснулись друг друга. Он посмотрел на меня так, что я снова почувствовала лёгкую дрожь внутри — смесь нежности и предвкушения. И в этот момент я поняла: вечер действительно только начинается.
Мы вышли в парк, и вечерний воздух встретил нас запахом листвы и сырой земли. Фонари зажглись, рисуя на дорожках мягкие золотые пятна. Бьёрн важно шагал впереди, словно он вёл нашу компанию, а Хьюго, наоборот, всё время останавливался, чтобы рассмотреть кусты и лавочки, будто проверял новое владение.
Мы шли не спеша. Разговоры касались всего и ничего — то смеялись над тем, как Хьюго пытается заглянуть в фонарь, то обсуждали странные вывески киосков. Казалось, напряжение дня уходит с каждым шагом, растворяется в спокойном ритме прогулки. Я ловила себя на мысли, что впервые за долгое время могу просто быть — без тревог, без анализа чужих взглядов, без попыток угадать, что будет дальше.
На обратном пути мы зашли в маленький павильон с китайской едой. Тёплые коробочки с лапшой грели ладони, и от запаха соевого соуса и специй сразу стало уютно. Мы ели, сидя на лавочке в сквере, подшучивая над тем, кто как неуклюже справляется с палочками. Майкл нарочно ронял кусочек, а потом делал вид, что это я виновата, и мы снова смеялись.
Домой возвращались уже почти молча. Но это молчание не тяготило — наоборот, было спокойным, насыщенным. Я чувствовала, как мысли становятся яснее. Всё, что ещё недавно мучило меня — ревность, неуверенность, страхи — теперь будто растворилось в простоте: собаки, еда на вынос, вечерний город и его шаги рядом.
Я не ждала подвоха, не искала тревожных знаков. Просто была здесь и сейчас.
Мы вернулись домой, и Майкл уже направился к дивану, но я остановила его:
— Подожди. У меня есть лучшее место.
Он удивлённо поднял бровь, но пошёл за мной. Я распахнула шторы и устроилась на широком подоконнике, который всегда был моим уголком. Отсюда весь город лежал, как на ладони, в огнях и тенях.
— Вот это да, — присвистнул Майкл, садясь рядом. — Теперь я понимаю, почему тебя отсюда не вытащишь.
— Ага. Тут всё кажется поэтичнее, — я пошла на кухню за чаем. — Даже чай вкуснее.
Мы сидели там, плечом к плечу, смеясь над тем, как Бьёрн пристально следит за каждым печеньем, а Хьюго устроился на коврике и смотрел в окно, будто дежурный.
Город шумел где‑то далеко, а у нас здесь было тихо, свет лампы и шорох лапши. Я чувствовала, как внутри постепенно тает всё напряжение.
— Знаешь, — сказал он вдруг, глядя не на меня, а в огни улиц, — если бы можно было оставить всё так навсегда… я бы согласился.
— Я тоже, — тихо ответила я, прижимаясь к нему плечом.
…Позже, когда мы уже легли, ночь сама подтолкнула нас друг к другу. Его руки нашли меня мгновенно, словно мы были продолжением одного целого. В этой близости не было ни тени вчерашних сомнений — только страсть и обещание: мы здесь, мы вместе, и больше ничего не имеет значения.
Его руки жгли, движения были резкими, будто он боялся потерять меня снова.
— Я не отпущу тебя, Эмма, — шептал он сквозь поцелуи. — Никогда.
— И не надо, — я вцепилась в его плечи, отвечая тем же. — Я сама не хочу.
Страсть накрыла нас, как волна. В промежутке между поцелуями я только смогла прошептать:
— Спальня… прямо и направо.
Он рассмеялся низко, но не отпустил, поднял меня на руки и понёс. Я обвила его шею, ощущая себя одновременно хрупкой и безумно желанной. Мы рухнули на кровать и уже не знали границ — ни в дыхании, ни в движениях, ни в словах.
— Ты достойна любви, — сказал он вдруг, глядя прямо в глаза, будто хотел вбить это в мою душу.
Был только он и его слова, что я его, что я нужна, что я та единственная.
Утро следующего дня
Проснулась я от солнечного луча, пробившегося сквозь шторы, а с кухни пахло кофе и тостами — Майкл уже встал и что‑то готовил.
— Доброе утро, — улыбнулась я, входя на кухню.
— Доброе, — он обернулся, и на его лице появилась та самая улыбка, от которой внутри всё замирало. — У меня для тебя сюрприз.
Он протянул мне мой телефон. Показал сообщение от издательства — мистер Йен замолвил за меня словечко, и они согласились рассмотреть мои черновики. Более того, просили принести их сегодня днём.
— Майкл… — у меня перехватило дыхание. — Это правда?
— Правда, — он обнял меня. — Ты талантлива, Эмма. И заслуживаешь этого шанса.
Я почувствовала, как по щекам покатились слёзы — от радости. Впервые в жизни я ощутила настоящую поддержку. Кто‑то в меня поверил. И этот кто‑то был рядом.
— Я пойду с тобой, — сказал Майкл. — Помогу донести папку, подержу за руку, если понадобится.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
В обед мы отправились в издательство. Я сжимала папку с черновиками так крепко, что пальцы побелели, но Майкл шёл рядом, и его присутствие придавало мне сил. Когда мы вошли в офис, я почувствовала, как волнение отступает — потому что я была не одна.
Встреча прошла замечательно. Редактор оказался приветливым человеком, он внимательно изучил мою работу и сказал, что видит в ней потенциал. Мне предложили доработать текст и прислать окончательную версию через месяц.
— У тебя всё получится, — шепнул Майкл, когда мы вышли на улицу. — Я в тебя верю.
Я улыбнулась ему, чувствуя, как внутри расцветает — уверенность в себе.
Но тут у Майкла зазвонил телефон. Он взглянул на экран, и выражение его лица изменилось.
— Да, слушаю… Что? — его голос дрогнул. — Правда? Продление контракта?Я замерла. По его лицу пробежала целая гамма эмоций — радость, волнение, тревога.
— Да, конечно, я готов обсудить детали, — сказал он наконец. — Да, завтра подъеду. Спасибо!
Он опустил телефон и посмотрел на меня. В его глазах читалась паника — такая же, какую почувствовала и я.
— Эмма… мне нужно переезжать. Студия предлагает главную роль, но съёмки будут в другом городе.
Моё сердце упало. Переезд? Разлука? Мысли закружились в голове, и я почувствовала, как страх сжимает горло.
Словно прочитав мои мысли, Майкл сделал шаг ко мне, достал из кармана маленькую коробочку и открыл её. Внутри лежало кольцо.
— Я ношу его уже месяц, — сказал он тихо. — Всё не решался. Но теперь понимаю — не хочу терять ни минуты. Эмма, ты выйдешь за меня?
Я застыла, не в силах поверить. Кольцо, переезд, предложение — всё смешалось в один вихрь эмоций. Но потом я посмотрела в его глаза — в них было столько любви и решимости, что все мои страхи растаяли.
— Майкл… — выдохнула я, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Ты серьёзно?
— Более чем, — он взял мою руку, его пальцы слегка дрожали. — Я не хочу, чтобы расстояние что‑то изменило между нами. Хочу, чтобы ты была рядом — всегда. Не просто в этом городе, не только пока всё легко. А когда будет сложно, когда придётся переезжать, когда будут трудности… Я хочу проходить через всё это с тобой.
Я посмотрела на кольцо — простое, но изящное, с небольшим бриллиантом, который мягко мерцал в дневном свете. Оно казалось таким же настоящим, как и его слова.
— Да, — сказала я тихо, но твёрдо. — Да, я выйду за тебя.
Майкл улыбнулся — широко, счастливо, так, что вокруг глаз собрались морщинки. Он достал кольцо из коробочки и надел его на мой палец. Оно село идеально.
— Теперь ты точно никуда от меня не денешься, — шутливо добавил он, но в глазах читалась неподдельная нежность.
Я рассмеялась сквозь слёзы, прижалась к нему, и он крепко обнял меня.
— Значит, переезд? — спросила я, немного отстранившись.
— Да. Но это не конец, а новое начало. Мы справимся. Вместе.
В этот момент я по-настоящему поверила в то, что всё получится. Да, впереди были перемены — большие перемены. Переезд, новая работа для Майкла, доработка книги, возможно, новые города. Но теперь у нас было нечто большее, чем просто чувства — у нас был план, общее будущее, обещание друг другу.
— Знаешь, что самое смешное? — улыбнулась я. — Мы ни разу, не признались друг другу в любви.
— Я боялся Эмма, — Майкл коснулся губами моего лба. — Но, я люблю тебя. Полюбил с первого взгляда.
– Я люблю тебя, Майкл.
Мы стояли посреди улицы, держась за руки, а мир вокруг продолжал жить своей жизнью: проезжали машины, спешили куда‑то люди, ветер шевелил листья на деревьях. Но для нас всё это отошло на второй план.
— Пойдём домой? — предложил Майкл. — Нужно собрать вещи, составить план, обсудить всё как следует. И, может быть, отпраздновать наше будущее.
— Пойдём, — согласилась я, сжимая его руку. — И знаешь что?
— Что?
— Я готова к этому будущему. С тобой — готова ко всему.
Он снова улыбнулся, и мы пошли в сторону дома — не просто как влюблённые, а как пара, которая решила идти по жизни рука об руку. Впереди ждали испытания, но теперь мы были к ним готовы.
#литературныйканал #современнаяпроза #художественнаялитература #историяолюбви #книги #чтопочитать #женскаяпроза #любовныйроман