Глава 4
Прошла зима. Наступила весна.
В эти последние апрельские дни в саду у бабушек и дедушки Нади, пышно цвели яблони и вишни. Распустившиеся под кронами деревьев тюльпаны гордо держали свои алые головки на упругих стеблях, возвышаясь над сочной, зеленой травой маленькими факелами.
В голубых, ясных небесах, под белоснежными облаками, без устали пикировали юркие ласточки, вернувшиеся из дальних стран на гнездование в родные места.
Шустрые воробьи суетились и щебетали в ветвях деревьев, тоже отвоевывая для своих будущих птенцов самые лучшие «квартиры» под крышей дома семейства Боженовых.
Доносилось до слуха Нади, через открытое окно кухни, и воркование голубиной пары, облюбовавшей ветви старой, высокой акации у дальнего забора.
Ожившая после долгой, холодной зимы природа разговаривала сегодня с юной девушкой птичьим пением, шелестом ветра, сыпала белыми, облетающими с цвета фруктовых деревьев лепестками, привлекая ее внимание и зовя выйти на улицу.
Но Надя, застывшая у стола с очередным письмом от Алексея в руках, которое она получила только вчера, была сосредоточена лишь на нем. Девушка перечитывала это письмо уже много раз, и знала почти наизусть каждое слово в тексте.
Оставив на столе лежать забытыми овощи, которые она до этого чистила и нарезала для приготовления борща, Надя сейчас была только с Алексеем, а в ее голове и мыслях звучал до боли знакомый голос любимого. Словно сам Алексей в этот момент стоял, невидимый, у нее за спиной, и рассказывал свои последние новости о службе в далеком и жарком Афганистане.
«…Я все еще на карантине. Недавно переболел какой-то местной лихорадкой. Наша ангина, скажу я тебе, в сто раз легче переносится чем эта гадость.
Жара стоит у нас удушающая. Пары бензина уже, кажется, въелись даже в кожу. Красоты в этих местах нет, на мой взгляд, никакой, хотя я нигде и не бываю. Сидим в части. Вокруг нас горы.
Как же домой хочется, если бы ты только знала, Божья коровка!
Напиши мне, как там мои родители? Как твои старики? Как учеба твоя в школе? В огороде, наверное, уже картошку окучивать пора? А река как там? Течет? Такая же чистая и тихая?
Эх, как бы я сейчас с удочкой на берегу посидел, под кваканье лягушиное! Смотри, Надежда! Приеду – пойдем на речку вместе! Пусть не купаться. Это ж осень уже будет. Но на рыбалку точно сходим! И ты мне много еще чего расскажешь, а то письма у тебя какие-то коротенькие. Но ты пиши мне, Божья коровка! Здесь весть из дома, как глоток свежего воздуха…»
- Надя, там на крыльце чашка с горохом замоченным стоит. Уже проклюнулся. Надо будет сегодня посадить по кукурузе.
Услышав слова бабушки, и увидев ее уже в дверях кухни, Надя торопливо сложила по сгибам и спрятала письмо Алексея в карман своего халатика, и снова принялась за чистку овощей.
- Хорошо, бабушка. Я посажу.
- А ты рассаду поливала утром в парнике?
- Да, поливала.
- Молодец. Наверное, завтра уже будем высаживать в грунт. Может, бог милует, и не будет уже заморозков? Как думаешь?
Надя, проследив за бабушкой взглядом, пока та наливала себе в бокал остывшей кипяченой воды из чайника и присаживалась к столу, устало опускаясь на стул, ответила:
- Может подождем еще немного, бабуль? Тетя Лида Горелова еще не высаживала.
- Да знаю я, что не высаживала Лида. – Ответила баба Таня. – А Онищенки уже высадили. И Паустовские. Хотя… Ладно. Давай и мы еще немного подождем.
Еще какое-то время бабушка с внучкой поговорили о домашних делах, а затем Надя отправилась в огород, продолжать окучивать картофельные ряды. А бабушка осталась на кухне доваривать борщ и присматривать за своей мамой. Анне Васильевне (бабулечке) сегодня снова нездоровилось. Пожилую женщину мучило высокое давление, и она осталась в своей постели.
***
Надя, старательно работая тяпкой, и засыпая землей вылезшие зеленые проростки картофельных кустов, образовывая таким образом холмы- насыпи, в которых позже будут наливаться клубни, время от времени поднимала голову и кидала взгляд на соседний огород.
Там тетя Лида со своим мужем, дядей Юрой, тоже работали, с тяпками в руках. Только они пололи траву по плантации уже поднявшихся из земли ростков кукурузы в конце огорода.
Надя, помня желание и просьбу Алексея писать ему обо всем и подробнее, решила, что расскажет в своем следующем письме даже о том, в какие вещи сегодня были одеты его родители.
А что? Почему бы и не написать? Пусть улыбнется солдат, представив своих родителей за работой на грядках!
Его мама сегодня, как и всегда, одета в одно из своих любимых, цветастых, домашних платьев, юбку которого ветер-озорник треплет у ног женщины, надувая словно парус. На голове у тети Лиды белая косыночка, на ногах галоши.
А отец Алексея сегодня работает в клетчатой рубахе и спортивных штанах. Рубаха у него нараспашку, и тоже развевается, если ветер подныривает мужчине под живот и бока.
На голове его старенькая кепка. Обут, как и жена его, в галоши.
А рядом, на меже, под сенью молодого куста лопуха, стоит любимый радиоприемник дяди Юры, с поднятой высоко между листьев антенной.
До Нади с порывами ветра доносятся отрывисто песни и голос диктора.
****
Родители Алексея не знают о том, что их сын сейчас несет службу в другой стране. Так, оставив их в неведении, Алексей по-своему заботится о своих родных людях, чтобы они не волновались.
А Надя, по его просьбе, хранит эту тайну, и пишет ему о самых обычных моментах из жизни его семьи.
О себе, о своей жизни, девушка почти ничего не рассказывает солдату. Так, обмолвится в паре предложений, а оставшееся место в письме обычно отводит только новостям из дома Гореловых.
Да и что ей о себе писать? Жизнь Нади проста и однообразна. Школа-дом -огород. Больше и рассказать нечего.
«Мама твоя угостила нас вчера бисквитным печеньем…
Мой дедушка с твоим папой ходили на рыбалку в прошлое воскресенье вместе, поймали несколько карасиков и щуку…
Видела в ярмарочный день твоих родителей на рынке. Они покупали гусят…»
Сама же Надя ждет возвращения Алексея, пишет ему письма исправно, и очень хочет похудеть к возвращению любимого. Она мечтает о том, чтобы Алексей, когда вернется, не узнал ее и удивился переменам, случившимся с нею.
Для этого Надя перестала завтракать по утрам, разрешая себе только один бутерброд с чаем. И то только потому, что бабушки ее из дома бы не выпустили, скажи она им, что не будет завтракать совсем.
И в школе она не ходит вместе с классом в столовую.
В обед же, возвращаясь домой, Надя сытно ест, так как не может удержаться, будучи очень голодной. Позже ужинает девушка вместе со всеми членами семьи, но старается съедать меньше, чем ей на самом деле хочется.
А в поздние вечерние часы и вовсе запрещает себе наведываться на кухню, к холодильнику. Но, по правде говоря, сила воли девушку частенько подводит, оттого и случаются ночные «котлетки или булочки с чаем».
Так, за последние несколько месяцев, Надя почувствовала, что ее вечно округлый живот вроде бы как стал уменьшаться в размерах. Но так как весов в доме у бабушки нет, Наде остается только догадываться, так ли это на самом деле, и искать подтверждение своим ощущениям в зеркальном отражении. Но пока, если верить зеркалу, особых перемен в себе девушка не замечает, к сожалению. И оттого сильно расстраивается.
Прошел год
Надя успешно сдала все экзамены в школе и поступила, как и мечтала, в педагогическое училище, на отделение дошкольного воспитания.
Через три с половиной года она получит диплом воспитателя, и сможет работать в любом детском саду.
Так как поблизости с родным селом Мирным такого училища не было, Наде пришлось переехать на время учебы в город. Родители решили снимать и оплачивать для нее комнату в одном из близлежащих к училищу жилых домов, так места в общежитии на всех учащихся не хватило.
Им обещали, что позже место появится, так как кто-то «отсеется», передумав учиться, или решит снимать квартиру самостоятельно. Но пока все общежитие было укомплектовано полностью.
Август
Лето у Нади пролетело в заботах и хлопотах, в волнении из-за вступительных экзаменов.
Но самым главным для девушки оставалось: дождаться Алексея! И она ждала, старательно рисуя звездочки на листках календаря.
****
Афганистан. Военная часть. Август.
Алексей сидел под навесом и чистил ору****жие. Еще минуту назад он разговаривал с ребятами, а сейчас, вдруг, глубоко задумался. Так бывает с ним часто. Это война заставляет оглядываться, задумываться, и учит ценить все, что у тебя есть: жизнь, память, людей.
Срочная служба Алексея подходит к концу.
Алексей, вынырнув из мыслей об отчем доме в очередной раз, теперь сидел и смотрел на парней, таких же, как и он сам, замечая на груди у каждого, на веревочке, самодельные крестики, вырезанные из дерева.
Все эти парни, как и он сам, атеисты. Их всех так воспитывали в советских школах. Но здесь, где жизнь и сме****рть ходят рядом, помимо крестиков, у многих бойцов есть даже пояса с вшитым в них текстом молитвы, который передают друг другу парни, как только подходит время боевого крещения.
У самого Алексея на груди такой же самодельный крестик, как и у всех, а вот пояса нет. Но есть еще один оберег. Он висит на второй веревочке, также на шее, рядом с крестиком.
И этот оберег он тоже никогда не снимает. Ни днем, ни ночью. Это самая обычная пуговица. Черная и неприметная. Но Алексей твердо уверен, что и она его, по-своему, оберегает. Это подарок соседской девочки, Божьей коровки. Она чудесная девочка. Добрая, светлая, смешная и наивная. И, к тому же, оказалась ему верным товарищем, умеющим хранить важную тайну.
А он сам боец стреляный. И пока это, благодаря Высшим силам и оберегу Божьей коровки, лишь образное выражение, к нему прямого отношения не имеющее…
***
На счету Алексея есть лишь легкая контузия от взр****ыва ми****ны.
В тот день он ехал в колонне на первом БТР. По, как оказалось, зами****нированной части дороги проехали, поочередно, уже три БТРа, когда позади раздался оглушительный вз****рыв.
Это сработала ми***на пне****вма****тического действия, требующая подкачки. Такие ми****ны моджахеды часто используют против шурави (так они называют русских).
Ми****на такого образца выдерживает давление тяжелой техники несколько раз, получая при этом своеобразную «подкачку», и только потом происходит подрыв.
Также на счету Алексея имеется участие в боях и отражение нескольких нападений моджахедов по пути следования из части в часть, сопровождая бое****припасы и защищая медицинскую колонну.
Плюсом к этому несколько его попаданий в изоляторы, в связи с серьезными заболеваниями. В этой жаркой стране в во****енных частях бесконечно вспыхивают одна эпи****демия за другой, выводя из строя советских солдат.
И вот уже, наконец-то, замаячил срок окончания его службы. Осталось всего-то три месяца!
Но, как говорится, не говор «гоп», пока не перепрыгнешь. Эти три месяца надо еще отслужить...
****
Вдруг бойцы, занятые чисткой личного оружия вместе с ним, громко засмеялись. Алексей не слышал разговора, и не знал о причине общего смеха, так как был погружен в свои думы, но ему приятно было видеть улыбки на лицах своих сослуживцев. И он тоже улыбнулся, а затем посмотрел на свои наручные часы.
Было уже начало двенадцатого. Скоро подойдет время обеда. Прием пищи – здесь это всегда только приятные эмоции для солдата, уставшего от вой****ны, стра****ха, жары, болезней.
Но, вдруг, в этот редкий, непривычно спокойный для бойцов части, час, когда уже утро осталось далеко позади и началась жара, земля под их ногами содрогнулась, и вместе с этой дрожью над землей раздался, где-то в отдалении, звук первого взр****ыва.
- Что это? – Все солдаты замерли на миг, лишь озираясь по сторонам, а уже в следующее мгновение вокруг начался настоящий ад.
Теперь земля ходила под ногами ходуном, не переставая, словно при самом сильном природном землетрясении, а небо в считанные секунды застлала темная мгла и гарь, несущие с собою тысячи осколков от разорванных сна****рядов, и целые, не разорванные сна****ряды. Это было похоже на дождь, несущий сме***рть всему живому на своем пути.
- Это подрыв складов бое****припасов! – Крикнул кто-то. Вслед за этим началась общая паника.
Солдаты бежали, кто куда, ища спасения, укрытия, но падали замертво, сраженные осколками сразу же.
В это же время загорелись казармы из-за попадания в них долетевших снарядов, в гаражах взрывалась техника.
Голоса командиров и самих солдат были практически не слышны в этом аду. Земля дрожала, огонь гудел, а осколки в воздухе сворачивались в смерчи, снося все на своем пути.
Алексей понял: надо продвигаться к технике, чтобы покинуть часть, так она тоже напичкана бое****припасами. Еще немого, и здесь все взлетит на воздух!
Кричать и звать кого-то было бессмысленно. Собрав все свое мужество в кулак, и сложив в рот свисающие с шеи на веревочках самодельный крестик и пуговицу, а затем плотно стиснув зубы, Алексей подхватил за пояс раненого осколком солдата, который всего несколько минут назад смеялся над шуткой, а сейчас истекал кро****вью, а остальным дал знак рукой, указав, в каком направлении всем двигаться за ним.
Да, другого пути к спасению, как только выйти под сме****ртоносный дождь, он друзьям предложить не мог.
И они побежали, низко пригибаясь к земле.
Алексей чувствовал, как ослаб уже через несколько шагов раненый парень, которого он поддерживал. Этот боец успел получить еще ранение, и не одно, и в какой-то момент невольно оказался спасительным щитом для самого Алексея.
Позади них падали другие бойцы. До БТР они добежали лишь втроем. Боец, которого Алексей нес последние метры уже волоком, оказался без сознания. У другого бойца тоже было ранение в руку, а он сам (Алексей) не получил ни одной царапины в этом адском вихре гари, огня и падающих с неба осколков.
Но то, что они оказались под защитой брони БТР, еще не значило ровным счетом ничего. В любой момент они могли оказаться подбитыми и сгореть заживо, словно закупоренные в консервной банке.
А пока этого не произошло, Алексей принял командование боевой машиной на себя. И теперь ему надо было собрать и вывести, как можно больше, бойцов из военной части на безопасное расстояние.
И когда БТР -80 был заполнен, до отказа, тринадцатью бойцами, и еще десять бойцов просто повисли на броне, желая лишь одного - покинуть этот ад любой ценой, Алексей привел машину в движение.
Его цель – покинуть долину – открытое место, и отвезти солдат под укрытие гор, а затем вернуться за другими.
****
Это будут несколько дней бесконечных взрывов, сопровождающихся удушающим смогом пороховых газов и падающего с неба смертоносным дождем железа, в Афганской войне.
В этом аду, перед каждым новым рывком в пекло, Алексей будет машинально тянуться рукою к деревянному кресту, и к черной пуговице, всей душою веруя в то, что он СМОЖЕТ.
Сможет еще раз вернуться, и найти пацанов, оставшихся там, в части, и сможет спасти их, и спастись сам.
****
От автора: никто точно не знает до сих пор, сколько жизней наших солдат и сколько жизней мирного населения унесли с собою разрушительные взрывы огромных артиллерийских складов боеприпасов советской армии вблизи города Пули- Хумри, 10 августа 1988 года.
****
Продолжение следует...
Благодарю Вас за прочтение, мои дорогие))