Владелец застыл, устремился взгляд в даль,
Тело — струна, что готова вот-вот оборваться.
Земля под ногами пошла, как живая спираль,
И на этой спирали живой очень трудно держаться.
Корни, что вились, словно тугие удавы,
Вдруг иссушились, осыпались серою пылью.
И из сплетения тел, из могильной канавы
Свет яркий ударил и гнилостный запах бессилья.
Он пробивался из недр, разрывая на части
Старые кости, что служили ему колыбелью.
В небо рванулся уродливый ствол из несчастной,
Пульсирующей плоти и узлов сухожилий.
Колонна кошмара, как начала венец,
Из сотен сплетенных, иссохших и мертвых ладоней.
Владелец открыл глаза. Во взгляде — свинец,
И первобытная тьма миллионов агоний.
— Да... — прошептал он, и выдох его в тишине
Сгустил атмосферу, лишив мир света.
И существо вдруг издало не крик в вышине,
А низкочистотный гул и песенка спета.
И отозвалась на гул вся планета Земля!
В лесах Амазонки, в песках и в сибирской тайге,
Где корни уходят в бездонные недра сырья,
Почва шевелится в безмолвной и страшной мольбе.
По миру росли из земли исполины-антенны,
Сплетенные из мертвечины и гнилой древесины.
То не монстры. То были части единой системы,
Что связывали планету с кошмаром старинным.
Существо на участке — лишь первый сигнал.
Оно оглядело свой "сад" с первобытной тоскою.
Взгляд упал на жреца, что свой долг исполнял.
И ударило вниз по лицу своей длинной рукою.
Сжала Владельца, не дав ему даже вскричать.
Втянула в себя, как награду за верную службу.
Пиджак дорогой на траве остался лежать.
Дело было закончено. Он больше не нужен.
И грянул единый хор из всех разом могил!
Провалы шириною в мили разверзлись повсюду.
И то, что покоилось в недрах с начала всех эр,
Потянулось наверх, принося человечеству худо.
Конец не пришел с огнем, водой иль ядом злым.
Он начался с тихого шепота из-под корней.
С того, что рабочий нашел под стволом гнилым,
В день, как Владелец купил этот лес у людей.
А глубоко под землей, став корнем системы,
Тот рабочий-скелет улыбался беззубым оскалом.
Он чувствовал радость Владыки по земли венам,
И голод. И был он навеки готов к его чарам.