— На что? — Ольга стояла в дверях комнаты сына с пакетами продуктов в руках.
Егор лениво щёлкал мышкой, уставившись в монитор. На экране мелькали какие-то танки, гремели взрывы. Ему было двадцать семь лет, но в этот момент он выглядел как подросток — в затёртых трениках, майке с пятнами, с немытыми волосами.
— Ну, встреча одна, — буркнул он. — Надо нормально выглядеть.
— Какая встреча?
— По работе, — отмахнулся Егор, не отрываясь от экрана. — Мам, ну дашь или нет? Мне через час выходить.
Ольга молча достала из кошелька пять тысяч и положила на стол рядом с клавиатурой. Егор даже не поблагодарил — просто сгрёб купюры и сунул в карман.
— И вообще, продуктов купи нормальных, — бросил он. — Эта колбаса — отстой. Возьми ту, что дороже.
Ольга вышла из комнаты. Закрыла за собой дверь. Прислонилась к стене и долго стояла, глядя в пустоту.
Двадцать семь лет. Он не работал уже три года.
Всё началось незаметно.
Ольга Кравцова растила Егора одна — отец ушёл, когда мальчику было пять. Она работала медсестрой в районной поликлинике, зарплата была скромная, но на жизнь хватало. Ольга старалась дать сыну всё: хорошую школу, кружки, репетиторов. Хотела, чтобы он выбился в люди.
Егор учился средне. Не отличник, но и не двоечник — обычный парень. После школы поступил в технический колледж на программиста. Ольга гордилась: сын получает специальность, будет при деле.
Колледж он закончил. Устроился в небольшую IT-компанию — зарплата невысокая, но для начала нормально. Ольга выдохнула: наконец-то он встал на ноги.
Но через полгода Егор уволился.
— Там начальник — самодур, — объяснял он. — Орёт на всех, требует переработки. Я не буду за такие деньги вкалывать.
— Ну, найдёшь другую работу, — успокоила его Ольга.
— Найду, — кивнул Егор.
Он не нашёл. Вернее, даже не искал.
Первый месяц Ольга не волновалась — подумаешь, человек отдыхает после увольнения. Второй месяц начала осторожно намекать:
— Егор, может, резюме разошлёшь?
— Мам, ну не сейчас. Я присматриваюсь к рынку.
Третий месяц она спросила прямо:
— Ты вообще собираешься работать?
— Собираюсь! — вспыхнул он. — Не дави на меня!
Ольга замолчала. Она не хотела конфликтов.
Полгода превратились в год. Год — в два. Егор сидел дома, играл в компьютерные игры, спал до обеда, иногда встречался с друзьями. Ольга работала — оплачивала коммунальные услуги, покупала еду, одежду, всё необходимое.
На её зарплату медсестры — сорок пять тысяч рублей.
— Мам, купи мне новый ноутбук, — попросил Егор однажды. — Этот тормозит.
— Егор, у меня нет таких денег...
— Ну возьми в кредит! Мне для работы нужен!
— Для какой работы? Ты же не работаешь.
— Вот куплю ноут — начну фрилансить! Серьёзно!
Ольга взяла кредит. Купила ноутбук за семьдесят тысяч. Егор неделю радовался, а потом продолжил играть в игры. Фрилансом так и не занялся.
— Рынок сейчас плохой, — объяснял он. — Нормальных заказов нет.
Ольга платила кредит — по пять тысяч в месяц, пятнадцать месяцев подряд.
Потом была новая видеокарта. Потом игровое кресло. Потом наушники за двадцать тысяч. Потом курсы по программированию — «мам, я должен подтянуть знания, потом точно устроюсь!».
Курсы стоили сорок пять тысяч. Егор прошёл три занятия и забросил — «преподаватель объясняет плохо».
Ольга работала на полторы ставки. Брала дополнительные дежурства. Приходила домой без сил — а там Егор, развалившийся перед компьютером с банкой пива.
— Мам, а ужин будет? — спрашивал он, не поворачивая головы.
Ольга готовила. Убирала. Стирала его вещи. Гладила. Приносила зарплату — и большая часть уходила на него.
Подруги начали осторожно намекать:
— Оль, а не пора твоему Егору самостоятельности поднабраться?
— Он устроится, — отвечала Ольга. — Просто сейчас трудный период.
Трудный период длился три года.
Ольга начала вести записи полгода назад. Просто из любопытства — сколько же она тратит на взрослого сына?
Итог поразил.
За три года — один миллион сто восемьдесят тысяч рублей.
Еда, одежда, техника, курсы, кредиты, карманные расходы. Всё оплачивала она — на зарплату медсестры, которая и на одного-то человека едва хватала.
При этом Ольга ходила в старом пальто четвёртый сезон. Не была в отпуске шесть лет. Лечила зубы в бесплатной поликлинике, потому что на платную не хватало. Экономила на каждой мелочи.
А Егор покупал новые кроссовки за пятнадцать тысяч.
— Мам, ну я же не могу в обносках ходить, — оправдывался он.
— А я могу? — тихо спрашивала Ольга.
— Ну, ты взрослая, тебе уже всё равно, как выглядеть.
Ольге было пятьдесят два года. Она смотрела на своё отражение в зеркале — уставшее лицо, седые пряди, которые некогда покрасить, синяки под глазами — и не узнавала себя.
Последней каплей стала «важная встреча».
Егор взял пять тысяч, оделся и ушёл. Вернулся через пять часов — пьяный, весёлый, с пакетом фастфуда.
— Как встреча? — спросила Ольга.
— Нормально, — буркнул он и прошёл в комнату.
На следующий день Ольга случайно увидела в его телефоне переписку. Никакой встречи по работе не было. Егор встретился с друзьями, они пили пиво в баре и играли в бильярд.
На её пять тысяч.
Ольга долго сидела на кухне, глядя в окно. Потом достала телефон, открыла таблицу с расходами и ещё раз всё пересчитала.
Миллион сто восемьдесят тысяч рублей.
Три года жизни.
Взрослый здоровый мужчина, который мог бы работать — но предпочитал сидеть на шее матери.
И врал ей в глаза.
Вечером она постучала в его комнату.
— Егор, нам надо поговорить.
— Щас, мам, я в рейде, — отмахнулся он, не отрываясь от игры.
— Сейчас, — твёрдо повторила Ольга.
Что-то в её голосе заставило его обернуться. Ольга стояла в дверях — с прямой спиной, со сжатыми губами, с непривычным выражением лица.
— Выключай компьютер.
— Мам, ну я же...
— Выключай. Немедленно.
Егор недовольно выдохнул, но послушался. Развернулся в кресле.
— Ну что?
Ольга положила перед ним распечатку — таблицу с расходами.
— Это что? — не понял он.
— Это всё, что я на тебя потратила за три года. С того момента, как ты уволился и перестал работать.
Егор пробежал глазами по цифрам. Поморщился.
— Ну и что? Ты же мать, должна помогать.
— Помогать, — медленно повторила Ольга. — 27-летнему здоровому мужчине, который просто не хочет работать.
— Я хочу! Просто не могу найти...
— Врёшь, — спокойно оборвала она. — Ты даже не ищешь. Ты вчера соврал мне про встречу по работе. Ты пропил мои пять тысяч с друзьями в баре.
Егор покраснел:
— Ты за мной следишь?!
— Я увидела переписку случайно. Но дело не в этом. Дело в том, что ты врёшь. Постоянно. Прикрываешься «поиском работы», а сам просто сидишь и играешь.
— Мам, ну не всё так просто! Рынок сложный, конкуренция...
— Егор, — Ольга села напротив него, — я три года жду, когда ты встанешь на ноги. Три года. Я работаю на полторы ставки, чтобы тебя обеспечить. Я трачу на тебя деньги, которые могла потратить на себя. На лечение, на отдых, на нормальную жизнь.
— Так я же твой сын!
— Именно. Ты мой сын. Взрослый. Здоровый. Образованный. Который должен сам зарабатывать. А не сидеть на шее матери.
Егор смотрел на неё с недоумением — будто не понимал, о чём она говорит.
— И что ты предлагаешь?
— С первого числа следующего месяца ты начинаешь работать. Любую работу — курьером, грузчиком, в кафе, где угодно. Или ищешь по специальности — но реально ищешь, каждый день, с резюме и собеседованиями.
— Мам, ну это унизительно — грузчиком в моём возрасте...
— В твоём возрасте унизительно сидеть на шее матери-медсестры, — жёстко ответила Ольга.
Повисла тяжёлая пауза.
— А если я не найду? — наконец спросил Егор.
— Найдёшь. Если захочешь. А если не захочешь — с первого числа я перестаю тебя содержать. Еду покупаю только себе. Коммуналку плачу только за себя. Интернет отключаю.
— Что?! — Егор вскочил. — То есть ты меня выгоняешь?!
— Нет. Ты можешь жить здесь. Но обеспечивать себя будешь сам.
— Да как ты можешь?! Я же твой сын!
— Именно потому что ты мой сын, я должна была сделать это раньше, — Ольга встала. — Я не помогала тебе эти три года, Егор. Я калечила. Превращала в инфантильного иждивенца, который даже не умеет себя обслуживать.
— Бред какой-то!
— Нет. Правда. Которую я поняла слишком поздно.
Она вышла из комнаты, закрыла дверь. Села на кухне и заплакала — впервые за много лет. От боли, от стыда, от облегчения.
Следующий месяц был тяжёлым.
Егор сначала игнорировал её слова. Думал, что мать не решится. Но первого числа Ольга сдержала обещание: купила продукты только на себя, отключила интернет, перестала стирать его вещи.
— Мам, ты чего?! — возмутился он.
— Я предупреждала, — спокойно ответила она.
Егор бушевал, хлопал дверями, обижался. Пытался давить на жалость:
— Ну я же умру с голоду!
— Не умрёшь. Устроишься на работу — будешь покупать себе еду сам.
Через неделю он всё-таки пошёл искать. Нехотя, со злостью — но пошёл. Откликался на вакансии, ходил на собеседования. Ольга видела, как он возвращается злой, усталый — и молча поддерживала, не упрекая.
Через три недели Егор устроился. Курьером в службу доставки — зарплата небольшая, тридцать тысяч, но это были его деньги.
Первую зарплату он получил с непривычным чувством. Пришёл домой, молча отдал Ольге десять тысяч.
— Это ещё зачем? — удивилась она.
— Ну... за коммуналку и еду, — буркнул он, отводя глаза.
Ольга взяла деньги. Потом обняла сына — крепко, долго. Он не отстранился.
Прошло полгода.
Егор продолжал работать курьером. Устал от этого и начал серьёзно искать работу по специальности — отправлял резюме, готовился к собеседованиям. Через два месяца его взяли джуниор-программистом в небольшую компанию — зарплата шестьдесят тысяч.
Он пришёл домой сияющий:
— Мам, меня взяли!
Ольга обняла его, и на глазах выступили слёзы — радости.
Егор стал другим. Не сразу, постепенно — но стал. Начал убирать за собой, готовить, стирать. Скидывался на продукты. Покупал Ольге подарки на праздники — не на её деньги, а на свои.
Однажды он пришёл с коробкой.
— Это тебе, — протянул он.
Ольга открыла. Внутри было новое зимнее пальто — тёплое, красивое, качественное.
— Егор...
— Ты четыре года в старом ходишь, — тихо сказал он. — Из-за меня. Прости.
Она заплакала. Он обнял её.
— Спасибо, мам.
Ольга сидела на кухне и смотрела на сына — он готовил ужин, напевая что-то себе под нос. Высокий, окрепший, с ясными глазами. Совсем не похожий на того вялого парня, что три года просиживал перед компьютером.