Когда в 1997 году компьютер IBM по имени Deep Blue обыграл чемпиона мира по шахматам, многие решили: ну всё, теперь дело за малым. Раз машина справилась с шахматами, то любая настольная игра падёт перед ней следующей. И тут все взгляды повернулись в сторону древней восточной игры го — простой на вид доски с чёрными и белыми камнями. Казалось, ещё пару лет — и компьютер разберётся и с ней. А вышло наоборот. Го сопротивлялась почти двадцать лет и заслужила репутацию игры, которую машине не взять в принципе.
Простые правила, в которых прячется бездна
Правила го можно объяснить за пять минут даже ребёнку. Есть доска в линиях, есть камни двух цветов. Игроки по очереди ставят камни на пересечения линий. Окружил камни противника со всех сторон — забрал их с доски. Кто в итоге занял больше территории, тот и выиграл. Всё. Никаких ходов конём буквой «Г», никаких рокировок и хитрых правил для каждой фигуры. И именно в этой простоте кроется ловушка. Потому что из элементарных правил вырастает невообразимая сложность. В шахматах на каждом ходу у вас в среднем около 35 возможных вариантов. В го — около 250. А партия длится дольше. Перемножьте это много раз подряд — и получите число, от которого темнеет в глазах.
Число, которое больше, чем атомов во Вселенной
Вот тот самый факт, от которого по спине бежит холодок. Количество возможных позиций на доске го больше, чем число атомов во всей наблюдаемой Вселенной. Это не красивое преувеличение для эффекта, а реальная оценка математиков. Атомов во Вселенной примерно десять в восьмидесятой степени. А допустимых позиций в го — около десяти в сто семидесятой. Разница не в разы, а в немыслимое количество раз. Теперь представьте, как работал старый шахматный компьютер. Он, грубо говоря, перебирал варианты: я пойду так, противник ответит так, тогда я пойду эдак — и просчитывал дерево ходов на много шагов вперёд, отсекая плохие ветки. Этот метод называют «грубой силой»: бери и считай всё подряд, машина быстрая, она вытянет. В шахматах вытянула. А в го такой перебор бессмысленен. Даже если посадить за расчёт все компьютеры планеты и дать им миллиарды лет, они не успеют просмотреть и крошечную долю вариантов. Дерево ходов разрастается так бешено, что заглянуть на несколько ходов вперёд — уже непосильная задача.
А судьи кто? Машина не понимала, кто выигрывает
Но число вариантов — это ещё полбеды. Была загвоздка коварнее. В шахматах компьютеру легко прикинуть, кто впереди: можно просто посчитать фигуры и их ценность. Ферзь дороже пешки, у тебя на ладью больше — значит, ты, скорее всего, в плюсе. Грубо, но работает. А в го все камни одинаковые. Чёрный камень в углу и чёрный камень в центре выглядят как близнецы, но один может решать судьбу партии, а другой не значить ничего. Чтобы понять, кто выигрывает в середине партии, нужно почувствовать форму на доске: где образуется сильная стена, где территория только намечается, где группа камней живая, а где обречена. Это оценка не арифметическая, а почти художественная. Сами мастера го часто не могут объяснить словами, почему один ход хорош, а другой плох. Они говорят: «вот так красивее», «здесь чувствуется сила». Это и есть та самая интуиция, насмотренность, которую человек копит годами игры. А как запрограммировать интуицию? Как объяснить машине формулой то, что мастер ощущает нутром и сам не способен разложить по полочкам? Долгие годы никто не знал ответа.
Вот тут и был тупик
Сложите две беды вместе — и поймёте, почему го стала символом неприступной крепости для искусственного интеллекта. Перебрать все варианты нельзя: их больше, чем атомов во Вселенной. А оценить позицию без полного перебора тоже нельзя, потому что машина не понимала, какая позиция хорошая, а какая — нет. Замкнутый круг. Шахматный подход «считай всё подряд и сравнивай по очкам» здесь просто рассыпался. Нужен был совершенно другой ход мысли. Не «просчитать», а «почувствовать». Не перебрать миллиарды вариантов, а сразу увидеть несколько достойных, как это делает живой игрок, который не думает обо всех точках доски, а смотрит туда, где «горячо». Именно поэтому специалисты ещё в начале 2010-х годов спокойно говорили: до того, как компьютер обыграет сильнейших людей в го, пройдёт лет десять, а то и больше. Слишком уж не поддавалась эта игра привычным методам. И эта самоуверенность дорого им потом обошлась.
Почему это важно не только для настольной игры
Может показаться: ну подумаешь, древняя игра в камешки, кому какое дело. Но история го — это, по сути, история о том, как люди наткнулись на стену собственного подхода. Старый искусственный интеллект был силён там, где задачу можно разложить на чёткие правила и пересчитать. Он отлично играл в шахматы, считал маршруты, перемалывал таблицы. А вот там, где нужна была не арифметика, а чутьё, узнавание образа, ощущение «правильности», он буксовал. И го стала идеальной проверкой: сумеет ли машина научиться не считать, а понимать. Когда инженеры наконец-то нашли способ — а это произошло благодаря обучению на огромном количестве партий и умению машины самой нащупывать удачные ходы, — рухнула не просто отдельная игра. Рухнуло убеждение, что интуиция целиком принадлежит человеку. И этот сдвиг аукнулся далеко за пределами доски — в распознавании лиц, в медицине, в переводе. А вы бы сели играть в го с человеком, который честно признаётся, что не может объяснить ни один свой ход?