Казалось бы, после уретральной рыбалки у чёрта на куличках человек должен был переехать на ПМЖ в Подмосковье и выращивать кабачки. Но Вениамин лёгких путей не искал. Его новой целью стало сафари в Танзании. Причина проста - после Ниглерии фоулера память Вени стала, как у рыбки (на самом деле память у рыб, вопреки мифам, не трёхсекундная, поэтому страшно себе представить с какой психологической травмой осталась бы рыба Кандиру, если бы выжила после того, как побывала внутри Вениамина).
И вроде бы стоило Вениамину завести блокнот для повышения эффективности своей жизнедеятельности, но каждый раз, когда он выходил в магазин за блокнотом, то пока спускался по лестнице, благополучно забывал, зачем спускался и возвращался с батоном белого, камушком и один раз даже с доской от забора, за что получил по шапке от домоуправительницы Глафиры Павловны.
И дабы странностями поведения не смущать более своих соседей и особенно Глафиру Павловну, решил Вениамин поехать куда-то, где Глафира Павловна отсутствовала как вид. А с учётом кратковременности его памяти, на сайте туристического агентства, Вениамин просто сходу ткнул в первую же букву по алфавиту - «А». Африка.
«В Африке сухо, в реку я не полезу даже под дулом пистолета! Но рек же там нет, если там сухо. Нет ни Ганга, ни Амазонки… нет, в Африке точно должно быть безопасно!»- резонно рассудил Веня, пакуя чемоданы.
Прибыв в национальный парк Серенгети, Вениамин наслаждался видами. Пыль, жирафы, львы - красота! После утомительной поездки на джипе Веня решил устроить сиесту в тени раскидистой акации. Развесив походный гамак, он благополучно забыл застегнуть защитную москитную сетку.
«Я просто прикрою глаза на пятнадцать минут»,- подумал он.
И, конечно, из ветвей акации на Вениамина бесшумно спикировала крупная серая муха со скрещенными на спинке крыльями. Это была знаменитая муха цеце (род Glossina). В отличие от деликатных комаров, цеце не церемонится - её ротовой аппарат работает как микроскопический перфоратор. Она больно прокусила Вениамину кожу на шее, оставив на память порцию слюны, густо заселённую одноклеточными паразитами - трипаносомами (Trypanosoma brucei rhodesiense).
Спустя неделю Вениамин почувствовал симптомы, которые он сначала принял за обычный синдром хронической усталости и депрессию от возвращения к работе - на шее, в месте укуса, образовался болезненный багровый узел - трипаносомный шанкр. Началась хаотичная лихорадка, суставы крутило, а лимфоузлы на затылке раздулись до размеров перепелиных яиц (симптом Уинтерботтома).
Вениамин решил, что это акклиматизация, и залёг на диван. Но болезнь перешла во вторую, гемолимфатическую стадию. Паразиты совершили побег из крови и успешно преодолели гематоэнцефалический барьер, ворвавшись прямиком в центральную нервную систему Вениамина. Вот тут-то и началось самое весёлое - развился африканский трипаносомоз, он же «сонная болезнь».
Веня стал идеальным мем-персонажем. Днём его одолевала непреодолимая, экзистенциальная сонливость. Он засыпал во время разговора, во время совещаний в Zoom, и даже один раз уснул, удерживая в зубах бутерброд с колбасой. Зато ночью в Вениамине просыпался буйный тусовщик! Его мучила жесточайшая бессонница, сопровождаемая легкими галлюцинациями и резкими перепадами настроения - от рыданий над рекламой подгузников до вспышек ярости в адрес кактуса.
Когда Вениамин начал путать слова и забывать собственный адрес, Глафира Павловна, наконец, вызвала скорую.
Медсестра из приёмной палаты, роняя папки бумаг, ворвалась в кабинет главного врача инфекционной больницы:
-Андрей Андреич, там это… Критический случай! Срочно нужно ваше…
Уже по надрывистому тембру медсестры главврач понял, что с высокой долей вероятности к ним снова приехал их любимый постоянный клиент. Но надежда, как мы знаем, умирает последней.
Удивился ли главврач, увидев Вениамина, который спал стоя, опёршись лбом о шкаф? Нет. Он просто отменил отпуск и первым делом набрал Министерство Туризма, чтобы выяснить, можно ли закрыть границы для гражданина страны, просто потому что его зовут Вениамин?
-Интересно, Вениамин, а вот после того случая, когда вы, весело виляя хвостом, взяли штурмом яйцеклетку, победив в гонке у миллионов других таких же, вам хоть раз в жизни везло?- бубнил себе под нос врач, назначая пункцию спинномозговой жидкости.
Пункция спинномозговой жидкости подтвердила - трипаносомы вовсю пируют в ликворе.
Лечение сонной болезни - это не витаминки, а самый настоящий легализованный яд, так как препараты должны убить живучего паразита прямо в мозгу, не превратив при этом сам мозг в кисель.
Поскольку Вениамин упорно спал три недели, время было упущено и пришлось использовать тяжелую артиллерию - Меларсопрол. Вениамину назначили внутривенные инъекции, пикантность ситуации в том, что этот препарат - производное мышьяка. Он невероятно токсичен, и введение лекарства вызывает у пациентов дикую боль в венах, как будто туда заливают расплавленный свинец.
Врачи тщательно контролировали дозировку, потому что от самого лечения меларсопролом погибает около 5% пациентов. Но Вениамин, закалённый Гангом и всякими… сомами, выдержал и это.
В качестве альтернативы Веню прокапали современным эфлорнитином. Этот препарат специфически блокирует ферменты паразита. Стоит он как крыло от самолёта, зато Вениамин наконец-то перестал видеть сны наяву и начал узнавать Глафиру Паллну.
Сегодня Вениамин официально признан самым чистым и санитарно обработанным человеком в своём часовом поясе. В его организме побывало столько антибиотиков, противопаразитарных ядов и мышьяка, что его теперь облетают стороной даже обычные городские комары.
А сейчас Вениамин сидит дома и пьёт дистиллированную воду, в то время, как инфекционисты города уже затаили дыхание в ожидании его следующего отпуска.