Он написал нежнейшее «Письмо матери». Детям — почти ничего. Это не случайность биографии. Это её суть.
Отец, которого не было дома
Есенин написал матери письмо. Нежное, виноватое, с берёзами и закатом. Матери — написал. Детям — почти нет.
Три ребёнка за десять лет: Юрий от Изрядновой, Татьяна и Константин от Райх. Три раза Есенин становился отцом. Три раза не остался. Это не жестокость и не равнодушие — это единственная модель, которую он знал с рождения, потому что его собственный отец уехал в Москву на заработки, когда мальчику было два года, и дом в Константинове стал домом без мужчины навсегда. Что именно происходит, когда ребёнок вырастает с таким чертежом в голове — и что потом делают с этим чертежом его собственные дети, — об этом и пойдёт разговор.
Константиново, 1897 год. Отца нет
Открываешь биографию. Страница четыре. Отец уехал.
Не умер. Не воевал. Просто уехал — в Москву, в мясную лавку купца Крылова, туда, где платили. Татьяна Титова осталась с сыном у своих родителей, в доме деда Фёдора Андреевича, который любил внука, рассказывал ему сказки и учил всему, чему мог научить старик в деревне, — но не тому, как быть мужем, как быть отцом, как оставаться, когда хочется уйти.
Сергей рос в доме, где образцом взрослого мужчины был дед — добрый, но не отец. И мать — женщина, которую муж бросил с ребёнком и которая, судя по всему, этого не простила и не забыла, потому что через несколько лет сама ушла на заработки и сына оставила деду. Мальчик был любим. Но любим по кругу: все вокруг уходили и возвращались, никто не оставался насовсем. Семья работала как вокзал, а не как дом.
Это не диагноз — это карта. Человек ходит по той карте, которую ему нарисовали в детстве, пока не получит другую. Есенин другой не получил.
Петроград, 1914-й. Анна Изряднова
Едет в столицу. Стихи в кармане.
Ему девятнадцать. Анна Изряднова — корректор, на четыре года старше, спокойная, практичная, явно умеющая держать быт. Они сходятся. В декабре 1914 года она рожает сына — Юрия. Есенин в это время уже готовится к переезду: Петроград, Клюев, Городецкий, первая книга. Столица тянет с силой, перед которой новорождённый ребёнок — просто слишком тихий аргумент.
Он не бросил Анну скандально. Не написал ей злобного письма, не отказался от ребёнка официально. Он сделал то, что делал его отец: уехал. Просто уехал, оставив женщине деньги, иногда, и имя — навсегда.
Юрий Есенин вырастет, окончит авиационную школу. Его расстреляют в 1937 году по доносу — ему будет двадцать два. Отец к тому моменту уже двенадцать лет как мёртв, так что поговорить не вышло бы всё равно. Но здесь стоит задержаться на одной детали: Юрий носил фамилию отца, которого почти не знал, и эта фамилия в 1937-м могла сыграть не последнюю роль в приговоре. Есенин одарил сына именем — и больше ничем.
Зинаида Райх пишет письма
Зинаида Николаевна Райх была не из тех, кто молчит.
Они поженились в 1917-м — революционный год, вся Россия на ходу, всё рушится и строится одновременно, и эта свадьба тоже выглядит как импульс, как жест в сторону нормальности среди хаоса. Есенину двадцать два. Райх — двадцать три. Красивая, образованная, левая по убеждениям, дочь железнодорожного машиниста из Одессы — она умела спорить и умела любить, и обе эти способности в браке с Есениным ей пришлись кстати.
В 1918 году родилась Татьяна. В 1920-м — Константин.
Есенин при родах Татьяны не присутствовал — он был в Москве. При рождении Константина — тоже. Это не было нормой даже по меркам того времени, когда мужчины в роддом не ходили: речь о другом — о том, что между рождением второго ребёнка и официальным разводом прошёл ровно год, и этот год Райх провела с двумя детьми фактически одна, пока Есенин кочевал между Москвой, Петроградом и богемными компаниями имажинистов.
Её письма к нему этого периода — документ, который тяжело читать не потому, что там написано что-то страшное. Там написано обыкновенное: как Татьяна болела, сколько стоит молоко, когда он приедет. Письма женщины, которая пишет в пустоту и продолжает писать, потому что что ещё делать. Тон не истеричный — измотанный.
Есенин отвечал редко. Его письма к Райх из этого периода — когда они вообще есть — короткие, с обещаниями и объяснениями, почему сейчас никак. Занят. Болен. Денег нет. Будет. Скоро.
Развод, которого она не ждала
В 1921 году Есенин пришёл в ЗАГС и оформил развод.
Зинаида об этом узнала после. Не накануне, не в тот же день — после. Он не счёл нужным предупредить женщину, с которой прожил четыре года и у которой двое его детей. Это не злой умысел. Это хуже: это такое устройство внутреннего мира, при котором другой человек не существует как субъект, требующий предупреждения. Есенин не думал о том, что это неприятно узнавать постфактум — он просто не думал о Зинаиде вообще в тот момент, когда решал свой вопрос.
Детей усыновил Всеволод Эмильевич Мейерхольд — режиссёр, к которому Зинаида вышла замуж в 1922 году. Мейерхольд взял детей, дал им кров и внимание. Татьяна и Константин звали его папой.
Есенин к этому времени уехал в Европу с Айседорой Дункан. Из Берлина слал телеграммы — по большей части редакторам и друзьям.
Константин и неудобное сомнение
Здесь нужно назвать одну вещь, которую биографы обычно обходят тихо.
По некоторым свидетельствам, Есенин долго и вполне открыто сомневался в том, что Константин — его сын. Основания для этого сомнения были туманными. Но сомнение существовало — и оно было удобным. Пока не уверен, можно не решать. Можно держать дверь не закрытой и не открытой, что фактически означает закрытой — но без личной ответственности за это решение.
Это механизм, который работает автоматически у человека, который с детства научился, что близость — вещь ненадёжная и опасная. Сомнение — это расстояние, замаскированное под честность.
Константин Есенин вырос, стал спортивным журналистом, написал несколько книг о футболе. Об отце он писал тоже — сдержанно, с той особой интонацией человека, который давно примирился с тем, чего не получил.
Татьяна, которую он не видел
Татьяна — старшая, 1918 года рождения — в есенинских письмах появляется редко и почти всегда как абстракция.
Не «Таня учится ходить», не «Таня сказала первое слово». Просто «дочь», «девочка», иногда — в контексте денег. Конкретный человек, который рос в трёх часах езды от Москвы, где Есенин бывал регулярно, — в его текстах почти не существует.
Татьяна Сергеевна Есенина впоследствии стала литератором, работала в Ташкенте, писала воспоминания. Об отце — тоже. Подробно, без озлобления, с попыткой понять человека, который не захотел понять её.
Она дала ему слово «отец». Он его не заработал — она выдала авансом, посмертно, по собственной воле.
Чертёж
Фёдор Андреевич Титов — дед Есенина — воспитал дочь без мужа рядом. Татьяна Титова воспитала сына без мужа рядом. Сергей Есенин вырастил троих детей без себя рядом.
Не потому что плохой. Потому что не знал, как иначе.
Это не оправдание — это объяснение устройства. Человек воспроизводит то, что видел, пока не получит возможность увидеть другое. Есенин другого не увидел. Мейерхольд — увидел, хотя своих биологических детей у него не было.
Поэзия Есенина полна образов материнского дома — тёплого, ждущего, с огнём в окне. Он писал об этом доме всю жизнь, потому что никогда в нём по-настоящему не жил. Искал его в женщинах, находил на несколько месяцев, уходил.
Трое детей выросли без него — каждый по-своему справился.
Письмо, которого не было
В архивах сохранилось «Письмо матери» — одно из самых известных стихотворений Есенина, нежное до щемления, с «старомодным ветхим шушуном» и «тревогой». Есенин писал матери. Голос живой, конкретный, виноватый.
Письма детям — в архивах почти нет. Не потому что не сохранились. Потому что почти не писались.
Разница между этими двумя архивами — это и есть вся история.
Мать была для него тем домом, которого он лишился и по которому тосковал. Дети были тем домом, который нужно было строить самому. Строить он не умел.
Он умер в декабре 1925 года, тридцати лет. Татьяне было семь. Константину — пять. Юрию — одиннадцать.
Мейерхольд пережил Есенина на четырнадцать лет — и он всё это время был рядом с детьми.