Всем привет!
Я обещал подписчикам, что не буду забивать на канал и стану проявлять больше активности. И сегодня я хочу рассказать историю, которая будет полезна всем, кто мечтает поступить, но задается вопросом: «Поступить-то поступлю, а получится ли у меня летать?»
Да, существует определенное врожденное чувство — как говорится, «видеть землю». Когда самолет подходит к полосе, главное — вовремя поймать момент выравнивания и аккуратно добирать ручку на выдерживании. Тем, кому это дано от природы, достаточно один раз показать, как сажать машину, и дальше они справляются сами.
Но сегодня я расскажу историю о категории курсантов-«трудяг». О тех, кто землю изначально не чувствовал, но заставил себя правильно определять все моменты на посадке. Благодаря своему упорству, трудолюбию, бесконечным тренажам на земле, изучению теории, часам в кабине симулятора и полетам в отгулах, такие люди осваивают всю программу и благополучно выпускаются.
Перед полетами в Майкопе на Л-39 наши группы зачем-то перетасовали. Так к нам попал паренек, у которого была кличка Кучер. Очень добрый, отзывчивый, но слегка блаженный. Он был старше нас на четыре года, а вел себя как ребенок: простецкие шутки, а если брался за какие-то серьезные вопросы, то обязательно получался цирк. При этом приколы в свой адрес он всегда воспринимал дружелюбно. Пускай он был немного глуповат, но оставался абсолютно своим. Знаете, есть такие люди — вроде и недалекие, но настолько светлые и позитивные, что рядом с ними о плохом даже не думаешь, и никакой злости (когда они тупят) к ним не испытываешь.
И вот прошло время, мы начали летать. Я регулярно видел, как инструктор угрожал списать Кучера. В целом угрозы были обоснованными: у парня напрочь отсутствовали распределение внимания и многоканальность. Если он выдерживал скорость, то упускал из виду вертикальную и в итоге плавал по высоте. Если сосредотачивался на крене, то проседал по тангажу, и наоборот. Если пилотировал, то вообще не слышал команды РП, потому что полностью концентрировался на приборах.
Как-то раз я увидел, что он сидит и курит, хотя до этого я его с сигаретой ни разу не встречал. Между нами произошел такой диалог:
— Кучер, ты себя не бережешь, с чего вдруг закурил?
— Видимо, домой поеду, — ответил он. — Жалко, что не получилось. Мне допов насовали в три раза больше, чем всем остальным. Инструктор всё пыхтит и пыхтит надо мной, а толку ноль. Я вроде и понимаю свои косяки, но сделать ничего не могу.
Чуть отступлю от темы.
Я на тот момент уже летал самостоятельно. Но инструктор у меня был отбитый (я его очень люблю, Александр Викторович, если вы это читаете — я к вам со всей душой!). Он искренне верил, что должен закалять в курсанте «моралочку» криками, прессингом и ударами — как на земле, так и в полете. И сделал он это, кстати, правильно...
Вывозная программа с ним была настоящим адом, но при этом весь наш экипаж вылетел самостоятельно и без единого допа. Объяснять он умел намертво, просто ты сразу понимал: если не усвоишь с первого раза, то сильно пожалеешь. Мотивация была бешеная — поскорее избавиться от него в кабине. Пусть лучше Мопед (такая у него была кличка) курит на земле и смотрит на нас снизу.
Я и сам, честно говоря, был тугодумом. Глаза точно так же разбегались, а в какие-то моменты я вообще забывал, зачем нужен вариометр. Инструктор говорит: «Набирай высоту!», а я сижу как вкопанный. Он мне что-то объясняет — я в облаках летаю. Переспрашивает — а я уже не помню, о чем вообще шел базар. В такие моменты по хребту сразу прилетала палка.
Поэтому Кучера я понимал как никто другой. А тупой тупому, как известно, всегда объяснит доходчивее.
Кучер сутками сидел с «картонной кабиной», ходил и отрабатывал полет по кругу, проговаривая все моменты. Но делал это очень медленно, постоянно путался и многое забывал. В общем, это был порожняк. И я решил ему помочь по проверенной схеме моего инструктора Мопеда.
Взял его в охапку, посадил в тренажный борт, а ручкой установки давления на высотомере накрутил стрелки до 600 метров (высота круга).
Мы начали отрабатывать заход. Я то медленно, то быстро крутил высоту все ниже и ниже, то останавливал, то возвращал назад. Кучер держался за РУД и РУС, проговаривая каждый этап строго по методичке. Если он говорил неправильно, задумывался или делал неверное движение руками — я со всей силы щипал его за руку.
Так, помимо инструктора, с ним плотно занимался еще и я. Вскоре процесс пошел. Кучер регулярно подбегал ко мне радостный: «Улучшения есть, инструктор начал хвалить!» Скажу честно: изначально я хотел помочь ему пару дней, а не впрягаться на постоянку. Он меня откровенно задалбливал, но и отказать парню я не мог. В итоге все личное время после ужина и до самой вечерней поверки я проводил с ним.
Это длилось две-тремя недели. И вот настал его долгожданный самостоятельный полет. Не буду врать: полет был просто п****ц каким валидольным. Но он пролетел и сел! Жив, здоров, справился. А дальше — только накатывать опыт. Терпение и труд все перетрут. В честь своего первого самостоятельного Кучер подарил мне «вылетную» пачку сигарет.
К сожалению, после выпуска его забраковали по здоровью. Честно говоря, я даже не интересовался почему.
Мораль всей этой истории в следующем: если вам на секунду покажется, что авиация — это не ваше, просто потому что в кабине вы впадаете в ступор и растерянность, помните — это временно. По-любому где-то рядом ходит такой же курсант. Парень, который просто нашел свой ключ, отработал собственный метод восприятия полета и сможет объяснить вам все на пальцах — гораздо ближе и понятнее, чем самый опытный инструктор.
Правда, я слышал, что сейчас Л-39 осталось очень мало — их сменили «Даймонды». А там нет ни разбегающихся стрелок на старых круглых приборах, ни рева ТРДД за спиной, да и скорости совсем не те. А самое главное — пропал тот самый риск быть отчисленным по нелетной подготовке, который давал нам тонны адреналина и мощнейшую мотивацию