В Москве и регионах – пустые заправки и очереди. В Киеве бензин есть, хоть и дорогой. А в Иране, который живёт под санкциями почти полвека, литр стоит 2,5 рубля. О том, почему в военное время цены на топливо взлетают и кто на этом зарабатывает, мы поговорили с обозревателем "Царьграда" Ольгой Антоновой.
– По стране – "сухие" заправки, где-то нет 92-го, где-то – 95-го, цена на высокооктановый доходит до 100 рублей. Федеральные власти говорят, что поставки идут по плану. Почему же тогда бензин пропал?
– Ажиотаж – он всё портит. Губернатор Калужской области Шапша заявляет: в среднем в сутки потребление топлива было около тысячи тонн, сейчас – в полтора раза больше. Мы это проходили с гречкой, солью, сахаром – паника. Люди скупают впрок, поэтому на АЗС вводят негласные ограничения на продажу в канистры. На заправках операторы говорят прямо: закупочная цена выросла, мы не можем продавать себе в убыток. Вот и выходит, что бензина хватает, но, пользуясь ажиотажем, оптовики поднимают цены. Где УФАС? Они запросили обоснование, но пока разберутся…
– Но ведь есть объективная причина – остановка МНПЗ в Капотне.
– Да, этот завод закрывал до 70% потребностей Московского региона. Первая половина июня – продажи бензина на бирже упали на 20% по сравнению с прошлым годом. Это серьёзно. Но остановка НПЗ – не повод драть с людей, а сигнал государству. В военное время цена на топливо должна быть заморожена. Стоимость бензина, дизеля и газа заложена в конечную цену любого товара – от продуктов до лекарств. За неделю с 9 по 15 июня бензин подорожал в 78 регионах. Лидеры – Тува (+9,4%) и Чечня (+8%).
– В Европе за нами следят. Они говорят, что "внеплановые ремонты" – это и плановое ТО, и восстановление после атак.
– Следят и злорадствуют. Reuters уже сообщил, что Россия начнёт импортировать топливо морем из-за дефицита. Первая партия из Азии ожидается в июне. Закупаем у Беларуси и Казахстана, но объёмов не хватает.
– А как же Иран? Там же война, санкции, а бензин – копейки.
– Вот это и есть самый показательный пример. Иран экспортировал до 1,8 млн баррелей нефти в сутки, на пике конфликта экспорт упал в семь раз. Но литр бензина там стоит 2,5 рубля в пересчёте на наши деньги. Как? Жёсткий госконтроль и субсидии. Каждый иранец получает льготную квоту – 160 литров в месяц по базовой цене. Сверх нормы – по коммерческой, 5 рублей за литр. 80% водителей укладываются в квоту. И это страна, живущая под санкциями 47 лет! Мы – третьи в мире по добыче, четвёртые по потреблению – а у нас бензиновый коллапс.
– В Киеве, кстати, с бензином всё хорошо.
– Да, ирония судьбы. Мы бомбим их НПЗ, а топливо у них есть. Везут цистернами из Польши и Румынии, по трубопроводам из Словакии и Венгрии, танкерами и баржами. А-95 стоит около 139 рублей – дорого, но он есть. А у нас – пустые колонки.
– Что в итоге? Народ злится. Кто издевается над русскими?
– В Тюмени появились заправки на обочине – машина с бензином, подъезжаешь и заправляешься. Цена на 10–15 рублей ниже, чем на бензоколонках. С одной машины в день продают около шести тысяч литров. Это бизнес на дефиците. Бензиновый кукиш, который показали русским, быстро бы расправился, если бы власти ввели жёсткие ценовые лимиты, как в Иране. Но пока бал правят спекулянты на биржах, а гнев народа обрушивается на простых операторов. До высоких кабинетов не добраться.
Автор: Редакция Новоросинформ