Лео Романов осторожно, с помощью пинцета, положил крошечный клочок бумаги на стол инспектора Галлахера. Бумага была плотной, дорогой, а два напечатанных слова выглядели так, словно их вырезали из финала какой-то книги.
— Самоубийца оставил записку из одного слова? - по слогам прочитал Галлахер, нахмурив густые брови.
— Нет. Это финал «Рубайята» Омара Хайяма. Сборника древней персидской поэзии. - Романов устало потер переносицу, вспоминая свою юность и обширную библиотеку отца в Петербурге.
Лео прошелся по кабинету. Пазл в его голове начал складываться в зловещую картину. Карл Уэбб — инженер, работавший с радиационными приборами на пороге Холодной войны. Срезанные бирки, редкий яд, чемодан с инструментами для скрытой маркировки грузов. Такие люди не носят в потайных карманах брюк стихи ради любви к искусству.
— В шпионском ремесле, инспектор, редкие издания книг используются с одной целью, — голос Лео стал жестким. — Как шифроблок. Одноразовый код. Тот, кто передал ему этот клочок, или тот, кому Уэбб должен был его показать, использовал саму книгу как матрицу для чтения шифровок.
Галлахер выпрямился в кресле:
— Что вы предлагаете, Романов?
— Ищите книгу. Экземпляр «Рубайята», у которого на последней странице вырезаны именно эти слова. Бумага не могла долго пролежать в кармане, она почти не истрепалась. Значит, книга где-то рядом. Прочешите каждый дюйм вокруг пляжа Сомертон. Свалки, урны, брошенные вещи.
Полиция Аделаиды сбилась с ног. Газеты уже начали раздувать сенсацию о «неизвестном с пляжа», поэтому действовать нужно было тихо.
Прорыв случился через два дня. И, как это часто бывает в криминалистике, помогла абсолютная случайность.
Местный врач (имя которого полиция благоразумно скрыла от прессы) обратился в участок. Он сообщил, что еще в ночь перед обнаружением тела оставил свою машину — старенький седан — припаркованной на Джетти-роуд, всего в нескольких сотнях метров от того самого места на пляже, где нашли труп. Двери машины были не заперты.
Утром на заднем сиденье своего автомобиля врач обнаружил брошенную книжку. Он не придал этому значения, пока не услышал слухи о расследовании.
Когда Галлахер вбежал в лабораторию Романова, в его руках был прозрачный пакет для улик. Внутри лежала тонкая книжка в мягкой обложке.
— Издательство Whitcombe and Tombs, Омар Хайям, — запыхавшись, произнес инспектор.
Лео взял книгу в перчатках и аккуратно открыл последнюю страницу. Там зияла дыра.
Он достал найденный в потайном кармане Уэбба клочок бумаги и приложил к обрывку. Волокна, текстура и линия среза совпали идеально. Сомнений не оставалось: это была та самая книга.
— Вы гений, Романов! Мы нашли ее, — радостно выдохнул Галлахер. — Но что нам это дает? Книга пуста.
— Вы забываете, инспектор, с кем имеете дело, — Лео усмехнулся одними уголками губ и выключил верхний свет в лаборатории.
Он включил ультрафиолетовую лампу и направил её на внутреннюю сторону задней обложки найденной книги. Романов подозревал, что Уэбб мог использовать невидимые чернила или писать с сильным нажимом на другом листе, оставив вдавленные следы.
В тусклом фиолетовом свете на белой бумаге вдруг проступили карандашные строчки.
Это были пять строк бессмысленного набора заглавных букв. А чуть ниже — нацарапанный номер телефона.
Игра в кошки-мышки с советской разведкой и МИ-6 только что перешла в новую фазу.
