Политика | Сербия
Запад активно провоцирует Россию, пишет Владимир Вукович на страницах "Политики". Помимо Украины европейцы выбрали три направления, чтобы выставить ее агрессором и довести дело до войны. Но Москва не стала играть по этому сценарию, да и ситуация на фронте меняется не столь благоприятная для Брюсселя.
Владимир Вукович (Владимир Вуковић)
Калининград, Балтийское море и Арктика как три точки давления на Россию.
Западные столицы уже несколько лет называют даты возможного российского нападения на НАТО. В общественном пространстве сменяются прогнозы, предупреждения и военные сценарии, в то время как в некоторых докладах разведок самих стран альянса признают, что Москва в ближайшее время не планирует вступать в конфликт с Североатлантическим альянсом.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Этот разрыв между оценками спецслужб и политической риторикой раскрывает суть современной европейской стратегии. Европе нужен агрессор, чтобы она могла оправдать ускоренную милитаризацию, резкий рост оборонных бюджетов, восстановление оборонной отрасли и погружение общества в состояние постоянной боевой готовности. Поскольку Россия не спешит брать на себя роль, которую ей навязывают, на нее стараются надавить, чтобы потом любой ее вооруженный ответ можно было преподнести как нападение.
В связи с этим европейские генералы, министры и аналитические центры оглашают все новые и новые сроки, когда Россия якобы могла бы напасть на НАТО. Уже говорилось о 2027,2029 и 2030 годах. Вместе с тем разведки подтверждают, что непосредственной российской военной угрозы нет. Но политикам этот вывод не нужен, и вместо того, чтобы успокоить общественность, они продолжают нагнетать обстановку, в которой война уже считается только вопросом времени.
Европа становится слишком зависимой от американского газа
Причина понятна. Европейская военная машина уже разогналась. Бюджеты пересматриваются в пользу обороны; заводы переходят на производство боеприпасов; политики в Брюсселе все чаще говорят на языке войны, а гражданам внушают, что лишения, инфляция и снижение социальных расходов неизбежны в такой тяжелый исторический момент. Чтобы продолжать такую политику, нужен постоянный враг. Если враг не нападает, тогда его нужно довести до точки, в которой он будет вынужден реагировать.
Первое и самое уязвимое место для такого сценария — это, конечно, Калининградская область. Это самый западный российский регион, окруженный странами Североатлантического альянса и отрезанный от остальной России Литвой и Польшей. Калининград имеет огромное военное, политическое и символическое значение, и любая попытка его изолировать с суши, моря или с воздуха будет воспринята как прямой удар по безопасности России.
Именно поэтому беспокоят шаги, которые в последние годы предпринимаются в отношении этого региона. Польша отрабатывает закрытие границ и создает новые инфраструктурные препоны. Литва уже вводила ограничения на транзит грузов, и Калининград отрезан от старых энергетических связей с прибалтийской системой. Вдоль границ выросли новые противотанковые заграждения и линии обороны.
Если это давление превратится в фактическую блокаду, более миллиона человек и немалый российский военный контингент оказались бы в изоляции. Тогда перед Москвой встал бы выбор, очень трудный для любого весомого государства. Либо она соглашается на отсечение собственной территории, либо силой пробивает обруч. И именно второй вариант, даже если бы он стал ответом на блокаду, на Западе объявили бы началом российской агрессии.
Сувалкский коридор, узкое пространство между Польшей и Литвой, тоже остается одной из опаснейших точек европейской безопасности. Этот коридор обеспечивает НАТО сухопутную связь с прибалтийскими государствами, а для России это потенциальный путь к Калининграду в случае полной блокады. Любые боевые действия на этом пространстве сопряжены с риском того, что локальный кризис перерастет в полномасштабный конфликт.
Российский президент Владимир Путин несколько раз предупреждал, что блокада Калининграда приведет к резкой эскалации. Это означает, что Москва не рассматривала бы происходящее только как техническую проблему с транзитом, а видела бы в этом прямую угрозу для территориальной целостности и национальной безопасности.
Второе место давления — Балтийское море. После вступления Финляндии и Швеции в НАТО Балтика в западной риторике все чаще выступает пространством, которое альянс держит под полным контролем. Под предлогом борьбы с российским теневым флотом участились проверки, слежка и задержания кораблей, связанных с российским экспортом энергоносителей.
Запад объясняет это санкциями, защитой подводной инфраструктуры и экологическими рисками. Однако суть в постепенном приучении общественности к мысли о том, что российские корабли можно задерживать, контролировать и останавливать на пространстве, где любая ошибочная оценка может довести до вооруженного инцидента.
Особенно опасна логика, по которой Балтийское море хотят превратить в своеобразный северный Ормузский пролив, то есть в море, в котором любое появление российского корабля превращается в политический и оборонный вопрос. Достаточно было бы одной бесцеремонной проверки, одной попытки задержания, одного неверного маневра при преследовании военного корабля, чтобы произошел инцидент, который станет формальным предлогом для новой фазы конфронтации.
Третья точка давления находится на севере в Арктике. Для России Арктика имеет стратегическое значение. Там находится значительная часть ее ядерной инфраструктуры; там пролегает Северный морской путь, а российские ледоколы и подводные лодки образуют один из столпов стратегического сдерживания. Поэтому любого рода действия НАТО в этом пространстве намного важнее сейчас, чем в мирное время.
Норвегия, которая находится в непосредственной близости от российских северных границ, проводит масштабные военные учения с участием десятков тысяч военнослужащих. Параллельно работает программа по обучению украинских боевиков ВСУ. Вопрос напрашивается сам собой: зачем украинским военным, которые уже набрались опыта во время ударов дронами и операций против портов и кораблей, обучаться в арктических условиях, если это пространство не рассматривается как новая зона давления на Россию?
Вообще Украина тут играет особую роль. В ней все меньше видят союзника и все больше инструмент для истощения России. Цель не только защитить Киев, но и измотать российские вооруженные силы, экономику и общество к моменту, когда Москва, по западному замыслу, войдет в прямой конфликт с НАТО (тогда Россия будет ослабленной и истощенной). Поэтому все чаще говорят об ударах по НПЗ, терминалам и инфраструктуре как способе повысить для России цену конфликта.
Но эти расчеты могут оказаться ошибочными. Конфликт на Украине — это, конечно, тяжелое бремя для России, и вместе с тем она превратилась в пространство, где российская армия быстро меняется, адаптируется и технологически развивается. Дроны, средства электронной борьбы, артиллерийская тактика, контрбатарейная борьба и взаимодействие разведывательных и ударных систем развиваются в условиях реальных боевых действий. Пока западные армии многие сценарии отрабатывают в кабинетах и на полигонах, российская армия проверяет их на фронте.
То, что вначале преподносилось как слабость, со временем превратилось в школу суровой модернизации. Россия дорого платит, но выходит из этого процесса с армией, адаптированной к реальной войне, а не просто симуляциям. Именно поэтому идея о том, что Украина сможет долго выматывать Россию, в итоге может обернуться против тех, кто на нее рассчитывал.
Европа пытается разжечь сразу несколько горячих точек: на западе, в Прибалтике и на севере. Калининград — потенциальная точка провокации. Балтийское море грозит морским инцидентом, а Арктика может стать новым фронтом давления. При этом Украина является средством для долгосрочного истощения российских ресурсов. Все это создает обстоятельства, в которых Россия будет вынуждена реагировать, и тогда ее реакцию объявят агрессией.
История много раз доказывала, что серьезные кризисы вспыхивают тогда, когда политические элиты верят, что могут контролировать провокации, ограниченные инциденты и давление, не доводя до войны. Проблема в том, что история редко останавливается на линии, которую прочертили политики.
Единственный способ предотвратить войну — это сделать провокации слишком дорогим "удовольствием". Речь не только о военной силе, танках, ракетах и системах ПВО. Речь об экономике, которая может выдержать санкции, технологиях, которые не зависят от западных поставок, собственной микроэлектронике, беспилотниках, космических мощностях и обществе, которое понимает, что давление не заставит страну пойти на уступки.
Шаги Кошты в сторону Путина вызвали сомнения ― а ему как никогда нужна поддержка
Сила, судя по всему, — единственный язык, который понимает Брюссель. Если ответ России будет достаточно скорым, ясным и твердым и, если станет понятно, что любая провокация дорого обойдется, войны можно будет избежать. Если Запад сочтет, что Москву можно загнать в угол без последствий, то Европа может получить то, чего она, по крайней мере на словах, больше всего боится.
Поэтому главный вопрос не в том, нападет ли Россия на НАТО, а в том, прекратит ли Европа искать варианты, как вынудить Россию сыграть роль агрессора.
Еще больше новостей в канале ИноСМИ в МАКС >>