Телефон завибрировал на кухонном столе в половину одиннадцатого утра.
Наташа как раз открывала ноутбук — работала из дома по вторникам. Костя был в душе, слышно было, как шумит вода за стеной.
Экран светился: «Арсений Владимирович».
Она взяла трубку машинально — решила, что рабочий звонок, надо предупредить человека, что Костя сейчас недоступен.
— Алло.
— Добрый день, Константин?
— Нет, это жена. Костя сейчас занят, перезвонит через десять минут?
— Ах, понял. Скажите ему — Арсений звонил, хозяин квартиры на Садовой. Просто напомнить: оплата обычно пятого, а уже восьмое. Иван, наверное, забыл предупредить. Пусть перезвонит, договоримся.
— Хорошо, — сказала Наташа. — Передам.
Положила телефон на стол. Посмотрела на экран.
Квартира на Садовой. Иван.
Иван — это Ванька, младший брат Кости. Двадцать девять лет, работал то там то сям, последние полгода нигде. Наташа думала, что он живёт у матери в Подмосковье.
Они поженились восемь лет назад. Двое детей: Лера, десять лет, и Митька, семь. Живут в двушке — своей, без ипотеки, досталась Наташе от бабушки. Машина одна, Костина «Лада Веста» четырёхлетней давности.
Костя работал прорабом на стройке. Зарплата зависела от объекта — хорошем году выходило тысяч восемьдесят, в плохом — пятьдесят. Наташа — старший менеджер в логистической компании, стабильные шестьдесят плюс квартальные премии.
Бюджет вели вместе. Костя скидывал своё, она — своё, оттуда расходы. Остаток — на отпуск и «на случай».
Год назад Костя сказал: машина стала дорогой в обслуживании, надо откладывать отдельно.
— Сколько? — спросила Наташа.
— Ну тысяч по двадцать в месяц. Страховка, то-сё, расходники.
— Двадцать? — она удивилась, но не стала спорить. Машина старше становится, может, и правда.
С тех пор каждое первое число Костя переводил двадцать тысяч на отдельную карту. «Автомобильная», так и называлась папка в его телефоне.
Вода в душе замолчала. Через две минуты Костя вышел на кухню в футболке, потянулся к кофеварке.
— Звонили, — Наташа подвинула к нему телефон. — Арсений какой-то. Хозяин квартиры на Садовой. Говорит, оплата пятого, а уже восьмое.
Костя взял телефон. Посмотрел на экран. Поставил обратно.
— Ясно. Перезвоню.
— Это Ванькина квартира?
— Да.
Наташа закрыла ноутбук.
— Ты за него платишь?
— Ну он пока без работы. Не выгонять же на улицу.
— Сколько там аренда?
Костя налил кофе. Взял кружку обеими руками.
— Двадцать пять тысяч.
Наташа помолчала.
— Костя. У тебя «автомобильная» карта — двадцать тысяч в месяц. Откуда ещё двадцать пять?
— Я добавляю из своих. Оттуда немного, отсюда немного.
— Давно?
Он поставил кружку. Без стука, аккуратно.
— Год примерно.
Она встала. Подошла к окну. Во дворе соседка выгуливала рыжую таксу на длинном поводке, такса тянула к луже.
Год назад Лера просила на художественную школу. Три тысячи в месяц, хорошая студия, недалеко от дома. Костя посмотрел бюджет, покачал головой: туговато сейчас, подождём до нового года.
До нового года подождали, потом ещё подождали. Лера перестала спрашивать.
В марте у Митьки сломались лыжи. Смешная сумма — четыре с половиной тысячи за нормальные детские. Наташа купила сама, ничего не сказала.
Ванькина квартира на Садовой обходилась двадцать пять тысяч в месяц плюс двадцать с «автомобильной» карты. Итого сорок пять.
— Сколько всего за год вышло? — спросила она, не оборачиваясь.
— Наташ, ну не считай так.
— Пятьсот сорок тысяч, — она сама посчитала в уме. — Это если только аренда. Без «автомобильных» расходов.
Костя молчал.
— Машину ты когда последний раз в сервис возил?
— В феврале.
— Сколько отдал?
— Ну тысяч восемь.
— Восемь за год. А двадцать каждый месяц откладывал.
Он повернулся к плите, хотя ничего там не было. Просто повернулся.
Наташа вернулась за стол. Открыла ноутбук, закрыла. Встала, налила себе воды из фильтра. Выпила стоя у раковины.
— Я не против помогать Ваньке, — сказала она. — Он твой брат. Но ты мне не говорил.
— Ты бы начала считать.
— Я считаю сейчас.
Костя сел на табуретку. Потёр переносицу.
— Он в порядке нормальном парень, просто не везёт ему. Первую работу потерял — объект встал, всех сократили. Вторую сам ушёл, там кинуть хотели с зарплатой. Сейчас собеседования ходит.
— Год собеседования ходит.
— Наташ.
— Костя. — Она поставила стакан на сушилку. — Лера год ждёт художественную школу. Три тысячи в месяц. Ты говорил — не тянем.
Он промолчал.
— Митькины лыжи я купила в марте сама. Не сказала тебе, потому что не хотела опять слышать про бюджет.
— Это другое.
— Чем другое?
Он начал что-то говорить — про братскую помощь, про то, что Ванька скоро найдёт, про то, что квартира в Москве это не роскошь, парню нужно где-то жить.
Наташа слушала. Смотрела на клеёнку в мелкую клетку, которую пора было давно поменять.
— Хорошо, — сказала она, когда он замолчал. — Помогай. Но с сегодняшнего дня — из своей части. Не из общего и не с «автомобильной».
— Тогда мне не хватит.
— Значит, будете с Ванькой решать вместе, сколько он может доплачивать сам.
— Он не может, я же объяснял.
— Тогда, может, квартира подешевле.
Костя встал. Подошёл к окну — встал рядом с ней, но смотрел в другую сторону.
— Ты его не любишь, — сказал он тихо.
— Я его не знаю. Мы виделись раз в год на праздниках.
До вечера не разговаривали — не потому что поссорились, просто оба работали. Костя уехал на объект. Наташа созванивалась с поставщиками, составляла таблицу.
Вечером она забирала детей из школы. Лера по дороге рассказывала что-то про контрольную по математике, Митька нёс в руках какой-то камень — подобрал у школьного крыльца, важный, по его мнению.
Дома Наташа разогрела суп. Дети делали уроки. Всё как обычно.
Костя вернулся в восемь. Поужинал молча. Потом сам убрал тарелку, что делал нечасто.
— Я позвонил Арсению, — сказал он, вытирая руки. — Попросил отсрочку до пятнадцатого.
— Хорошо.
— И Ваньке позвонил.
Наташа подняла глаза.
— Сказал, что с апреля плачу не больше пятнадцати. Остальное пусть ищет сам или переезжает в квартиру поменьше.
— Как он?
— Расстроился. Потом сказал — ладно, подумает.
Наташа кивнула. Сполоснула кружку.
— Лере запишу в студию в понедельник, — сказал Костя. — Если ещё берут.
— Берут. Я узнавала в январе.
Он кивнул. Вышел из кухни.
В понедельник Наташа позвонила в студию. Места были — группа набиралась на апрель. Договорилась, оплатила первый месяц.
Леру не предупреждала — просто в пятницу вечером сказала: завтра едем смотреть художественную школу.
Лера посмотрела на неё. Потом на отца.
— Правда?
— Правда, — сказал Костя.
Лера ушла к себе. Через пять минут из её комнаты донеслось что-то вроде сдержанного «да!» — она старалась не шуметь при родителях, взрослая уже.
Ванька в итоге нашёл комнату в коммуналке на Войковской — восемь тысяч в месяц. Позвонил Косте сам, сказал без обид. В мае вышел на работу — склад, посменно, но стабильно.
Костя рассказал за ужином. Наташа слушала, накладывала Митьке добавку.
— Нормально, — сказала она.
— Да, — согласился Костя.
Митька спросил, можно ли взять камень в школу показать учительнице по природоведению. Камень всё ещё жил на подоконнике в его комнате.
Наташа сказала: спроси у учительницы сначала, вдруг нельзя.
Митька пошёл писать ей сообщение в школьный чат.
