«Батыр без ран не бывает» – смысл этой пословицы понимают все башкиры с малых лет. Книга народного писателя Башкортостана, офицера Советской Армии Марселя Салимова с таким названием именно о том, как становятся героями обычные, простые ребята, которые считают самым важным для себя исполнить долг перед людьми и Родиной. Автор наглядно показывает, какой отпечаток оставила Великая Отечественная война на судьбах не только тех, кто лично прошёл через ад войны, но и их детей и внуков. События, описанные в повести, основаны на реальных фактах.
В год 85-летия начала Великой Отечественной войны в рамках перекрёстных Годов образования в Российской Федерации и Китайской Народной Республике патриотическое произведение выдающегося башкирского советского и российского писателя-сатирика, обладателя почетных званий «Золотое перо России» и «Легенда российской журналистики» Мар. Салима готовится к изданию на русском и китайском языках.
Сегодня, в День памяти и скорби, предлагаем нашим читателям отрывок из этой военно-патриотической повести.
«КОМБИНАТ СМЕРТИ»
…Мне довелось посетить город Освенцим. Страшное название! Даже от произношения его ощущаешь какую-то свинцовую боль в сердце. Неизмеримы преступления, которые совершили здесь перед народами Европы фашисты.
В историю человечества слово «Освенцим» вошло одновременно как символ боли и обличения. Забыть его будет невозможно.
Четыре миллиона узников погибло в этом кошмарном «комбинате смерти», четыре миллиона судеб брошено в топку бога войны.
Освенцим… Сегодня здесь не торчат из сторожевых вышек дула пулемётов, не раздаются рявкающие команды, не слышны выстрелы, а по проволоке, окружающей лагерь, не бежит электрический ток.
Но лагерь сохранился в прежнем состоянии. Тесные бараки, виселицы, трубы крематория – всё это безмолвные свидетели творившихся здесь зверств. Почему-то принято о неодушевлённых предметах всегда говорить как о немых свидетелях. Но на самом деле они вовсе не немы. Вот сейчас я прохожу мимо всех этих экспонатов и явственно слышу стоны больных, крики матерей, вижу огромные глаза детей, стариков – глаза голода, холода, крайней степени истощения, глаза, постоянно смотрящие в сторону смерти, привыкшие её видеть постоянно...
От всего этого твоё существо охватывает чувство ужаса и сострадания.
Вот разрушенная газовая камера. Заключённых, в первую очередь стариков, детей, женщин загоняли сюда. Затем по специальным трубам подавали газ «циклон-Б», а через 15–20 минут двери открывали...
Мародёрам государственного масштаба оставалось только после этого снять с трупов драгоценности, выбить у них золотые зубы, остричь волосы. После чего трупы сжигались в крематории. Совсем просто, всё отлажено, разложено по полочкам.
В одном из залов музея лежит целая гора женских волос. Волосы шли для набивки матрасов или изготовления сукна.
И вновь застучали мысли в висках: «Как такое стало возможным в наше, уже цивилизованное время? Ведь было всё это совсем недавно. Ещё живы люди, бывшие свидетелями катастрофы…» Нет, не укладывается это в голове. Не должно больше повториться такое варварство, не должно повториться, не должно!
Сколько надо было иметь мужества всем прошедшим через лагерь мужчинам и женщинам, старикам и детям, пригнанным со всей Европы, силы духа, чтобы пережить это и всё же остаться нормальными людьми. Я вспомнил пани Богумилу. Трудно представить сейчас, как она, простая польская женщина, здесь каждую минуту боролась за жизнь и сумела победить смерть.
Она сделала это, как и тысячи других, чьи имена фашисты подвергли забвению, оставив вместо этого лишь вытатуированные номера на руках.
Даже спустя много лет, будучи лишь экскурсантом, проходить через ворота концлагеря омерзительно. Мурашки пробегают по спине, когда вступаешь в эту обитель горя, боли и слёз.
На железных воротах концлагеря крупными буквами написано: «Arbeit macht frei», то есть «работа делает свободным». В цинизме и отрицании совести фашисты не знали себе равных во всей истории человечества.
Здесь же, у ворот, – одинокая берёза. Меня как током ударило, когда я её увидел. Она же была единственной свидетельницей всего происходившего здесь. Только она сохранила в памяти всё, что происходило перед её печальным взором. И неслучайно, как будто от ужаса увиденного, берёза не устояла – согнулась. Как от тяжелой судьбы. Так и осталась вечно скривившейся, сутулой…