Есть такой богемский городок с острыми крышами — Крумлов. Крумлов притаился в излучинах реки Влтавы, и этот городок очень любил изображать австрийский экспрессионист Эгон Шиле в начале прошлого века.
Шиле именует Крумлов "Мёртвым городом" и посвящает и ему несколько картин. Шиле вообще любил маленькие города, но Крумлов — особенно. На акварелях 1910-х художник показывает средневековую часть города Крумлов и привносит туда излюбленные им мотивы упадка и смерти. Мертвый город в его исполнении — превосходный символ-вместилище быстротечности жизни и всего преходящего.
На рубеже веков, как известно, эта тема была особенно в ходу в искусстве и литературе. Вспомним тот же символистский текст "Мертвый Брюгге" (1892) Жоржа Роденбаха — один из манифестов европейского декаданса, где главный герой бродит по пустым средневековым улочкам Брюгге, тишину которых нарушает только монотонный звон монастырских колоколов. Жизнь в герое поддерживается только воспоминаниями о мёртвых, а старинный город становится монументальным символом мировой скорби.
Такая же минорная нота, однако приправленная декадентской страстью, звучит и в трагедии "Мертвый город" (1898) Габриэле Д'Аннунцио. Развалины старого города здесь — метафора разрушительных инстинктов с печатью античных проклятий. У Шиле — тоже распад, но распад эстетизированный и, на удивление, цельный. Ветхие деревянные здания Крумлова — символ присутствия многих жизней, вместилище трагедий и триумфов.
Интенсивный синий, почти черный, цвет вокруг города — это река Влтава, которая здесь вполне себе Лета — река забвения. Город становится воплощённой меланхолией, которая меня завораживает, поэтому и делюсь с вами.
P.S. Фото реального Крумлова также прилагаю: