До моря осталась одна неделя.
По идее, это должно быть время лёгкого предвкушения. Ну там, сидишь вечером, пьёшь чай, смотришь прогноз погоды, представляешь, как лежишь на пляже, слушаешь море, никуда не спешишь, ребёнок радостный, жена довольная, ты наконец-то не решаешь никакие вопросы, а просто существуешь.
Но нет.
У нас до моря осталась одна неделя, и поэтому дома началась эвакуация.
Жена собирает вещи.
И делает она это не так, как я.
Я бы собрался за час.
Ну ладно, за два. Если бы пришлось гладить футболку, которую всё равно потом помнёт чемодан.
Моя логика простая: трусы, шорты, футболки, зарядка, документы, носки. Всё. Можно ехать. Если что-то забыл — значит, оно было не нужно. Если очень нужно — купим там. Если там не продаётся — значит, оно не нужно точно.
У Ксюши логика другая.
Она собирается так, будто мы не на море летим, а переезжаем в новую жизнь.
Причём не просто переезжаем, а с условием, что назад дороги нет, магазинов там не будет, цивилизация закончится сразу после паспортного контроля, а если мы не возьмём третий крем, то вся семья погибнет от неподготовленности.
У нас три чемодана.
По одному на каждого члена семьи.
Это официально.
Но по факту один чемодан — это Ксюшин.
Второй чемодан — тоже Ксюшин.
Третий чемодан вроде бы общий. Но если открыть его и посмотреть внимательно, то Ксюшин и Полинин на пополам.
Полинины вещи ещё как-то имеют право на существование. Потому что ребёнок. Ребёнку надо много всего. Платья, футболки, купальники, панамки, обувь, запасная обувь, ещё одна запасная обувь, потому что вдруг первая запасная обувь подведёт.
А мои вещи, по мнению жены, легко помещаются в ручную кладь на моей спине.
В идеале вообще надеть на себя всё, что хочу взять. Футболку на футболку, трусы в карман, носки в капюшон.
Ксюша собирает вещи давно.
Очень давно.
Я даже не знаю, когда именно она начала.
Может быть, сразу после того, как мы купили тур. Может быть, ещё до этого.
Сначала это было незаметно.
Где-то появилась новая сумочка.
Потом какие-то пакеты.
Потом купальник.
Потом ещё один купальник.
Потом что-то блестящее, летнее, лёгкое, совершенно необходимое, без чего на море, как выяснилось, просто нельзя.
Я сначала не вмешивался. Потому что у меня есть жизненный опыт.
Если жена собирает вещи — не мешай.
Это как ремонт, только с купальниками.
Любое твоё слово может быть использовано против тебя.
Ты можешь просто спросить:
— А зачем тебе ещё одно платье?
И всё.
Ты уже плохой.
Ты ничего не понимаешь.
Ты не поддерживаешь.
Ты вообще хотел, чтобы она ходила десять дней в одной футболке.
Поэтому я молчал.
Ксюша приносит очередной пакет.
Я смотрю на него.
Она делает вид, что ничего особенного не происходит.
Я говорю:
— У нас чемоданы уже полные.
Она говорит:
— Там немного.
«Немного» у жены — это особая единица измерения.
Она может сказать «немного» и достать из пакета шесть вещей, две пары обуви, косметичку, что-то для волос, что-то для лица, что-то для тела, что-то «на вечер» и вещь, назначение которой я даже не пытаюсь понять.
Я говорю:
— Ксюша, ещё шесть купальников уже не влезут.
Она спокойно отвечает:
— Значит, уберём твои носки.
И ведь спорить сложно.
Потому что на море носки действительно не очень нужны.
То есть формально она права.
Но всё равно неприятно.
При этом я не могу сказать, что Ксюша собирает что-то бесполезное.
Нет.
Там всё нужное.
Просто нужного слишком много.
Есть вещи для пляжа.
Есть вещи для прогулки.
Есть вещи для «вдруг вечером куда-нибудь пойдём».
Есть вещи для «если будет прохладно».
Есть вещи для «если будет жарко».
Есть вещи для «если я передумаю».
Вот последняя категория самая большая.
Потому что женщина на море, как я понял, должна иметь возможность передумать в любой момент.
А чемодан должен это уважать.
Мужчина так не умеет.
У мужчины одна футболка — это уже настроение.
Если она чистая, значит настроение хорошее.
Если не очень чистая, значит пляжное.
Если совсем не чистая, значит можно в ней спать.
И вроде всё просто.
Но я уже давно понял, что в отпуск мы с Ксюшей собираемся по разным системам.
Я собираюсь по принципу «чтобы хватило».
Ксюша собирается по принципу «чтобы не пожалеть».
И вот это «не пожалеть» занимает три чемодана.
Но это всё ладно.
Но на фоне сборов я заметил у жены две странные вещи.
Вот прям две интересные женские штуки, которые я, видимо, не пойму никогда.
Первая — это серьги.
Ксюша приходит из магазина.
Довольная.
С пакетом.
Говорит:
— Смотри, какие серьги купила.
Поворачивается одним ухом.
— Красиво?
Я смотрю. Киваю.
— Красиво.
Ну правда красиво. Я умею отвечать правильно. Мужчина в браке со временем учится. Если жена показывает серьги и спрашивает «красиво?», правильный ответ — «красиво». Не надо анализировать. Не надо уточнять. Не надо говорить: «А с чем ты их носить будешь?» Это опасный путь.
Она поворачивается другим ухом.
— А так?
Я смотрю.
И немного зависаю.
Потому что мне кажется, что серьга другая. Сначала я подумал, что у меня что-то с глазами. Потом подумал, что, может быть, я не запомнил первую. Потом подумал, что я вообще в последнее время много работаю, может, мозг уже начал экономить память и не сохраняет серьги.
Я говорю:
— Подожди.
Она поворачивается лицом.
И я вижу: серьги реально разные.
Не чуть-чуть разные.
А разные.
Я говорю:
— Тебя обманули?
Ксюша смотрит на меня.
— В смысле?
— Ну серьги разные. Может, перепутали в магазине? Или ты не заметила?
Она делает лицо человека, который только что понял, что живёт с дикарём.
— Они такими и должны быть.
Я молчу.
Пытаюсь принять информацию.
— То есть разные серьги — это специально?
— Да.
— И это нормально?
— Да. Это модно!
Вот тут я, конечно, обрадовался.
Потому что это же открывает огромные возможности.
Я говорю:
— Слушай, круто. То есть теперь, если потеряешь одну серьгу, можно надеть любую другую и сказать, что так модно?
Ксюша сказала, что я ничего не понимаю.
Ну да.
Это в принципе у нас частая мысль.
Я много чего не понимаю.
Особенно когда речь касается женской моды.
Я смотрю на эти серьги и думаю: если бы я надел два разных носка, мне бы сказали, что я, мягко говоря, странный, а не что я модный.
Хотя, возможно, я просто не в той сфере.
Может, надо уверенно ходить.
Главное — не оправдываться.
Если кто-то скажет: «У тебя носки разные», надо смотреть спокойно и отвечать:
— Да. Это сейчас так носят.
И всё.
Может, сработает.
Хотя на мне, скорее всего, не сработает.
На мне это будет выглядеть не как мода, а как человек утром искал второй носок, не нашёл и сдался.
Серьги я в итоге принял.
Ну разные и разные.
Я уже давно понял: чем меньше мужчина спорит с модой, тем спокойнее у него жизнь.
Но потом началась вторая вещь.
Солярий.
Ксюша уже третий раз записалась в солярий.
До моря неделя.
Через неделю она будет лежать под солнцем десять дней.
На море. Там будет солнце. Много солнца.
И я, как человек простой, спрашиваю:
— Зачем тебе солярий?
Она говорит:
— Надо.
— Зачем?
— Чтобы на море приехать уже загоревшей.
И вот тут я снова остановился.
Потому что я думал, что на море едут загорать.
А оказывается, на море надо приезжать уже загоревшей.
То есть ты не можешь просто прилететь белым человеком и начать процесс с нуля.
Нет.
Надо подготовиться.
Я спрашиваю:
— А зачем приезжать загоревшей, если ты там всё равно загоришь?
Ксюша говорит:
— Ты не поймёшь.
И всё.
Это универсальная фраза.
После неё разговор можно заканчивать.
Потому что если тебе сказали «ты не поймёшь», то у тебя два варианта.
Первый — доказывать, что ты поймёшь.
Это плохой вариант. Потому что ты всё равно не поймёшь.
Второй — смириться.
Я выбрал второй.
Но внутри всё равно вопрос остался.
Я пытаюсь рассуждать логически.
Если человек едет на море, где будет солнце, пляж и десять дней отдыха, зачем ему заранее идти в солярий?
Ксюша говорит, что все так делают.
Вот эта фраза меня тоже всегда радует.
«Все так делают».
Кто все? Где они? Почему я их не вижу? А ну да, я ж не так часто по морям езжу..
Я раньше думал, что подготовка к морю — это купить плавки, найти паспорт и убедиться, что отпуск действительно подписали.
У женщин, как оказалось, всё гораздо серьёзнее....