— Дорогой, — чуть ли не скрипя зубами, произнесла Ядвига. Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Ей уже до чёртиков надоело слушать эту восторженную оду чудо-гимназии, которую Мария Петровна распевала, глядя на Филиппа, словно влюблённая зайчиха.
Ядвига искоса бросила на него взгляд: тот сидел с каменным лицом, вежливо кивая, но в глазах его плясали чёртики — он явно наслаждался ситуацией не меньше, чем сама директриса.
— Что-то давно Алисы нет, — выдавила Ядвига сквозь зубы, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Скорее всего, она заблудилась. Пойду поищу её.
— В нашей гимназии невозможно заблудиться! — тут же вступилась Мария Петровна, прижимая руку к груди, словно Алиса была её собственным ребёнком. — У нас лучшая система безопасности! Мимо нашей охраны и мышь не проскочит.
Скрип двери прервал восторженную оду чудо-гимназии на полуслове. На пороге появилась Алиса. Мило хлопая ресницами и лучезарно улыбаясь, она посмотрела на директрису — так невинно, словно только что вышла из сказки.
— Прошу прощения, если надолго задержалась, — проворковала она, делая шаг вперёд. — Пыталась рассмотреть творение ваших рук, Мария Петровна.
Директриса моментально расплылась в довольной улыбке.
Плечи Ядвиги незаметно опустились, пальцы разжались. Но, глядя на этот ангельский спектакль, она лишь закатила глаза, пряча усмешку.
«Ну актриса! Оскар в студию! Даже я так не смогла бы».
— Ну вот! — всплеснула руками Мария Петровна, торжествующе обводя взглядом кабинет. — Я же говорила! Невозможно заблудиться!
— Заблудиться? — театрально округлила глаза Алиса, прижав ладонь к груди в немом ужасе. — Ну что вы! Заблудиться ни в коем случае. А вот наорать, попытаться похитить или выпрыгнуть из окна — это пожалуйста! — Она звонко рассмеялась, но тут же добавила тише, с хитринкой: — Шутка!
Ядвига лишь дёрнула уголком рта. Такой юмор ей совершенно не понравился. Да и слишком хорошо она знала дочь, чтобы не понять, где та шутит, а где говорит всерьёз.
— Ну всё! — резко поднялась из-за стола. — Времени сидеть у меня нет. У нас впереди ещё несколько гимназий для осмотра. Хотелось бы уже изучить ваше творение изнутри, — чуть нахмурилась она, скользнув холодным взглядом по директрисе.
На лице Марии Петровны смешались сразу несколько эмоций: недовольство, удивление и возмущение. Она открыла рот, закрыла, снова открыла. Видимо, не знала, с какой именно начать.
— Ещё несколько гимназий? — с трудом сдерживалась та в своём праведном гневе, прижимая руку к горлу. — Да наша — лучшая среди лучших! Побывав тут, — она ткнула пальцем куда-то в район пола, — либо остаются с нами навечно, либо предпочитают обучение в Лондоне. Но Лондону я готова уступить.
— Навечно звучит жутковато, — рассмеялся Филипп, откидываясь на спинку стула с расслабленной уверенностью. — Надеюсь, на территории гимназии своего кладбища нет?
Но, увидев реакцию директрисы — взгляд, способный убить на месте, — он тут же поднял обе руки ладонями вперёд, словно сдаваясь:
— Шутка!
Мария Петровна попыталась изобразить смех, но вышло как в фильме ужасов. Фредди Крюгер бы позавидовал.
— Может, тогда пойдём уже осматривать вашу альма-матер? — с дружелюбным видом предложил Филипп, поднимаясь. — И желательно начать с кабинета химии.
Ядвига посмотрела на него с неподдельным удивлением и даже восхищением. Помощи от него она вообще не ожидала. В глазах Алисы же читалось такое же восхищение. Вот в ком, в ком, а в нём она никогда не сомневалась.
— Почему это с кабинета химии? — сразу же напряглась Мария Петровна, её пальцы нервно забарабанили по столу.
— Просто моя жена хочет, чтобы наша дочь стала второй Склодовской-Кюри, — улыбнулся Филипп, взглянув на Ядвигу, которая изо всех сил старалась не показать удивления. — Она уже отказала нескольким учреждениям только потому, что их кабинет химии не способствовал развитию таланта юного химика.
Ядвига тут же приподняла повыше подбородок, вздёрнув носом с таким аристократичным видом, словно рассматривала Марию Петровну через монокль. Вспомнила, как вели себя некоторые дамочки из высшего общества при общении с ней.
— Всё верно, милый, — бросила она пренебрежительный взгляд на директрису, окинув ту с головы до ног. — Я хочу, чтобы моя дочь стала вторым Менделеевым и её портрет висел в школах рядом с самыми известными учёными.
В это мгновение Алиса не выдержала и хихикнула, прикрыв рот ладонью.
— Надеюсь, мне за рыбным обозом пешком до Москвы не надо будет идти? — пыталась она сдержаться и не рассмеяться, но плечи её предательски дёргались.
А вот её отец и не пытался удержать свой смех — он расхохотался во весь голос, откинув голову назад. Впрочем, директриса, глядя на его реакцию, открыто посмеялась от души, хотя смех её звучал немного фальшиво.
— Чудесный ребёнок! — всплеснула она руками, и на запястье тяжело блеснул массивный золотой корпус часов. — Мы точно с тобой подружимся. А теперь пойдёмте, покажу вам наши портреты учёных в лучшем кабинете химии, где преподаёт сам кандидат наук.
************************************************************************************
— Хочу сразу предупредить об отце девочки, — вывел Наталью из размышлений голос врача. — Он, в отличие от жены, настроен чрезвычайно агрессивно. Рвёт и мечет, желая найти виновника падения дочери и порвать того на лоскуты. Правда, понять его можно. Любой отец за своего ребёнка покалечит как минимум, а то и убьёт.
Даниэла чуть ускорила шаг, поравнялась с ним и, слегка наклонив голову, заглянула ему в лицо.
— А у вас есть дети?
— Нет, — улыбнулся он. — Это же больница для взрослых.
В его глазах плясали озорные искорки, и Даниэла невольно усмехнулась.
— Я не настолько глупая, — парировала она. — Всё-таки служу в полиции. Я спрашивала о ваших детях. Вы женаты? Дети есть?
— Интересно, — он замедлил шаг и повернулся к ней, — и как эта информация относится к пострадавшей Алине?
Его взгляд медленно скользнул по её фигуре — с такой откровенной заинтересованностью, что Даниэла почувствовала, как щёки предательски заливаются жаром.
— Ну как же?! — всплеснула руками Даниэла, изображая возмущение. — Наличие семьи делает вас мягче, и вы более сочувственно относитесь к пострадавшей и её родителям. А значит, не объективны в своих выводах. Возможно, отец вовсе не так агрессивен, как вам показалось.
«Фух! Выкрутилась! Ну не могла же я напрямую ему сказать: "Вы такой сексуальный доктор, можете меня лично осмотреть вечером у меня в постели?!"» — чуть не рассмеялась Даниэла вслух, еле сдержавшись.
Но все её мысли и желания улетучились полностью, когда с громким грохотом дверь перед ними распахнулась настежь, ударившись о стену. Из палаты пулей вылетела медсестра и рванула бегом по коридору, а следом за ней раздался рёв:
— Безрукая дура! Чтоб я тебя больше не видел здесь! Идиотка ПТУшная!
— Значит, я не объективен? — усмехнулся врач. — Тогда добро пожаловать к самому милому и доброму отцу, — кивнул он в сторону открытой двери. — Надеюсь, вы без оружия? Или всё-таки подготовить операционную на случай огнестрела?
Даниэла на это лишь фыркнула и отвернулась от него.
— Это платная палата? — перебила их Наталья.
— О да! — врач остановился, не доходя до двери. — Господин Русаков требовал перевести дочку сразу же в частную клинику. Пришлось долго объяснять, чем это грозит девочке. Но пока тот не позвонил своим людям в минздраве и не проверил, достоин ли я лечить его дочь, не успокоился. Теперь сует нос в каждый шаг лечения. — Он махнул рукой в сторону коридора. — И, как видите, воспитывает персонал. Это уже не первая медсестра за сегодня.
Даниэла округлила глаза и, чуть наклонившись к Наталье, тихо бросила:
— Может, и правда оружие оставим на хранение доктору? А то я за себя не ручаюсь.
Продолжение следует...
Данная книга является интеллектуальной собственностью! Копирование без согласия Автора является нарушением Авторских прав!
******************