Из книги «ГМПИР: 90 лет в пространстве истории и политики»
Государственный музей Революции в годы Великой Отечественной войны
Деятельность Государственного музея Революции в первой половине 1941 г. шла по привычной колее. Музей занимал площади в Зимнем дворце (12 747 кв. м), Петропавловской крепости (8 890 кв. м) и бывшей усадьбе Грузино графа А.А. Аракчеева (2 300 кв. м). Самым актуальным был вопрос о посещаемости. Руководство музея запланировало на 1941 г. число посетителей в 800 000 человек. Однако оказалось, что это явно завышенные цифры.
Из приказов по Музею Революции можно увидеть обеспокоенность дирекции невыполнением плана. Для повышения посещаемости в начале 1941 г. режим работы был изменен, музей стал работать с 11 до 21 часа, а для экскурсоводов был установлен даже двухсменный режим. В то суровое время, когда неисполнение служебных обязанностей приравнивалось к преступлению, дело доходило и до жестоких мер. В одном из приказов читаем: «За бездеятельность в течение января 1941 г., срыв выполнения январского плана по посещаемости, очковтирательство, выразившееся в подделке статистических сведений о посещении в сторону увеличения количества посетителей с целью прикрытия бездеятельности и срыва выполнения плана, за связь с сомнительными лицами с целью распространения билетов заведующего массовым отделом... с работы снять и дело передать в следственные органы для привлечения к уголовной ответственности».
Наверное, ожидание большого наплыва посетителей было связано с тем, что на 1941 г. намечалась, как бы мы сейчас сказали, активная рекламная кампания. Планировалось поместить не менее 100 статей о ГМР в многотиражных газетах предприятий и учебных заведений Ленинграда, организовать через городскую радиотрансляционную сеть 5 передач из музея и 100 выступлений на радиоузлах заводов и фабрик. Кроме того, предполагалось установить 5 щитов с информацией о музее в ЦПКиО и других городских парках, а также в Пушкине и Петергофе, осуществить 20 выездов научных сотрудников и экскурсоводов в школы с сообщениями о музее. Дирекция музея рассчитывала в летний период вывезти в парки Ленинграда и пригороды выставки: «Парижская Коммуна», «Новые советские республики», «Ленин и Сталин в народном изобразительном искусстве», панораму «Оборона Петрограда в 1919 г.». Более того, задумывалось провести не менее 300 лекций на предприятиях и в учебных заведениях, организовать 20 исторических кружков для школьников в отделах ГМР. Как бы там ни было, в апреле 1941 г. Музей Революции с филиалами посетило 18 800 человек, а в мае – уже 28 000 человек.
Начало Великой Отечественной войны кардинально изменило жизнь музея и судьбу его сотрудников. Уже 23 июня 1941 г. появился Приказ № 69 по Музею Революции, в котором говорилось: «считать призванными в ряды РККА» 5 человек. Всего же было мобилизовано в Красную Армию 12 мужчин в возрасте до 60 лет.
По инициативе партийной организации и жителей Ленинграда в конце июня 1941 г. началось формирование дивизий Народного ополчения. Музей Революции не остался в стороне. 4 июля многие сотрудники подали заявление. Среди них — заместитель директора по административно-хозяйственной части Д.И. Мартынов, экскурсоводы и научные сотрудники А.С. Гальперин, В.П. Егоров, Е.Э. Зелич, И.С. Либерман, М.Н. Ткаченко, Г.С. Холев. Вместе с мужчинами записались добровольцами и женщины: заведующая VI отделом С.А. Никитина, заведующая III отделом М.А. Плюхина, научный сотрудник Л.Г. Генадиник и другие. Музей дал Народному ополчению 14 человек. Большинство музейных работников использовалось в армии на политработе в качестве политруков и комиссаров. Но известно, что, например, М.А. Плюхина воевала в тылу врага как связная партизанского отряда.
В Красную Армию было мобилизовано и руководство музея. 24 июня 1941 г. был призван заместитель директора по научной работе С.Н. Чегодин, а 5 июля – Сергей Николаевич Шунденко, который со 2 декабря 1938 г. работал директором ГМР. Его место заняла Серафима Дмитриевна Павлова.
Поскольку именно С.Д. Павловой пришлось всю войну возглавлять музей, стоит чуть подробнее остановиться на ее биографии. Она родилась в 1905 г. в крестьянской семье в деревне Кейкино Ямбургского уезда на реке Луге. Ее родители работали ткачами на Кренгольмской фабрике в Нарве. За участие в забастовках 1905 г. они были уволены и перебивались случайными заработками. В Первую мировую войну отец погиб. Сама Серафима воспитывалась у бабушки в деревне и нанималась на сезонные сельскохозяйственные работы. Вступление в комсомол в 1922 г., а в 1927 г. в ВКП(б) позволило ей заняться своим образованием. Волостным комитетом в 1925 г. она была направлена на учебу в совпартшколу Кингисеппа, а в 1926 г. — Ленинграда. С 1927 г. С.Д. Павлова работала заведующей клубом, избой-читальней, инспектором политпросвета Кингисеппского райисполкома, заведующей отделом культпропа райкома ВКП(б), окончила Ленинградский коммунистический политико-просветительский институт имени Н.К. Крупской (1930—1933). Отработав два года в Ленинградском обл-исполкоме, она продолжила учебу на историческом отделении Института красной профессуры (1935—1937), но не окончила его по состоянию здоровья. В октябре 1937 г. Серафима Дмитриевна пришла по направлению Ленинградского горкома партии в Музей Революции и была назначена заведующей отделом «Социалистического строительства». В 1939 г. Она создала и возглавила IX отдел «Партия большевиков в период перехода на мирную работу по восстановлению народного хозяйства (1921—1925 гг.)». Одновременно С.Д. Павлова являлась секретарем партийной организации ГМР. Мобилизация мужчин сделала вакантными руководящие должности в музее. Поэтому Серафима Дмитриевна за две недели стремительно продвинулась по служебной лестнице. 28 июня 1941 г. она была назначена исполняющей обязанности заместителя директора по научной работе, а уже 5 июля —директором. Находясь на этой должности, в тяжелейших условиях блокады ей пришлось выполнять не только функцию администратора, но и другие, вплоть до обязанностей дворника. В 1943 г. она была награждена медалью «За оборону Ленинграда». С.Д. Павлова проработала директором ГМР до июня 1952 г., когда уволилась по состоянию здоровья.
С 3 июля 1941 г. музей закрылся для посетителей. Было проведено сокращение штатов, главным образом за счет технического персонала (служащих охраны, контролеров). Из 148 работников ГМР сократили 98 человек. Часть коллектива (9 человек) уехала в августе 1941 г. в эвакуацию. Оставшиеся сотрудники переключились на оборонную работу как за чертой города, так и на территории музея.
Самоотверженно работала музейная бригада из 20 человек на строительстве оборонительных сооружений под Гатчиной и Шимском. Ее возглавляла заведующая фотолабораторией, коммунистка с 1920 г. М.М. Петерсон. В бригаду входили заведующая XI отделом А.С. Спиридонова, заведующая IV отделом Н.И. Кац, заведующая XII отделом Э.И. Герман, экскурсоводы С.И. Леострина, В.Т. Прибышенко и другие.
Коллектив музея принял решение ежемесячно отчислять в фонд обороны страны двухдневный или однодневный заработок. На 25 декабря 1941 г. в фонд обороны было внесено 6383 руб. и куплено облигаций на 5760 руб. Также все сотрудники подписались на денежно-вещевую лотерею на сумму 1730 руб., что составило 12% от месячного фонда зарплаты. Музей принял участие в сборе теплых вещей и пошиве белья для воинов Красной Армии. Всего было сшито 109 пар теплого белья и связано 17 пар теплых рукавиц.
Тем не менее, стоит отметить, что научные сотрудники и экскурсоводы «идеологического» учреждения, в первую очередь, были задействованы на агитационно-пропагандистской работе. В драматические месяцы лета 1941 г. они почти ежедневно, иногда по 2–3 раза в день, выезжали на заводы, фабрики и в «домохозяйства», «неся слово партии» в массы и призывая к борьбе с агрессором. С.Д. Павлова вспоминала, как в один из августовских дней она выступала 5 раз на хлебозаводе № 1415. На призывные пункты было направлено 5 человек, которые выпускали агитационные «Боевые листки», проводили политинформации, монтировали фотовыставки музея. Когда фронт приблизился к окраине города, музейщикам-пропагандистам пришлось работать и в землянках воинских частей, и в бомбоубежищах. За первый год войны ГМР отчитался о проведении 90 лекций и докладов, 167 бесед.
В первые дни войны в максимально короткие сроки были созданы выставка «Великое прошлое русского народа», а в галерее Зимнего дворца — выставка, посвященная обороне Петрограда в 1919 г. от войск Юденича. После закрытия музея для посетителей они вскоре были свернуты. Основную экспозицию демонтировали. Однако коллектив не прекратил выставочной работы. Музей перешел к созданию и распространению передвижных фотовыставок для военных организаций.
В «Ленинградской правде» появилась информация о предлагаемых Музеем Революции выставках. Многие воинские части и госпитали подавали заявки. За летние и осенние месяцы было изготовлено 147 фотовыставок по темам «Великая Отечественная война в борьбе советского народа против немецко-фашистских захватчиков», «Как русский народ бил и бьет немецких захватчиков», «Героическая оборона Петрограда в 1919 г.», «Великая Отечественная война и 24-я годовщина Октябрьской социалистической революции» и другие. 82 музейные передвижные выставки были размещены в госпиталях, 31 — в воинских частях, 40 — в Домах культуры, мобилизационных пунктах, бомбоубежищах, Ленинских комнатах.
На протяжении всей войны коллектив ГМР видел свою основную задачу в обеспечении сохранности фондов. Все экспонаты в Зимнем дворце, на выставках в Петропавловской крепости были сняты и тщательно упакованы в ящики. Так, например, материалы газетного фонда были спущены с 3-го этажа вниз и размещены в комнатах нижнего этажа. «Нелегальный фонд» (дореволюционные листовки), представлявший «исключительно большую ценность», был упакован в ящики и перенесен в помещения, которые «при любых условиях могли обеспечить его сохранность».
Наиболее ценная часть фондов подлежала эвакуации в эшелоне Русского музея. Однако железная дорога была перерезана наступавшими немецкими войсками. Музейные материалы в ящиках остались на Московской товарной станции. Когда участились налеты вражеских самолетов на Московский вокзал, было решено укрыть музейные ценности в Зимнем дворце. Эти экспонаты — знамена, картины, вещевые реликвии — были замурованы в подвалах, а остальное закрыли в хранилищах без оконных проемов.
Значительные усилия у сотрудников музея уходи ли на защиту зданий от разрушений. В целях сохранения зеркальные стекла в залах Зимнего дворца были сняты и расположены в полуподвальных помещениях. Была проведена полная внешняя обшивка окон.
Начавшаяся 8 сентября блокада стала испытанием и для сотрудников ГМР. Как и все ленинградцы, они столкнулись с голодом. Поэтому нельзя обойти запретную до недавнего времени тему. Рассекреченные документы Ленинградского Управления НКВД свидетельствуют о нарастании у определенной части горожан критических настроений и недовольства, связанного с нехваткой продовольствия. 8 октября 1941 г. в Ленинградский горком ВКП(б) поступил донос, будто в Музее Революции «появились отдельные носители нездоровых настроений». Они якобы утверждали, что «в Ленинграде не жизнь, а каторга» и для улучшения положения с хлебом «нужна частная торговля». Создавшуюся в городе ситуацию со снабжением отдельные музейные работники иронично называли «полным коммунизмом» и надеялись, что, в случае прихода немцев, «рядовых коммунистов трогать не будут». Мы не знаем, насколько правдива была эта информация и какие последствия она имела. Тем не менее, в невыносимых условиях блокады коллектив ГМР выполнил свой долг до конца.
Музей Революции не был военным объектом, однако Зимний дворец и Петропавловская крепость подвергались ожесточенным бомбежкам и артиллерийским обстрелам. Из музейных сотрудников была создана унитарная команда, которая состояла из противопожарной, химической, медико-санитарной и других групп. По сигналу воздушной тревоги и при артобстреле бойцы унитарной команды занимали посты на объектах, ликвидировали последствия воздушных налетов. С.Д. Павлова вспоминала: «Мы, сотрудники музея, находясь в течение трех лет на казарменном положении, обезвредили сотни зажигалок, сброшенных с самолетов, в морозные ночи стояли на вышках Зимнего». В памяти сотрудников сохранился, например, такой эпизод: в марте 1942 г. осколком разорвавшегося снаряда была ранена проходившая возле Зимнего дворца женщина, и медицинская группа ГМР оказала ей своевременную первую помощь.
При частых авианалетах и артобстрелах лопались водопроводные трубы, в результате чего заливало отдельные помещения. Один раз это произошло в кладовой, где был размещен фонд дореволюционных газет. Их просушивали у печек и на плите фотолаборатории. Некоторые сотрудники даже взяли на дом кипы мокрых газет и сушили у печей-буржуек. Другой раз в суровый январь 1942 г. во время бомбежки лопнули трубы на верхних этажах. Это было в 11 часов ночи. Серафима Дмитриевна, выступая в Москве в июне 1942 г. на конференции Научно-исследовательского института краеведческой и музейной работы, рассказывала: «Несмотря на холод, сквозняк, воду, доходившую до колен, разрывы бомб, сотрудники музея с ведрами в руках, став в цепочку, выкачивали воду, не дав ей возможности просочиться до нижнего этажа. От этой аварии не пострадал ни один экспонат».
Действительно, фонды не понесли значительного урона. В период 1941-1942 гг. пострадали, в основном, диорамы («Оборона Петрограда в 1919 г.» и др.), электрифицированные карты («Вооруженное восстание в октябре 1917 г.» и др.), ряд макетов и скульптур. Гораздо больше С.Д. Павлова сокрушалась о другой потере. Знамя, которым был награжден Петроград в 1919 г., по указанию Ленинградского обкома ВКП(б) было передано в исполком городского Совета для вручения Гвардейской части. Дальнейшая судьба этой исторической реликвии неизвестна.
Серафима Дмитриевна на той конференции в Москве приводила и другие примеры участия сотрудников Музея Революции в обороне Ленинграда. Приняв шефство над тремя госпиталями, музей оказал помощь в зашивке окон и сборе посуды. Также для раненых бойцов и медицинского персонала проводились беседы и организовывались выставки. 4 научных сотрудника музея были прикреплены к 9 жилым домам в качестве политорганизаторов, которые «отвечали за политико-моральное состояние населения дома, за мобилизацию его на решения важнейших за-дач в условиях города-фронта». Беседы и доклады на актуальные политические темы, читки газет, выпуски «Боевых листков», обеспечение подписки жильцов на военный заем 1942 г., сбор денег в фонд обороны страны все это входило в их работу. Кроме того, в условиях блокады политорганизаторам пришлось заниматься вопросами эвакуации, расселения жильцов из разрушенных бомбардировкой и артобстрелом домов, устройством детей, оставшихся без родителей, в детские дома и ремесленные училища.
Не все сотрудники пережили первую блокадную зиму. В Приказе № 115 по музею от 21 декабря 1941 г. впервые появляется запись: «Считать исключенным из списков сотрудников музея ввиду смерти». Первыми в ряду умерших стали смотритель здания Петрокрепости П.С. Семенов и рабочий Я.В. Золотов. Стоит вспомнить, что период с 20 ноября по 25 декабря 1941 г. был самым трагическим. Рабочим выдавали 250 граммов хлеба, всем остальным 125. Позже норма была повышены до 350 граммов рабочим и 200 остальным жителям города. Директор ГМР делала все возможное, чтобы спасти коллектив от голодной смерти. В архиве музея сохранилось обращение С.Д. Павловой от 22 января 1942 г. в Ленсовет с просьбой о замене продовольственных карточек категории служащих на карточки категории рабочих для сотрудников, которые настолько ослабли, что не могли вести пропагандистскую и научную работу. Речь шла о 100-150 граммах хлеба, но тогда и они могли спасти человеческую жизнь.
Борьба за сохранение фондов стоила многим сотрудникам жизни. «Обессиленные, голодные, не смогли пересилить простуду и умерли на своем трудовом посту заведующая І отделом Т.Т. Яковлева, заведующая VIII отделом Ф.М. Довгаль, старшие научные сотрудники Н.Л. Пивоварская, М.И. Николаева, экскурсовод Т.Г. Смирнова, младшие научные со-трудники Сурина, Палачева, Колоткин и др.», с го-речью писала Серафима Дмитриевна впоследствии 30. В приказах по музею за военный период упоминаются фамилии 17 умерших.
В воспоминаниях С.Д. Павловой мы находим и такие подробности блокадного быта: «В начале 1942 г. (по архивным данным в июне 1942 г. — А.С.) я была вы-звана в Москву, к наркому просвещения т. Потемкину. Расспросив о жизни коллектива, узнав от меня, что мы изыскиваем все возможности для того, чтобы поддер-жать жизнь сотрудников: сдирали с лип кору, сушили, толкли и пекли на олифе из этой массы лепешки, а также использовали столярный клей для студня, нар-ком дал указание помочь музею продовольствием. Он посоветовал поехать в музей Революции СССР.
Меня в музее тепло встретил ветеран нашей партии Петровский Григорий Иванович. Он пригласил меня к себе в кабинет, задавал массу вопросов о жизни и борьбе ленинградцев. "Я знаю, они выстоят", сказал Григорий Иванович. Затем подвел меня к сейфу, открыл его, и я увидела там мешочки. В мешочках оказались семена капусты, брюквы, моркови, репы. Григорий Иванович отсыпал от каждого мешочка семена и, передавая мне, сказал: "Обязательно посадите около Зимнего". Там, где раньше росли цветы, мы вырастили замечательную капусту, брюкву и другие овощи. Сотрудники музея не раз вспоминали добрым словом Григория Ивановича за помощь в голодное время". Действительно, созданная впоследствии «огородная комиссия» в определенной степени помогла с продовольствием.
К лету 1942 г. в музее осталось 12 сотрудников в основном, технический персонал. По болезни не выходило 3-4 человека. Ввиду небывалой сырости в Зимнем дворце необходимо было просушить экспонаты. Были размурованы нижние подвалы, где находились основные фонды музея. За июль большая часть материалов была просушена и вновь замурована.
В ноябре 1942 г., по решению партийных органов, Ленсовета, Политуправления Ленинградского фронта, были открыты для массового посещения гробницы русских полководцев: Александра Невского, А.В. Суворова, М.И Кутузова. В филиале ГМР в соборе Петропавловской крепости была открыта для массового посещения могила Петра І. У могилы основателя города установили бюст и стенд с текстом. Чуть позже сотрудники музея организовали выставку, посвященную его полководческой деятельности. Обращение к фигуре Петра І, конечно, не являлось случайностью. Это было продолжением довоенной сталинской политики по возвеличиванию царей-государственников. Отцы-основатели Музея Революции не могли предположить, что через десятилетия этому учреждению придется соединить традиции большевизма и русского великодержавия. На выставке были представлены штандарты петровских времен, гравюры, репродукции о строительстве Санкт-Петербурга, траурные знамена и другие экспонаты. С.Д. Павлова вспоминала: «Каждый день воинские части, отправляемые на фронт организованно, целыми воинскими подразделениями, приходили к могиле Петра, коленопреклоненно клялись отстоять город Ленина, основателем которого был Петр I. За 8 месяцев выставку посетило 5035 человек.
С первых дней войны музей целенаправленно собирал материалы по истории Великой Отечественной войны и блокаде Ленинграда. В 1942 г. Домом Красной Армии им. С.М. Кирова была организована выставка «Великая Отечественная война советского народа против германского фашизма», где экспонировались не только советские пропагандистские материалы, но и трофейное оружие и документы. Директор ГМР договорилась о передаче Музею Революции экспонатов после ее закрытия". Однако выставка проработала гораздо больше и была реорганизована в выставку «Героическая оборона Ленинграда».
Активная собирательская работа развернулась в 1943 г. В фондах музея сохранились типовые письма на бланках ГМР к Героям Советского Союза с просьбой о предоставлении личных вещей. В музейном архиве сохранилась также переписка директора ГМР с различными организациями. Музей обращался за материалами к начальнику тыла Ленинградского фронта, начальнику отдела трофейного вооружения штаба Ленфронта, начальнику МПВО, начальнику Ленжилуправления, начальнику Октябрьской железной дороги, в политуправление Краснознаменного Балтийского флота, трест хлебопечения, Нефтесбыт, райздравотдел, Ленэнерго, эвакогоспиталь, Воениздат при Ленфронте. В 69 учреждений были направлены просьбы о передаче предметов музейного значения. В ряде случаев был получен отказ.
вокруг здания музея почти все стекла были выбиты, несмотря на внешнюю зашивку окон. В результате бомбардировок и артиллерийских обстрелов Петропавловской крепости был нанесен ущерб собору и зданию тюрьмы Трубецкого бастиона. Было выбито оконное остекление (с частичной поломкой переплетов), повреждена наружная штукатурка, пробита кровля и т.д. Нанесенный ущерб был оценен в 69 514 000 руб. 50 Большие разрушения имелись также в филиале Музея Революции - Грузино.
Ряд сохранившихся документов рассказывает о любопытном эпизоде, связанном со стремлением Музея Революции сохранить в целостности и сохранности вверенное имущество. В сентябре 1941 г. сотрудникам отдела военной цензуры Управления НКВД было разрешено занять 5 залов музея на первом этаже Зимнего дворца. Однако вопреки заранее достигнутым договоренностям они заняли больше помещений и произвели архитектурные изменения в залах (взлом стены и другие нарушения). В обращении к секретарю Ленинградского горкома ВКП(б) Н.Д. Шумилову и к начальнику управления НКВД Белову директор музея С.Д. Павлова в октябре 1941 г. писала: «Мои требования, исходящие из необходимости сохранения музейных ценностей и помещений, расцениваются работниками НКВД как непонимание военной обстановки. Прошу Ваших указаний Управлению НКВД об устранении вышеуказанных самочинств в залах музея». Очевидно, органы не отреагировали на беспокойство руководства ГМР, потому что весной 1942 г. С.Д. Павлова направила докладную в Дзержинский райсовет о последствиях занятия сотрудниками НКВД помещений Зимнего дворца. Речь шла о том, что большой двор и уборные завалены мусором, нечистотами, на паркетном полу сотрудники НКВД колют дрова, в результате чего «в полу образовались большие дыры». В августе 1942 г. Павлова вновь потребовала от начальника отдела военной цензуры НКВД: «Заделать в стенах пробоины, которые были прорублены для дымоходов установленных печей-буржуек. Произвести побелку прокопченных стен. Убрать весь мусор в занимаемых помещениях. Промыть и протереть все паркетные полы... Вернуть снятые и увезенные телефонные аппараты, принадлежащие Музею Революции. Вернуть настенные часы, принадлежащие Музею». В архиве музея нет документов, рассказывающих о том, чем закончилась эта история. Вероятно, музейным сотрудникам пришлось самим устранять все повреждения.
За годы войны изменилась политическая и духовная атмосфера в обществе. Серьезные изменения наблюдались в идеологии и пропаганде партии. Это наложило отпечаток на лекционную и выставочную работу ГМР, в которой за эти годы произошел значительный уклон в сторону пропаганды «великого прошлого русского народа». Поэтому руководство ГМР не могло не задумываться о дальнейшей судьбе музея. Еще с конца 1943 г. началось обсуждение изменения концептуальных основ Музея Революции и превращения его в Исторический музей. В феврале 1944 г. С.Д. Павлова внесла предложение в отдел пропаганды Ленинградского горкома ВКП(б) о создании Исторического музея.
Предполагалось, что музей будет строиться на следующих идеях: «1) музей в основном должен быть посвящен истории СССР ХІХ-ХХ вв., периоду, в который историческое развитие нашей родины было неразрывно связано с городом Петербургом-Ленинградом, как столицей и важнейшим хозяйственным и культурным центром страны. 2) экспозиция должна показать... все стороны исторического развития нашей родины с особым выделением вопросов ее внешнеполитической истории героической борьбы русского народа за честь и независимость своей родины. 3) особое место в экспозиции должно занять выявление роли Петербурга-Ленинграда в истории нашей родины, в складывании боевых и революционных традиций русского народа».
Директор С.Д. Павлова приводила в качестве обо снования трансформации Музея Революции такие аргументы. Во-первых, уникальная коллекция экспонатов выходит за рамки отображения революционно-освободительного движения. Действительно, на тот момент фонды музея насчитывали 160 333 экспоната.
В том числе 5136 вещевых реликвий, 350 знамен, 1973 картины и акварельных рисунка, 373 скульптуры, 10 277 плакатов, 33 400 листовок, 37 000 негативов.
(Правда, остается открытым вопрос, к каким фондам принадлежали оставшиеся 80 000 экспонатов.) Во-вторых, наличие филиалов с большими площадями. В-третьих, в Ленинграде имелся музей В.И. Ленина, который был «построен» в соответствии с «Кратким курсом истории ВКП(б)» (деятельность похожего по содержанию музея не имела смысла). Наконец, «в Ленинграде, крупнейшем культурном центре страны, где сосредоточено большое количество ВУЗов и сред них учебных заведений, нет исторического музея».
Народный комиссариат просвещения РСФСР поддержал инициативу музея. В письме к директору ГМР и секретарю по пропаганде Ленинградского горкома ВКП(б) А.И. Маханову заместитель народного комиссара просвещения РСФСР И.Ф. Гаврилов сообщал: «При моем недавнем посещении г. Ленинграда мы пришли к единодушному мнению о целесообразности создания в Ленинграде Исторического Музея на базе Музея Революции РСФСР с привлечением исторических фондов других ленинградских музеев <...> Для создания Исторического Музея в Ленинграде по намечаемой программе произвести объединение всех исторических материалов ленинградских музеев и дворцов, относящихся к ХІХ-ХХ вв. (Музей Революции, Музей города, Музей пригородов, частично материалы Государственного Эрмитажа и Этнографического Музея) <...> Выставка "Героическая оборона Ленинграда в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками" должна войти в создаваемый Исторический Музей». Наркомпрос РСФСР предполагал выйти на утверждение этих предложений в ЦК ВКП(б). В августе 1944 г. наркомат просвещения даже включил в план работы ГМР разработку тематико-экспозиционного плана будущего Ленинградского исторического музея,
Очевидно, что этот проект мог появиться в период всплеска ленинградского патриотизма и кратковременных планов ленинградских руководителей о придании городу статуса столицы РСФСР. Столичному городу полагалось иметь свой Исторический музей. Однако, как только стало ясно, что Сталин не одобрил идею о новой столице РСФСР, так и проект создания в Ленинграде Исторического музея лишился всякой поддержки и шансов на реализацию.
В игру вступили иные силы. 6 января 1945 г. появилось решение Ленгорисполкома «О предоставлении Эрмитажу помещения Зимнего дворца» с требованием к Музею Революции «освободить помещение 3-го этажа в 3-х дневный срок, 2-го этажа в 10-дневный срок». Руководству музея пришлось начать подготовительные работы по разборке, укладке, транспортировке оборудования и фондовых материалов и одновременно вести борьбу за сохранение самого учреждения, за возможную его трансформацию в Исторический музей уже в другом здании.
Коллектив музея встретил долгожданный День Победы, вероятно, с двойственным чувством: с радостью и гордостью за тот вклад, который внес в приближение победы Музей Революции, и с разочарованием и тревогой за неопределенное будущее музея.
Автор - ведущий научный сотрудник Музея политической истории России Александр Павлович Смирнов