В то время как уют во дворах и
новшества в парках для многих новгородцев прочно связаны с желаемым
вариантом развития городской среды, неприглядной её стороной по-прежнему
остаётся стремление отдельных жителей что-то испортить. Выкорчеванные
из клумб цветы, опрокинутый пляжный навес,
россыпь подписей, наспех оставленных юными любителями теггинга или
граффити-меток, – всё это, к сожалению, часть нашей обыденности. Отыскать нарушителей сегодня труда не составляет. Другое дело – найти причины их поведения. В этом разбираемся вместе с руководителем психологической службы НовГУ имени Ярослава Мудрого Светланой РАССМЕХИНОЙ.
– Светлана Валерьевна, как Вы считаете, что мотивирует горожан совершать такие поступки?
– Общего единого ответа на этот вопрос
быть не может. Если задаться целью объяснять поступки конкретных
случаев, придётся разбираться с мотивом каждого человека, совершившего акт вандализма.
Одно мы можем сказать точно: человек совершает любой поступок, надеясь
на положительный для себя результат. Так он восполняет свою потребность,
некоторый дефицит, который может закрыть, забрав нечто из внешнего
мира.
Для женщины средних лет это может быть саженец куста
на дачу, на который у неё нет лишних денег. Для парня 15-ти лет в толпе
таких же подростков разрисованная остановка – признание и удальской
раж. Для 30-летнего мужчины сломанная скамейка – возможность выплеснуть
агрессию, которой не находится места в его обыденной жизни.
– Как специалисты объясняют такое поведение у подростков и детей?
– Вандализм стар как всё человечество. Это
не повод охать, закатывать глаза и вздыхать, куда катится мир, если
речь идёт о юношеском кураже.
Подростковый возраст – это кризисное
время, когда человек проверяет рамки и границы, пытается понять, как
выжить во взрослом мире. Это время гормональных всплесков, эмоциональной
нестабильности. Префронтальная кора головного мозга – зона, которая
отвечает за планирование, оценку последствий, логику и подавление
импульсов, – формируется дольше всего. Её полное созревание завершается
лишь к 20-25 годам.
Если подросток когда-то нарисовал
граффити, гуляя ночью с друзьями, это не значит, что он пойдёт по кривой
дорожке и завтра будет бить окна и нападать на прохожих.
Согласно исследованию «Функции вандализма в
молодёжном поведении: от личности к обществу», опубликованному
специалистами Уральского государственного педагогического университета в
2018 году, около 30% всех подростков в благоприятной для них ситуации –
когда отсутствуют контроль и наказание – готовы поддержать вандальные
действия.
Для таких обыденных случаев, когда социум
живёт своей спокойной размеренной жизнью достаточно придерживаться
«теории разбитого окна», которая работает только в очень благополучных
сообществах. Достаточный контроль за территорией, значительные наказания
за проступок – разбитое окно – и быстрая замена разбитого стекла на
целое, дают возможность городу иметь приличный вид.
Однако, никуда не денутся те подростки,
которые реализуют свои агрессивные импульсы через порчу чужого
имущества, – просто это имущество будет повреждено в том месте, где за
ним не так хорошо следят и где нарушителя никто не будет искать.
Более того, современные горожане
«избалованы» порядком и уже не помнят, что такое подростковые банды
позднего советского периода, правило для девочек не распускать волосы
(чтобы потенциальный насильник не смог за них схватить) и держать ключи
зажатыми в кулаке (так, чтобы в любой момент ими можно было отбиться от
нападающего). И за это, кстати, мы благодарны интернету, где
потенциальные «банды», разряжают свою агрессию дома – за компьютером, в
комментариях соцсетей, – не вынося её на улицу.
– В последнее время случаев
«покушений» на объекты городской среды как будто больше. С чем это может
быть связано? Можно ли это назвать неким актом накопившейся социальной
агрессии?
– Динамика противоправного поведения (если
говорить о реальной статистике, а не об отчётах по борьбе с вызовами)
всегда информативна и показывает градус социальной неудовлетворённости.
Город – это всегда территория политического. Если небольшой
провинциальный город на протяжении долгих лет имел одинаковое количество
испорченных скамеек или разбитых остановок, но в какой-то момент акты
вандализма стали учащаться, и в них принимают участие не только
подростки, чей мозг переживает процесс созревания, но и взрослые люди,
включая женщин, – значит, что-то происходит с самим социумом. Значит,
гнев, недовольство и агрессия, рождённые определёнными внешними
событиями, давлением, ощущением небезопасности, тупика и безысходности
ищут выход.
И это не история про то, что у человека
что-то случилось дома: например, женщина поругалась с мужем и пошла
топтать цветы, или мужчина повздорил с приятелем и сломал скамейку, –
нет. Это самый настоящий протест, сопротивление тому, что человек не в
силах изменить и не имеет инструментов влияния. Это отчаяние от
бессилия, которое выражается в бессмысленных действиях.
Здесь теория «разбитых окон» уже не
сработает. Это всё равно что человеку с воспалением лёгких давать вместо
антибиотиков только жаропонижающие и ждать, что он задышит полной
грудью.
И это – не психологическая проблема, а
социальная. Нужно разобраться, что именно так сильно ухудшило
самоощущение горожан, почему они могут чувствовать гнев и бессилие,
которые именно так стремятся выразить, и что в связи с этим можно
сделать.
– Какой выход из ситуации или
тренд, способный изменить такое поведение среди горожан, Вы как
специалист в области психологии могли бы назвать?
– Здесь приведу ещё один иллюстративный
пример из мировой практики. В 1976 году в доме престарелых «Арден-Хауз» в
штате Коннектикут, США, был проведён эксперимент, в ходе которого
изучалось влияние заботы о комнатных растениях на жизнь пожилых людей.
Психологи Эллен Лангер и Джудит Родин всем старикам раздали по цветку.
Одной группе предложили выбрать растение, найти ему место в своей
комнате и решить, как они будут за ним ухаживать. А второй группе цветок
просто поставили, и поливала его медицинская сестра.
Первая группа почувствовала воодушевление и
желание заботиться о растении. Они начали общаться друг с другом и
образовывать горизонтальные связи, чтобы лучше ухаживать за цветком.
Вторая же группа не замечала, когда растение увядало, и относилась к
этому с величайшим равнодушием, потому что цветок был выбран без их
участия и, по сути, вообще не был их выбором.
Вывод: мало кто будет рушить то, что сам выбрал, создал и для чего объединился с другими людьми.
Я бы, как психолог, задалась вопросом: «А
вот эти скамейки, эти остановки, эти ларьки и эти заборы, которые портят
граждане, – это их выбор, они хотят жить вот в этом? Или всё вокруг
стало напоминать казарменную больницу, где никакому живому человеку не
может быть хорошо и всё вызывает страх и глухой гнев?».
Есть ещё одно исследование, которое было
проведено в Калифорнии в 2003 году, – «Пути к преступности: оценка
влияния линии легкорельсового транспорта на уровень преступности в
районах». Его авторы, Робин Лиггетт, Анастасия Лукаиту-Сидерис и Хироюки
Исеки, установили: наибольшее количество правонарушений происходит в
тех местах, где люди не задерживаются надолго и не чувствуют, что с этим
местом связано будущее и будущее их детей, то есть в так называемых
«транзитных зонах».
Тут я бы уже задалась вопросом: «Почему
жители вдруг перестали чувствовать безопасное будущее в своём городе?».
Эти размышления ни в коем случае не нормализуют акты вандализма, потому
что люди, их совершающие, конечно, испытывают недостаток в ценностных
опорах. В норме мы все хотим быть хорошими и законопослушными. Но рост
таких фактов говорит не о том, что ценности расшатались, а о том, что
жизнь для кого-то меняется в неблагоприятную для них сторону, и ценности
в этом меняющемся мире им всё труднее удерживать.
– На Ваш взгляд, есть потенциал,
что небрежность по отношению к городу или вовсе хулиганское поведение
среди новгородцев пойдут на спад?
– Полный порядок возможен только там, где
никто не живёт. Потому что сама жизнь предполагает и нормы, и их
нарушение. Город ведь – не застывший в янтаре жучок. И город не живёт
отдельно от страны. Когда тревога граждан снизится, они смогут
планировать своё будущее на десятилетия вперёд, и ничто не будет
угрожать их безопасности. Тогда и внутри города будет больше
созидательных инициатив от многих граждан, будет больше красок и
самобытности, будет место творчеству, а не вандализму.
Текст: Ксения Пугач
Фото: архив Светланы Рассмехиной, Ксения Пугач, МКУ «Городское хозяйство»