Взлётная полоса должна быть чище больничного пола. По ней катятся самолёты, с них и с обслуживающей техники падают болты, заклёпки, куски резины, от бетона откалывается крошка, ветер наносит песок и мелкие камешки.
Каждую такую мелочь на лётном поле зовут посторонним предметом, толку от неё нет, а навредить может всерьёз.
Главную опасность несёт реактивный мотор. Болт или камешек, влетевший в турбину, рубит лопатки компрессора, и двигатель уходит в ремонт, а то и под замену.
Работающая турбина закручивает у бетона воздушный жгут, маленький смерч, и поднимает с земли камни и гайки, затягивая их снизу, так что опасна не только мелочь прямо под воздухозаборником.
На пробеге самолёт подбрасывает сор и сам, ведь реверс тяги примерно до 140 км/ч сдувает с полосы мелкие камешки, а они летят в двигатель. Под колесом железка тоже опасна, на скорости отрыва покрышка, наехавшая на неё, лопается мгновенно.
Камень, который остановил сверхзвук
25 июля 2000 года в парижском аэропорту Шарль-де-Голль взлетал американский DC-10. С его левого двигателя сорвалась узкая титановая полоса длиной около 43 см, защищавшая створки реверса от износа, и осталась лежать на бетоне.
Через 4 минуты по той же полосе начал разбег сверхзвуковой Конкорд авиакомпании Air France.
На скорости около 280 км/ч левое колесо лайнера переехало эту железку. Покрышка разорвалась, тяжёлый обрывок резины ударил в крыло и пробил топливный бак. Хлынувший керосин вспыхнул, один из двигателей отказал.
Оторваться от полосы Конкорд успел, но удержать его экипаж уже не смог, и через 2 минуты горящий самолёт упал на гостиницу в пригороде Гонесс. Погибли 113 человек.
За 27 лет это была единственная авария Конкорда, и после неё сверхзвуковые пассажирские рейсы прекратились совсем. Всё решил один кусок металла на бетоне.
Как работал аэродромный пылесос
Машину собрали на заводе Росдормаш в начале 60-х и поставили на шасси КрАЗ-219. Щётка с водой полосу до нужной чистоты не доводила, ведь щётка гонит мусор вбок, а вода камешек из шва между плитами не вымоет. Ставку сделали на воздух.
На задней раме грузовика стоял второй дизель, отдельный от того, что вёз сам автомобиль. Он раскручивал 2 мощные воздуходувки, и те через заборные сопла у самой земли тянули с бетона пыль, песок, крошку и обронённые железки.
Сор оседал в 2 бункерах, куда вместе входило около 1400 л, а очищенный воздух уходил наружу. Название у машины двойное, вакуумно-нагнетательная, ведь тот же поток она умела не только всасывать, но и сдувать мусор струёй в сторону.
Ползла она со скоростью пешехода, 3-6 км/ч, зато за час проходила полосой в 2,5 м до 12 500 кв. м бетона.
Поле в чистоте одна такая машина не держала. Полосу осматривают на посторонние предметы не реже чем раз в 3 часа, а после перерыва в полётах перед каждым взлётом и посадкой. Часть сора собирали и вручную, обходя бетон пешком, ведь на огромном поле один проход техники надёжности не давал.
Зачем понадобился тяжёлый грузовик
Лёгкое шасси под такую начинку не годилось. Вакуумная установка, второй дизель и баки с набранным мусором весили немало. Пустой КрАЗ тянул около 11 т, а готовая В-63 доходила до 20 т. Нужна была не столько грузоподъёмность, сколько устойчивость, чтобы воздуходувки не раскачивали машину на ходу.
КрАЗ-219 для этого подходил как мало кто. Трёхосный дорожный тяжеловоз из Кременчуга брал на борт 12 т и стоял на дороге крепко.
С 1966 года установку перенесли на шасси КрАЗ-257, а следом пошли улучшенные В-68 и В-68М.
После аварии на Чернобыльской АЭС 3 таких пылесоса перебросили в Припять, ведь тот, кто умел снимать с бетона тончайшую пыль, пригодился там, где пыль стала радиоактивной.
Машины переделали под новую работу, добавив защиту от излучения и дистанционную выгрузку, чтобы людям не подходить к заражённому содержимому. Назад их уже не вернули, 2 закопали на могильнике в Буряковке, а последнюю свезли на Рассоху и позже разобрали на месте.