21 июня родился сын знаменитого путешественника, который посвятил себя энтомологии, описав за свою жизнь более тысячи насекомых. При этом он успевал переводить Горация, писать авторитетные и аргументированные статьи о состоянии военно-морского флота России, рисовать и сочинять стихи. До самой смерти в блокадном Ленинграде он продолжал работать и переписываться с друзьями и коллегами. И предпочел умереть от голода, но сохранить нетронутым историческое наследие знаменитого путешественника Петра Семенова-Тян-Шанского, квартиру которого мечтал превратить в музей.
О ловле насекомых
Когда Андрей Семенов-Тян-Шанский полностью посвятил себя энтомологии, его отец поначалу тревожился, полагая, что он «обрезал себе крылья» и «втиснул себя в рамки». Но разностороннюю личность Андрея Петровича и его широкие интересы вряд ли можно было удержать в рамках.
Наука о насекомых его и впрямь чрезвычайно интересовала. Еще будучи студентом естественного отделения физико-математического факультета Петербургского университета, он взял на себя обработку энтомологических сборов таких крупных первопроходцев, как Николай Пржевальский и Григорий Потанин. За эту работу он даже удостоился серебряной медали РГО.
Петр Петрович возил сыну насекомых, когда тот был еще совсем юным. В частности, в письме Андрею от 23 июня 1884 года знаменитый путешественник сообщал: «Уловы жуков хорошие. Еще несколько новых для фауны видов, а именно — Callidium violaceum, Plateumaris affinis, Chrysomela hyperici, которую нахожу в первый раз. Мух я собрал очень мало; ни ловить их, ни сохранять их неповрежденными в баночках не умею». Четырьмя годами позже Андрей Петрович уже сам поехал с отцом в Закаспийскую область и Туркестан. Кроме того, он участвовал в экспедиции 1889 года по Самаркандской, Сырдарьинской и Закаспийской областям под руководством Николая Зарудного.
В 1890 году ученый приступил к работе в Зоологическом музее Академии наук, где его задачей была обработка энтомологических коллекций. Многие из них уже ждали своего часа, а между тем продолжали поступать все новые и новые. Со временем исследователь уже не просто разбирал поступившие в его ведение материалы, но и давал советы путешественникам, как их лучше собирать.
«Дорогой Андрей Петрович!
Давно-давно мы не имели от Вас никаких известий: соскучились, желаем все знать о Вас, о Вашем здоровье, о Ваших занятиях, о Вашем художественно-поэтическом творчестве и т. д.… Уже ли Ваша лира смолкла — не допускаем этого!
Живое изучение страны ведется также; благодаря Вашей последней инструкции для ловли насекомых наша энтомологическая коллекция за последнее (минувшее) лето богаче и разнообразнее… Предстоящее лето мы будем собирать естественно-исторические коллекции и в монгольском Алтае, и в низовье Эцзина.
Ваш П. Козлов.Хангай, исток Онгийн-Гола. 29 ноября 1925 года».
От Горация до военно-морского флота
Петр Козлов напрасно беспокоился — лира Андрея Петровича смолкла только с его смертью. Свои последние стихи он написал уже в блокадном Ленинграде, умирая от голода и холода. Он блестяще разбирался в мировой литературе. Переводы Горация, сделанные Андреем Семеновым-Тян-Шанским, считаются образцовыми — ученый не только свободно владел латынью, но и нашел способ передать на русском языке непривычную для нас ритмику древнеримских стихов. Его собственные философские строки тоже в какой-то степени сходны с лапидарными, емкими произведениями Античности.
«Как бы тебе ни казалось
Печальным и мрачным сегодня,
Верь, что тебе принесет
Завтра и счастье, и свет».
Андрей Семенов-Тян-Шанский, февраль 1941 года
Серьезное увлечение литературой с его стороны неудивительно — первоначально именно ее он выбрал в качестве будущей профессии, поступив на историко-филологический факультет Петербургского университета, который позже сменил на физико-математический. Уже погрузившись в энтомологию, ученый продолжал заниматься и филологией. В частности, написал серьезную работу «Сокровенные страницы биографии Пушкина» — поэт был ему особенно интересен, большинство его стихотворений Андрей Петрович знал наизусть. Помимо литературы, талантливый энтомолог разбирался и в музыке, которую страстно любил. Да и в живописи он был подлинным знатоком, даже сам писал картины.
Успевая делать энтомологические открытия и переводы Горация, писать научные работы, стихи и картины, Андрей Семенов-Тян-Шанский находил время еще и разобраться в такой сложной теме, как история отечественного военно-морского флота. И занимался он ею отнюдь не на любительском уровне. В октябре 1907 года, буквально через пару лет после окончания Русско-японской войны, он сделал доклад «О направлении в развитии русского флота» в Лиге обновления флота. Год спустя за ним последовали два доклада в Клубе общественных деятелей: «Ближайшие задачи обновления флота» и «Наши ближайшие задачи на Дальнем Востоке». На эту тему он выпустил и несколько статей.
«Мы в настоящее время достраиваем или строим суда, заказанные без всякой системы, выбранные совершенно произвольно, без всякого определенного, руководящего плана, проявляя при этом еще и обычные запаздывание и недальновидность. Суда эти, спроектированные без достаточно дальновидного расчета, значительно устаревают еще в постройке, на стапеле… некоторые же из них оказываются к окончанию постройки и совершенно устаревшими или совсем не отвечающими своей цели вследствие искаженной первоначальной идеи проекта…»
Андрей Семенов Тян-Шанский «О направлении в развитии русского флота»
В своих работах Андрей Петрович вполне со знанием дела рассуждает о характеристиках боевых кораблей, о том, насколько важно воссоздать военно-морской флот на Дальнем Востоке, и даже о перспективах развития морской авиации. Когда грянула Первая мировая война, сделанные им обзоры боевых действий флота отличались содержательностью и глубоким пониманием вопроса.
«Умер без сознания смерти»
Последняя война, которую видел этот разносторонний человек, оказалась для него роковой. В июле 1941 года Андрея Семенова-Тян-Шанского внесли в списки эвакуируемых, но он предпочел остаться в родном городе. К этому моменту он уже очень плохо видел и работал на дому, куда к нему приходила помощница — Мария Никольская. Как и многих сотрудников, его уволили с формулировкой «на время войны», и к декабрю 1941 года, когда из-за блокады Ленинграда норма выдачи хлеба была снижена для неработающих до 125 г, Зоологический институт выхлопотал для ученого продовольственные карточки первой категории, по которым полагалось 250 г.
Энтомолог Михаил Римский-Корсаков в письме к Вере Муромцевой от 29 декабря писал: «Андрей Петрович духом тверд и спокоен, хотя находится в тяжелых условиях». С января по март 1942 года умерли два брата и два племянника ученого. В марте погиб и он сам — к невыносимым условиям жизни добавилось воспаление легких, от которого Андрей Семенов-Тян-Шанский уже не оправился. Последнюю открытку, которую он начал писать Вере Муромцевой, ученый уже не закончил, за него ее продолжила Мария Никольская.
«Пишу Вам, дорогой друг мой, в самых тяжелых условиях… Дорогая Вера Михайловна, это последние строчки к Вам Андрея Петровича, которые оборвались, не закончившись, как оборвалась его жизнь, еще полная содержания и энтузиазма. Он умер 7 марта на руках у Марфуши без сознания смерти. Распорядиться не успел. В Ленинграде остался один только Владимир Вениаминович… Смерть его для нас не была неожиданной, так как за последнее время он заметно ослабел и потом слег с воспалением легких. Целую Вас крепко, дорогая, знаю, какой это удар для Вас. М. Никольская».
Незадолго до войны Андрей Петрович привел в порядок дела и передал в архив свою переписку. Он прилагал все усилия, чтобы сохранить кабинет своего отца, осознавая, какую ценность имеют собранные им документы и архивные материалы. Даже умирая от голода в блокаду, ученый не продал и не обменял на еду ни один предмет из мемориальной коллекции, продолжая сохранять их в надежде создать музей своего отца — Петра Семенова-Тян-Шанского.
Сейчас над воплощением его мечты, во имя которой он фактически принес себя в жертву, работает Фонд сохранения наследия Петра Петровича Семенова-Тян-Шанского и его потомков. Статус музея квартире пока еще не присвоен, но хотелось бы верить, что чаяния Андрея Петровича в конце концов сбудутся.
Благодарим Фонд наследия П. П. Семенова-Тян-Шанского и директора фонда Владимира Семенова-Тян-Шанского за предоставленные материалы и помощь при работе над статьей.