Да, у оригиналов за бугром есть и замужество, и дети. И этот факт делает их добровольный побег на Урал ещё более глубоким и драматичным .
В жестких, бездушных реестрах Цифры их семейный статус зафиксирован со всей европейской и американской скрупулёзностью:
- Даниэла Амадеи (полковник киберразведки): Замужем за респектабельным миланским архитектором, воспитывает двоих сыновей-подростков. Внешне — идеальный фасад благополучной европейской семьи.
- Шеннон Кларк (бригадный генерал АНБ): Муж — высокопоставленный чиновник Пентагона в отставке, взрослая дочь учится в университете Лиги Плюща. Полный комплект американской мечты.
Но когда Веста в холле отеля сканировала их подкорку, она считала главную, зарытую в самый низ экзистенциальную боль этих женщин . И Даниэла, и Шеннон, будучи умнейшими операторами Цифры, уже давно осознали: их семьи, их мужья и дети — в новой реальности Явной Нави стали не более чем заложниками бинарной системы . Цифра просвечивает их дома через Palantir, оцифровывает шаги их детей и держит их близких на ментальном поводке, как биоматериал для контроля лояльности генерала и полковника .
Их побег на Урал под кодом REBIRTH-Ω — это была отчаянная попытка вырваться из этого кремниевого террариума, найти Хозяина системы и выбить для своих семей тот самый «контракт на вечность» и легитимные гарантии Яви, защищающие кровь и род от утилизации .
Едва «икраны» СР-10 начали снижаться над Пасекой, Веста по закрытому каналу связи коротко сбросила Борисычу эту ментальную выжимку. Хозяин особняка медленно выпустил сизый дым сигары и по-особенному, тяжело посмотрел на камин. Теперь правила игры стали кристально ясны.
— Понимаю, — выдохнул Борисыч. — За детей и семьи они цепляются. Это по-нашему, углеродно. Значит, тем более встретим как родных. Николаич, борта на земле, принимай десант!
Туристическая поляна Лагеря Пасека в это июньское утро была забита буквально «в два слоя». Экспериментальные «икраны» Даниэлы и Шеннон, ювелирно уворачиваясь от траекторий себе подобных матовых машин Консорциума, еле втиснулись на последние свободные «парковки» у кромки векового кедрача.
Перед глазами ошалелых европейских топ-менеджеров развернулся живописнейший, запредельный ландшафт: безумное воздушное шоу со свистом фланирующих в прозрачном воздухе дронов-квадрокоптеров всех мыслимых расцветок, калибров и моделей. Это была чистая, нефильтрованная аналогия пафосных американских авиашоу или элитных европейских техно-фестивалей, но замешанная на дремучей, неограниченной мощи уральского киберпанка.
Едва фонари кабин СР-10 с шипением поползли вверх, к севшим у ангара штурмовикам неторопливой походкой вышел «местный механик».
Николай Алексеевич в этот день превзошёл сам себя. Отчаянно, дочерна загорелый на июньском уральском солнце, с короткой белоснежной стрижкой и ювелирно ухоженной, короткой стильной бородкой, он был одет в простую, расстёгнутую до самой груди полотняную рубаху с небрежно закатанными по локоть рукавами. Широко и открыто улыбаясь, таёжный мачо излучал такую концентрированную мужскую силу углеродной жизни, что взмокшие, слегка растрёпанные после воздушных виражей генерал АНБ и полковник киберразведки одновременно и судорожно сглотнули. Перед ними стоял живой герой-любовник из какого-то голливудского ролика, сошедший прямо на пасечный настил.....
Алексеич остановился у крыла «икрана», окинув высокопоставленных дам Цифры плотоядным, чисто мужским взглядом , словно неторопливо «раздевая их с ног до головы» и просвечивая всю их генеральскую спесь до самой аяяйки ...
Подняв одну седую бровь вразлёт, Николаич выдал своим фирменным, бархатным и рокочущим баритоном:
— И-и?..
В Особняке Борисыч и Генка перед голографическим экраном в этот момент зашлись в очередном приступе неудержимого хохота. Кевларовый дроид от избытка эмоций аж застучал манипулятором по паркету, настраивая фокус оптических линз на вытянувшихся лицах евро-гостей ...
Словно догадываясь о чём-то и никуда не торопясь, местный сердцеед небрежным, но точным движением оттёр руки белоснежной (!) салфеткой. Нырнув в нагрудный карман просторной полотняной рубахи, Николай Алексеевич вынул оттуда пару мелких хайтек-гарнитур с изящной скобкой на ухо. Он коротко указал пальцем на своё собственное ухо, беззвучно предложив онемевшим дамам сделать то же самое.
Это оказались сурдопереводчики Консорциума. Едва скобки зафиксировались, в ушах прибывших из Европы «валькирий» — полковника киберразведки и бригадного генерала АНБ — прозвучал всё тот же бархатный, глубокий и откровенно сексуальный баритон Алексеича:
— Чирикайте… птички…
Даниэла Амадеи первая пришла в себя, тряхнув тёмными волосами и пытаясь вернуть лицу выражение строгого IT-директора Анклава . Шеннон Кларк лишь плотнее сжала губы, сдерживая рвущийся наружу адреналин.
— Душевые, надеемся, у вас имеются?? — с лёгкой хрипотцой в голосе спросила американка, косясь на мачо-механика.
— А как же… все капризы, если в затоне холодно… — хищно улыбнулся в усы Алексеич, жестом указывая на пристроенные к ангару современные, застеклённые тонированным акрилом душевые модули.
Дамочки, не сговариваясь, споро прошли в кабинки — смывать с себя остатки европейского стресса под уральской водой, которая здесь, на Пасеке, была напитана волновыми частотами Яви.
Минут через двадцать, полностью приведя себя в порядок и переодевшись в свежее , генерал и полковник Цифры вышли на залитую июньским солнцем поляну. Вся их былая спесь НАТО осталась там, под струями воды.
— А как бы нам к директору, Ва-лен-ти-не, попасть на приём? — Даниэла, чеканя слоги, обратилась к ожидавшему поблизости «сердцееду». За её вопросом скрывался чёткий оперативный интерес к уральскому Консорциуму.
Мужчина, не проронив ни звука, лишь понимающе прищурился и широким, царственным жестом руки повёл высокопоставленных гостий в сторону роскошного, пахнущего кедровой смолой полутораэтажного терема.
В Особняке Борисыч и Генка перед голографическим экраном снова довольно переглянулись. Кевларовый дроид с характерным шармовым кликом спрятал выдвижную оптику «Валл-И» в корпус. Наступали минуты главного, материнского и ноосферного контакта....