Трагический день 22 июня 1941 года каждый переживал по-своему. Люди оставили тысячи воспоминаний, самыми известными из которых стали воспоминания и записи писателей и поэтов.
Как встретили первый день войны советские писатели
22 июня 1941 года каждый из писателей переживал по-своему. Но все, кому позволял возраст, шли на войну добровольцами.
Константин Симонов: «Я был наивен как мальчишка»
Советский писатель, поэт и военкор Константин Симонов перед началом войны так характеризовал обстановку:
«Чем дальше фашисты шагали по Европе, тем большее чувство душевной стесненности вызывали у меня наши лояльные отношения с этими завоевавшими Европу людьми… Хорошо помню, это было общее чувство».
21 июня 1941 года Константин Симонов находился в Москве. Он только что вернулся в город — был на курсах военкоров. Его вызвали в Комитет радио и попросили написать две песни на антифашистскую тему. Утром 22 июня он начал писать и поэтому долго не подходил к телефону. А когда в 2 часа дня все же поднял трубку, узнал новость — началась война.
«Я сейчас же позвонил в политуправление, — вспоминал поэт позже. — Мне ответили, чтоб перезвонил еще раз в пять». После звонка Симонов вышел на улицы столицы и пошел в Союз писателей, где состоялся митинг. Его товарищи договарились ехать на фронт вместе, но судьба решила по-своему. Уже 23 июня первые 30 человек были вызваны в политуправление и распределены по разным военным изданиям. Симонова распределили в армейскую газету 3-й армии в Гродно.
Дневник писателя сохранил такую запись от 23 июня: «Шинель была хорошо пригнана, ремни скрипели, и мне казалось, что вот таким я всегда и буду. Не знаю, как другие, а я в эти первые два дня настоящей войны был наивен, как мальчишка».
Перед отъездом на фронт Симонов зашел в райком партии и получил удостоверение кандидата в партию.
Виктор Некрасов: «Не время сидеть в театре»
Знаменитый советский писатель, автор романа «В окопах Сталинграда» Виктор Некрасов как раз перед началом войны отпраздновал свое тридцатилетие — день рождения у него был 17 июня. А через пять дней началась война. В это время Некрасов служил актером в театре Красной армии в Ростове-на-Дону.
Некрасов вспоминал, как 23 июня 1941 года испытал жгучее чувство стыда, читая перед уходящими на фронт солдатами стихотворение «Победа будет за нами!» Николая Асеева. Потому что они шли биться с фашистами, а он — всего лишь читал стихи.
Все актеры имели бронь, но вся труппа театра написала заявление в военкомат чтобы уйти добровольцами. Но мобилизовать согласились только Некрасова — у него уже была военная специальность сапера. Он созвонился со своей матерью Зинаидой, которая работала врачом и жила в Киеве. «Я рада, что тебя призвали, — сказала ему мать. — Не время сейчас в театре на брони сидеть».
Виктор Некрасов прошел почти через всю войну. Он был демобилизован в 1944 году по ранению. Его повесть «В окопах Сталинграда» принесла ему Сталинскую премию.
Борис Васильев: «В живых остался я один»
Будущему советскому писателю Борису Васильеву было 17 лет. Он жил в Воронеже. 22 июня 1941 года он с приятелями шел купаться, но не дошел — началась гроза. Подростки спрятались на крыльце школы и бурно радовались каждому раскату грома, когда из школы вышел директор и сказал: «Война, мальчики…» Лицо директора было серым. Школьники восприняли сообщение радостно — наконец-то война! И закричали «Ура!» Из четырех мальчиков в живых к 1945 году остался только один — Борис Васильев.
Он вспоминал, как прибежал домой и увидел, что мать разглядывает карту европейской части России. Оживления сына женщина не разделяла, Васильев увидел, что карта залита слезами.
Василь Быков: вскоре стало страшно
17-летний Василь Быков встретил 22 июня на территории Украинской ССР. Начало войны не напугало его. Ведь совсем недавно была Финская война и освобождение Западной Белоруссии. Все надеялись, что и война с Германией окончится так же быстро и непременно победой. Но очень скоро стало страшно. Когда немцы заняли Гомель и Минск, Василя с товарищами мобилизовали на рытье окопов. Месяц он копал траншеи где-то под Пироговкой, а потом, чтобы не попасть в окружение под Киевом вместе с колонной других ополченцев ушел в Белгород.
«Стояла невыносимая жара, — писал Василь Быков позже в книге воспоминаний “Жестокая правда войны”. — В селах и городках, которые мы проходили, нас провожали женщины и девушки, выносили еду, угощали фруктами, махали платками. Некоторые плакали… На окраине древнего Глухова девушка с черной косой подбежала ко мне и поцеловала — то был первый в моей жизни волнующий девичий поцелуй».
В Белгороде Быков был задержан — его едва не расстреляли по подозрению в шпионаже — подвела карта из школьного учебника, на которой подросток отмечал линию фронта. Но часовой позволил ему сбежать.
Василь Быков был призван в армию в 1942 году. Служил командиром взвода в артиллерии. Победу встретил в Австрии. Писать начал после демобилизации в 1947 году.
Олег Корнильцев: На нас идет Германия!
А вот сибирскому писателю Олегу Корнильцеву было в 1941 году всего 6 лет. Семья жила на станции Окуловка между Москвой и Ленинградом. Писатель вспоминает о первом дне войны в биографической повести «А у воды бежала трясогузка».
Он вспоминает, что 22 июня дети испытывали почти праздничное возбуждение. Из распахнутых окон до них доносилась речь наркома Вячеслава Молотова. Никто не сомневался что «Наше дело правое! Враг будет разбит! Победа будет за нами!» Дети маршировали по улице и кричали:
Внимание! Внимание!
На нас идёт Германия!
Нам Германья нипочём!
Бьём Германью кирпичом!
Взрослые на улице говорили, что прошлый год был грибным — к войне; что война закончится через 40 дней, позже — что через 40 недель. Женщины вспоминали о кровавых тучах и других знамениях, предвещавших войну. А первую бомбежку железной дороги Олег и его товарищи проспали, чем были крайне недовольны. Позже будущий писатель с мамой уехал в эвакуацию в Сибирь.
Как встретили 22 июня 1941 года поэты
Поэты встретили первый день войны, быть может, более остро, чем прозаики. Многих терзало предчувствие будущих тяжелых событий.
Александр Твардовский: «Еду в Москву»
Советский поэт Александр Твардовский оказался лаконичен в своем свидетельстве о начале войны. 22 июня 1941 года он оставил в дневнике краткую запись: «Война с Германией. Еду в Москву». В июне 1941 года поэт был направлен на Юго-Западный фронт спецкором газеты «Красная Армия». Дважды побывал в окружении — под Киевом и под Каневом. С 1942 года работал в газете «Красноармейская правда». Победу встретил под Кенигсбергом (ныне Калининград).
Марина Цветаева: поменяться с Маяковским
Поэтессу Марину Цветаеву начало войны ужаснуло. В это время она жила в Москве на съемной квартире.
«22 июня — война; узнала по радио из открытого окна, когда шла по Покровскому бульвару», — писала поэтесса в дневнике.
В этот же день она встретилась с писателем Эммануилом Казакевичем в здании Гослитиздата, в бухгалтерии — Цветаева в это время занималась переводами. Ему она сказала такую фразу: «Как же мне нужно сейчас поменяться местами с Маяковским!» Слова эти стали пророческими. 31 августа 1941 года Цветева покончила с собой в эвакуации в Елабуге — ее литературные переводы Гарисии Лорки уже были никому не нужны.
По свидетельствам очевидцев в эти дни она была сильно подавлена, боялась будущего и даже не хотела забирать чемодан со своими рукописями, который стоял под кроватью у ее знакомой — писательницы Марии Белкиной. А когда та стала уговаривать поэтессу забрать его, аргументируя это тем, что дом может вспыхнуть от первой же зажигательной бомбы, Цветаева не на шутку испугалась. «Вы думаете?.. Вы действительно уверены?.. Они могут долететь?! Их могут пропустить на Москву?!».
Анна Ахматова: покориться не заставят!
Анна Ахматова отреагировала на начало войны сдержанно, написав в дневнике о 22 июне только одно предложение: «Первый день войны». В это время поэтесса жила в Ленинграде в доме № 34 на набережной Фонтанки.
Последующие события она описывала так: «Первый налёт. Литейный вечером. По улице тянутся грузовики и легковые машины. Шоферы без шапок, одеты по-летнему, рядом с каждым плачущая женщина… Все писатели уже в военной форме».
Она стала свидетелем тому как из города вывозили детей и деньги, как «хоронили» в Летнем саду статуи Растрелли. Все лето Ахматова провела в Ленинграде — рыла щели для защиты от бомбежек, красила огнеупорной краской балки на чердаке домов. Осенью 1941 года тяжелобольную поэтессу вывезли в Ташкент. Во время войны она написала целый цикл стихов «Ветер войны». Уже в июле 1941 года ее стихотворение «Клятва» звучало по Ленинградскому радио.
И та, что сегодня прощается с милым, —
Пусть боль свою в силу она переплавит.
Мы детям клянемся, клянемся могилам,
Что нас покориться никто не заставит!
Юлия Друнина: ушла на фронт
Московская школьница Юлия Друнина 10 мая 1941 года отметила свое семнадцатилетие. Дневники она еще не вела; литературную деятельность начала позже — в 1945 году. А 22 июня 1941-го, узнав о начале войны с гитлеровской Германией, 17-летняя девочка пошла в военкомат. Больше всего боялась, что война закончится без нее.
В военкомате ей отказали, но это ее не остановило — она пошла на фронт санинструктором и хлебнула горя вдоволь — стала свидетелем самых страшных событий, дважды попадала в окружение, была тяжело ранена и комиссована в 1943 году. В 1944 году она поступила в Литературный институт, а позже написала стихи, которые пережили ее:
Я только раз видала рукопашный,
Раз — наяву и сотни раз — во сне.
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне…"
Была награждена медалью «За Отвагу» и орденом Красной звезды.
Борис Слуцкий: залечь с пулеметом
Советский поэт Борис Слуцкий в июне 1941 года оканчивал учебу в Литературном институте имени Горького. Свои ощущения от начала войны он описывал так:
«То было время, когда тысячи людей, волею случая приставленных к сложным и отдаленным от врага формам борьбы, испытали внезапное желание: лечь с пулеметом за кустом, какой поплоше и помокрее, дождаться, пока станет видно в прорезь прицела — простым и близоруким глазом. И бить, бить, бить в морось, придвигающуюся топоча».
Почти все однокурсники Слуцкого ушли на войну добровольцами. Сам он был мобилизован в июне 1941 года. Начал воевать рядовым, дослужился до майора, неоднократно ходил в разведку, был тяжело ранен. После войны два года восстанавливался, пережил две трепанации черепа. К литературе вернулся только в 1948 году.