Представьте себе двух братьев: одного родного, а другого – приемного. Первый из них – это иврит, он родился в Древнем Израиле, был свидетелем строительства Иерусалимского храма, на нем были написаны священные тексты. Второй – идиш, его дальний родственник по материнской линии, выросший на пыльных улочках средневековой Европы. Их часто путают, но они так же похожи друг на друга, как бородинский хлеб на французский багет.
Давным-давно, примерно во времена царя Соломона, иврит был языком повседневного общения. На нем торговались на рынках, ссорились соседи и признавались в любви. На нем был написан Ветхий завет – по крайней мере, его самые старые и ранние главы.
Когда еврейское государство стало частью великих империй, он был забыт в пользу арамейского, наиболее распространенного языка на Ближнем Востоке. Во времена Иисуса иврит уже стал исключительно средством познания священных книг, а простые люди на нем практически не говорили.
Однако, древний язык не исчез совсем, он просто переквалифицировался, стал молитвенным и научным. Тысячу лет иврит существовал исключительно в синагогах и талмудических школах, став «мертвым» для бытового общения. Правда, продолжали использоваться некоторые выражения и слова.
Всё изменилось после разрушения Второго Храма римлянами в 70-м году нашей эры. Началась эпоха диаспоры, еврейский народ покинул свою родину, и через несколько столетий дети Сиона стали даже дома говорить на языках тех стран, где они теперь жили. Так возникли языки диаспор – горско-еврейский (диалект персидского), ладино (иудео-испанский), идиш (диалект немецкого) и многие другие.
Идиш (дословно – «еврейский язык») зародился на берегах Рейна около тысячи лет тому назад. Это была гениальная лингвистическая шутка. Берём грамматику и базовый словарь немецкого языка, щедро посыпаем это словами из иврита и арамейского (для религиозных терминов) и добавляем щепотку славянских языков.
Даже после изгнания из германских земель идиш сохранился, как язык штетлов, маленьких местечек Восточной Европы. Если иврит был языком небес, то идиш стал языком кухни, рынка и анекдота. Именно на идише Шолом-Алейхем писал про Тевье-молочника, именно на нём бабушки ругали непутёвых внуков. Как говорил один мудрец: «Иврит нужен, чтобы разговаривать с Богом, а идиш – чтобы разговаривать с другими евреями».
К 19-му веку ситуация стала абсурдной. Евреи жили повсюду, говорили на сотнях языков, но не имели своего общего разговорного. Идея возрождения иврита казалась такой же безумной, как попытка заставить древнюю статую заговорить. Но нашёлся человек, который решил, что молчание затянулось.
Этим человеком был Элиэзер Бен-Йехуда, живший до восстановления независимости Израиля в 1858-1922-х годах. Переехав в Палестину, он совершил главный подвиг: заставил свою семью говорить только на иврите. Говорят, его сын Бен-Цион (что значит «Сын Сиона») стал первым за много веков ребенком, для которого иврит был родным языком.
Бен-Йехуде пришлось буквально изобретать современный язык. В древнем иврите не было слов для «электричества», «поезда» или «мороженого». Он брал старые корни и создавал новые слова. Например, слово חשמל (хашмаль) – электричество – взято из библейского видения пророка Иезекииля о божественном сиянии.
Процесс пошел лавинообразно, и в 1922-м году британцы признали иврит одним из официальных языков Палестины вместе с английским и арабским. Когда в 1948-м году возникло государство Израиль, вопрос выбора даже не стоял. Иврит стал государственным языком новой нации.
Почему не выбрали Идиш? Казалось бы, идишем на тот момент владело большинство ашкеназских евреев мира. Логично было бы сделать его официальным. Но тут вмешалась политика и идеология сионизма.
Сионисты хотели порвать с образом забитого человека из штетла. Они стремились создать «нового еврея»: сильного, мускулистого земледельца и воина. Язык молитв и древних царей подходил для этого образа идеально. Идиш же ассоциировался с унижением, погромами и жизнью в гетто.
Идиш был языком ашкеназов, выходцев из Европы. Сефарды (из Испании и Востока) говорили на ладино. Арабские евреи – на своих уникальных диалектах. Советские евреи предпочитали русский, американские, соответственно, английский. Только иврит мог объединить всех.
В итоге иврит восстал из пепла истории, чтобы стать языком стартапов и армии обороны Израиля. А идиш остался великим наследием, языком песен, театра и той самой еврейской души, которая умеет смеяться сквозь слезы. Сейчас на нем говорят только самые упорные евреи-хасиды, которые убеждены, что иврит нужен лишь для общения с Богом.