Где: Центр “Зотов”
Адрес: Москва, Ходынская улица, 2 стр. 1
До: 30 августа 2026
Центр “Зотов” приглашает на выставку “Дом 21. В гостях у художников”. Залы экспозиции стилизованы под квартиры-мастерские ВХУТЕМАСа на Мясницкой, 21. Мы заглянем с вами в пять квартир и узнаем пять историй, но прежде мне хотелось рассказать о самом доме.
Полуротонда Дома Юшкова в обрамлении четырех ионических колонн на высоком цоколе – знаковое место в Москве. Иван Иванович Юшков (1710–1786), чей дворянский род вёл начало от князя, выехавшего из Золотой Орды при Дмитрии Донском и впоследствии крестившегося, был генерал-поручиком, тайным советником, президентом Камер-коллегии, московским гражданским губернатором.
Участок земли «в четвертом квартале церкви Флора и Лавра, что у ворот Белого города» был приобретен в результате удачной женитьбы на графине Настасье Петровне Головиной. Соседний переулок тогда стал называться Юшковым (ныне Бобров переулок).
В обществе Иван Иванович слыл масоном. За домом на Мясницкой, где проходили тайные собрания, закрепилось название «масонский дом генерала Юшкова». По одной из версий, Иван Иванович Юшков заказал строительство дома Василию Ивановичу Баженову, другу по масонской ложе. Проект был окончательно реализован к 1790-м годам, когда заказчик уже скончался. Впрочем, он успел пожить только в нижних этажах, верхние еще отделывались. Дворец чудом пережил пожар 1812 года.
В 1843 году здание приобретает Московское художественное общество, где на базе рисовального «художественного класса» создается училище живописи, ваяния и зодчества.
В 1894 году этаж надворного флигеля заняла семья преподавателя фигурного класса Леонида Осиповича Пастернака, отца поэта. Борис Пастернак в романе в стихах «Спекторский» пишет о доме на Мясницкой: «Когда-то дом был ложею масонской. Лет сто назад он отошел в казну».
В 1912 и 1915 годах во дворе Мясницкой 21 (ныне д. 21, стр. 5, и д. 21, стр. 8) были построены два доходных дома из красного кирпича, оснащенных лифтами и всеми инженерными удобствами(что было редкостью для того времени). Большинство квартир шло под сдачу, но несколько помещений на верхних этажах было выделено художникам под мастерские.
В 1918 году на базе училища были организованы Высшие художественно-технические мастерские (ВХУТЕМАС), где располагалось и общежитие студентов. В последующие годы в жилых строениях на Мясницкой, 21, поселилось еще больше работников искусств. Один из них, поэт Николай Асеев, в 1926 году описал атмосферу и характер жизни в домах, притаившихся во дворе ВХУТЕМАСа: «Двор асфальтовый, углубленный двумя девятиэтажными махинами, похож на пересохший бассейн с выпущенною из него водою. На дне этого бассейна трепещется мелкая ребячья рыбешка. <... > Под воротами всегда прохладно и сыро; они напоминают лазейку в подводном гнездовье каких- то незапомнившихся названий рыб. И действительно, в нее, в эту лазейку, то и дело шныряют невиданные экземпляры. Художники - дом принадлежит ВХУТЕМАСу - в бархатных беретах и перемазанных краской штанах тащат этюдники и не пролезающие в калитку картоны. Плакатисты со свернутыми в трубку ватманом и бристолем выскальзывают из-под ворот, разбегаясь по всевозможным учреждениям. А ночью запыленное электричество освещает по окнам согнутые фигуры - вычерчивающие, вырезающие, закрашивающие полученные днем заказы: схемы, диаграммы, плакаты. Дом мой, дом, в котором я живу, - самый настоящий богемский приют, своеобразный Латинский квартал <... >, московский Монпарнас».
Нынешняя выставка посвящена людям, которые жили в “московском Монпарнасе”, художникам, которые здесь творили и жили: принимали гостей, растили детей, готовили еду, влюблялись, сходились и расставались.
Один из ярких примеров – третья жена Фалька Раиса, которая жила с мужем в одной из квартир.
В квартире у Фалька и Идельсон регулярно собирались однокурсники Раисы, создавшие Общество художников-общественников. Ангелина Щёкин-Кротова, четвертая жена Фалька, писала: «Ученицы Фалька рассказывали мне, как интересно и весело проводили они вечера в квартире Фальков: Роберт Рафаилович показывал репродукции французских художников - Гогена, Матисса, Ван Гога и, конечно, Сезанна ... Смотрели также книги с репродукциями русских художников. Фальк очень любил Рокотова, Врубеля, Рябушкина и Борисова-Мусатова. Он придумывал интересные шарады на темы известных картин, и их разгадывание вызывало всеобщее веселье”.
Раиса последовала за Фальком в творческую командировку в Париж, а вернувшись через год, уже одна, вышла замуж за Александра Лабаса, в 1933 году родив сына Юлия. Но через пару лет Лабас встретил свою будущую третью жену — выпускницу Баухауса Леони Нойман, которая переехала к нему. Все они жили в одной квартире вплоть до эвакуации.
Юлий Лабас впоследствии вспоминал: «В октябре 1943 года, к моменту нашего возвращения из эвакуации, квартира наша уже была разгорожена фанерными стенками на несколько закутков. К нам подселили две пролетарские семьи. Отец же после очень долгих мытарств получил новую однокомнатную квартиру и, отдельно, мастерскую на Верхней Масловке с окнами на стадион "Динамо"».
Итак, 5 квартир.
Квартира без номера - это мастерская любителей шумных компаний Варвары Степановой и Александра Родченко. Родченко так представлял совместную супружескую жизнь: «У нас будет фантастическая обстановка, не правда ли, Нагуатта, мы будем жить странно? Действительность сделаем грезой, а грезу — действительностью». (В переписке художники называли друг друга Король Леандр Огненный и Королева Нагуатта.)
Китайскую игру маджонг привезли в Москву из Лондона в 1925 году. По воспоминаниям Василия Катаняна, мать Лили Брик Елена Юльевна работала там сотрудником российского торгпредства фирмы «АРКОС». Она привезла лишь правила, которые Осип Брик и Луэлла Краснощёкова перевели на русский язык, а первый комплект маджонга Родченко сделал на свой лад. В записях Катаняна сохранилась история создания этого комплекта: «Родченко напилил из старых подрамников 144 плашки, Варвара их раскрасила, беспощадно упростив драконы и иероглифы».
Три масти игры получили каждая свою геометрическую интерпретацию. На стыке двух культур - китайской иероглифики и конструктивистских элементов -была создана своя знаковая система. Игра стала обязательной частью не только дружеских, но и рабочих встреч. Играли ночами до 6-7 утра. Самыми азартными игроками были Маяковский и Лиля Брик.
Квартира 36а.
Художник Петр Митурич, родился в дворянской семье потомственных военных. Митуричи — сербы, несшие военную службу в России еще при Екатерине Великой.
Петр Митурич познакомился с поэтом-авангардистом Велимиром Хлебниковым в 1915-м в Петрограде в мастерской Льва Бруни. Он был очарован философией и поэзией основоположника русского футуризма, “председателя земного шара”. Митурич искал визуальное воплощения идей Хлебникова. В 1922 году Петр Митурич пригласил Велимира Хлебникова, перенесшего малярию и тиф, нищего и бездомного, в деревню Санталово Новгородской губернии. Вскоре после приезда туда Хлебников слёг, поражённый параличом, и умер. Надо было сообщить родным Велимира о его смерти. Письмо получила сестра Вера. С этого момента началась их переписка. Петр Митурич пригласил Веру приехать из Астрахани, где она жила, в Москву. Он получил небольшую комнату-студию в доме на Мясницкой, 21, общежитии ВХУТЕМАСа, где тогда преподавал. Вера жила очень бедно, и приехала на присланные Петром деньги. Так они впервые встретились. В единственной комнате, Митурич, в прошлом офицер, поставил походную палатку, чтобы у молодой женщины была возможность уединиться. Это была любовь с первого взгляда. Петр вспоминал потом, что был ободранным и не способным очаровать девушку нарядами, тогда он предложил ей позировать обнаженным. Так начались семейные отношения.
Сын Май родился в мае 1925 года. Родители ждали девочку и решили назвать её Майей, родился мальчик, но имя менять не стали. Мальчик не сомневался, что станет художником.
“Я обречен быть художником, потому что с детства я видел, в основном, только художников. Я вообще до какого-то возраста думал, что все на свете художники, кроме молочницы и дворничихи.”
Детские рисунки Мая, начиная с самых первых, родители бережно хранили вместе со своими работами. Некоторые из них представлены в экспозиции.
Квартира 51. Александр Древин и Надежда Удальцова, оба — преподаватели ВХУТЕМАСа, располагали двумя комнатами: та, что побольше, была и гостиной, и детской, и мастерской. Большую ее часть занимали бесчисленные холсты на подрамниках. В зале можно услышать разговор между супругами, составленный из их реальных высказываний, зафиксированных стенограммой.
«Лед и пламень - так можно было бы определить эту семейную пару, Надежду Андреевну и Александра Давидовича, - вспоминал их ученик Сергей Лучишкин. - Всегда сдержанная, спокойная, с твердой, непоколебимой и ясной позицией, без какой бы то ни было экзальтации - такова Удальцова. Бешеный, взрывной темперамент, "поиск в никуда" (только он неизменен) и открытое, обращенное ко всем доброе сердце - таков Древин. Тем не менее творческая позиция их была единой. Они очень органично дополняли друг друга».
Квартира 69. «Профессор по деревянной гравюре» Владимир Фаворский занимал тесную комнатку на восьмом этаже. «Когда Владимиру Андреевичу сообщили, что комната для него есть и можно переезжать, Максим [брат Фаворского, в то время заведовавший конным парком. - А.З.] предоставил нам подводу, и мы с Владимиром Андреевичем перевезли то малое и необходимое из мебели, что могла вместить его комната, на Мясницкую улицу, а комнаты, оказывается, еще нет! Владимир Андреевич покорно, не сердясь, выгрузил мебель во дворе и трое суток жил на вещах. Там же и ночевал; надо было сторожить вещи. Когда накрапывал дождь, он укрывался ковром, а мебель мокла и опять высыхала. Проходившие мимо преподаватели возмущались администрацией, но сделать ничего не могли. Кто хотел побеседовать с Владимиром Андреевичем, садились тут же, на ящики с книгами. Мы с Владимиром Андреевичем чередовались на вещах. Но ночью он прогонял меня, боясь, чтобы я не простудилась; я его слушалась и шла ночевать к моей сестре; хотя мне очень трудно было уйти: хлебом меня не корми, а дай провести ночь под звездами…
В конце концов Владимир Андреевич водворился в большой светлой комнате с балконом на восьмом этаже (лифт в те годы, конечно, не работал). Другу Владимира Андреевича художнику Истомину, который тоже преподавал во ВХУТЕМАСе, дали рядом комнатку поменьше. Истомин сказал Владимиру Андреевичу: "Володя, ты график, я живописец; тебе все равно, в какой комнате жить и работать, твоя работа не требует много места; мне же необходима большая комната, чтобы ставить модель". Владимир Андреевич согласился, и они переменялись комнатами».
Из воспоминаний Марии Фаворской (Дервиз), жены художника
«На стенах висели гипсовая маска Пушкина, портрет матери Владимира Андреевича в молодости, писаный ее отцом, архитектором и скульптором Шервудом, и живописный этюд работы самого Фаворского, изображавший его жену Марию Владимировну перед большим стоячим зеркалом. Над столом висела единственная электрическая лампочка, прикрытая бумажкой, на окне занавесей, конечно, не было, а были с подоконника спущены на бечевках пустые консервные банки, куда стекала вода от таявшего на окнах льда. Было бедно, узко, жестко», — вспоминал ученик Фаворского Андрей Гончаров.
Несмотря на тесноту, чуткий к чужим проблемам и горестям Фаворский приглашал к себе пожить нуждавшихся студентов и даже преподавателей, пребывавших в ожидании собственной квартиры. Двери в комнатку Фаворского не запирались. «Мы, его невоспитанные и достаточно нахальные ученики, врывались к нему без предупреждения в комнату в любой вечерний, а иной раз и в утренний час, наивно полагая, что Фаворскому это нравится и доставляет такое же удовольствие, как и нам, его бесцеремонным гостям», — вспоминал Гончаров.
Квартира 52 принадлежала ученику Малевича, мастеру фотомонтажей и оформителю выставок Сергею Сенькину, зрителей ждет интерактивная зона с рабочим пространством, где каждый желающий соберет свой коллаж, соединяя фотографию, лозунг и графические элементы.
25 февраля 1921 года сюда неожиданно приехал товарищ Ленин. «Раз вечером захотелось Ильичу посмотреть, как живет коммуной молодежь», — вспоминала Надежда Константиновна Крупская.
Сергей Сенькин живо описал тот день, вернее ночь: «У нас только что кончилось собрание ячейки. Я по обязанности завклуба пошел закрывать парадную дверь, выходящую на Мясницкую. Было уже около одиннадцати часов вечера, и меня немного удивил стоявший в такое позднее время автомобиль у нашего дома.
Догоняю на дворе ребят, сообщаю об автомобиле. По темной лестнице поднимаемся к себе в комнату. Впереди нас какие-то четыре фигуры ощупью тоже пробираются наверх. Добравшись до площадки, одна из четырех фигур, идущих впереди вас, чиркает спичкой и рассматривает номера квартир.
При свете спички разглядел лицо, очень напоминающее лицо Ленина (он как раз зажигал спички), и я побежал скорее наверх, чтобы посмотреть при свете огня. <… > Коренастый мужчина в меховой шапке, с высоко поднятым воротником — раскланивается со всеми: “Здравствуйте, здравствуйте”. Вглядываюсь… Как будто? Нет…
— Ребята, а ведь у нас Ленин!
Все в кучу. Никто не верит.
Наконец гурьбой, подталкивая друг друга, вваливаемся.
— Здравствуйте, товарищ Ленин! Мы вас не узнали. Нам всем хочется с вами поговорить.
Переводим дух — все слова вышли.
Владимир Ильич внимательно и с веселым лукавством оглядывает нас и спрашивает:
— Ну что же, расскажите, как живете».
Друзья! Если обзор понравился, пишите комментарии и ставьте лайки (это очень мотивирует на новые статьи)
Подписывайтесь на мой Телеграмм-канал, чтобы не пропустить новые выставки.
Ваша Елена Сегал -
Популяризатор искусства
#Зотов #Дом 21 #выставки_Москвы #Шедевральные_маршруты #куда_пойти_в_Москве