Февраль 2019-го стал для одной семьи из Калининградской области черным. В приемном отделении психиатрической клиники оборвалась жизнь 15-летней Ангелины Разиньковой из Гусева.
Гибель этой девочки тогда потрясла всю страну. Общественность не могла смириться с мыслью: как в XXI веке, в стенах учреждений здравоохранения, ребенок оказался брошен на произвол судьбы в момент, когда каждая минута была на счету?
«До конца верили, что обязательно помогут и спасут»
Пройдя через невыносимую горечь утраты, мама погибшей Оксана Мартиновская собралась с духом и открыла журналисту «КП» завесу того, что творилось с ее дочерью в последние, мучительные дни.
– Гелечка умерла у меня на глазах, – со слезами на глазах рассказывала Оксана. – Мы с ней прошли настоящий ад: нас швыряли из одной клиники в другую, медики словно специально не замечали, как ребенок тухнет на глазах. Мы с доченькой до самого конца верили – ведь обязательно помогут, обязательно спасут.
По воспоминаниям матери, недуг подкрадывался к Ангелине маленькими шажками. Девочка время от времени жаловалась на боли в ногах. Особенно доставала левая конечность – в 2017-м она получила там перелом, и с тех пор периодически давала о себе знать тянущими болями.
Семья обратилась в местную Гусевскую больницу к травматологу-хирургу, где девочка прошла полное обследование. Биохимический анализ крови, показатели гемоглобина и уровень сахара – все оказалось в пределах нормы.
Но 11 февраля 2019 года все резко изменилось. Ангелина почувствовала сильнейшее недомогание, голова пошла кругом, началась рвота. В Гусевской больнице ее срочно положили в стационар и поставили капельницу. Уже наутро медики выписали направление в Калининград, и школьницу на скорой повезли в детскую областную больницу.
«Из лечения – только капельницы с глюкозой»
Нейрохирургическое отделение детской областной клиники стало для Ангелины и мамы местом, где они провели девять дней в ожидании хоть какого-то ответа. Оксана не отходила от дочери ни на шаг – они вместе лежали в палате. За все это время врачи так и не смогли определить, что же на самом деле происходит с организмом пятнадцатилетней пациентки.
– Поначалу медики грешили на тяжелый гастрит, ведь девочка совершенно отказывалась от еды, – вспоминала Оксана. – Ее покрутили на МРТ-аппарате, просветили на компьютерном томографе, сделали УЗИ и ФГДС. Результат – ноль. А 13 февраля ситуация стала критической: Геля перестала чувствовать ноги, не могла самостоятельно стоять, рвота не прекращалась ни на минуту, постоянно теряла сознание. Мне приходилось катать ее на инвалидной коляске. Из лечения – только капельницы с глюкозой и витаминами, которые еле-еле поддерживали ее силы.
Лечащий врач, не видя других вариантов, направил девочку к детскому психиатру. Специалист провел осмотр и выдвинул гипотезу о тяжелейшей депрессии и каких-то нарушениях в голове. На этой почве был выписан бланк направления в областную психиатрическую больницу – на 21 февраля.
Ночь с 20 на 21 февраля запомнилась матери как кошмар:
– У моей девочки внезапно пропал слух, пропал голос, она начала задыхаться прямо на глазах, – описывала Оксана. – Вечером я срочно вызвала дежурного врача. Та, посмотрев на ребенка, выдала таблетку глицина и посоветовала «попробовать поспать». А утром, когда мы уже готовились к выписке, наш лечащий врач даже не удосужился осмотреть Ангелину, хотя я подходила к нему и твердила, что ей невероятно плохо. Он только махнул рукой – мол, быстрее собирайтесь и везите в психиатрическую. К счастью, медсестра не прошла мимо: измерила давление – оно было критически низким, а пульс зашкаливал за 150 ударов в минуту.
Добраться до назначенного места предстояло самостоятельно. Все машины скорой помощи были заняты. Оксана едва дотащила дочь до такси, которое пришлось вызывать за свой счет.
«Может, домой отправим?»
В первой психиатрической лечебнице, куда привезли Ангелину, врачи собрали консилиум. По словам мамы, среди прочих вариантов развития событий прозвучала фраза, от которой кровь стыла в жилах:
– Может, вообще домой вас отправить?
Ангелина, не имея сил даже сидеть, томилась на стуле в коридоре в ожидании вердикта. Девочка то и дело закрывала глаза и едва слышно шептала:
– Мамочка, я хочу в палату, я больше не могу.
В итоге консилиум принял решение: направить пациентку в другую психиатрическую больницу. Расстояние до нее превышало двадцать километров. Скорой помощи в очередной раз не оказалось под рукой. Мама вызвала такси и, на руках неся дочь к машине, не удержала равновесие и упала. Прохожие помогли подняться обеим.
«Я заглянула Геле в глаза и испугалась до дрожи»
Примерно через час после прибытия в приемное отделение больницы сердце Ангелины остановилось. Но и эти последние минуты превратились для матери в бесконечность:
– Я заглянула Геле в глаза и испугалась до дрожи: зрачки пульсировали, то распухали до всей радужки, то сжимались в едва заметную точку, – вспоминала Оксана сквозь слезы. – Она прошептала, что ничего не видит, что ослепла.
Медсестра, взглянув на едва дышащую девочку, задумчиво произнесла: «А как мы у нее анализы-то брать будем?» Но тут же добавила, что пациентка должна лично расписаться в бланке:
– Она всучила нам листок и ручку. Я стояла в полном оцепенении. Пыталась усадить Гелю. И в этот момент лицо дочери исказилось в страшной судороге. Я взвизгнула от ужаса, – рассказывала мать.
Дальше, по ее словам, все поплыло перед глазами. Вокруг лежащей на полу Ангелины закипела суета. Кто-то сделал укол, медбрат в красном, вспотевшем от напряжения лице начал массаж сердца. Когда, наконец, прибыла скорая, было уже поздно – девочки не стало.
– Я аккуратно вытерла ей лицо, надела чистую одежду. Потом приехали следователи, задавали вопросы... Этот кошмар не стереть из памяти никогда, – говорила Оксана.
Экспертиза: сердце и онкология
Судебно-медицинская экспертиза назвала причину смерти: левожелудочковая недостаточность. Никаких проблем с сердцем у Ангелины ранее не наблюдалось. Позже вскрылись и другие обстоятельства – у пятнадцатилетней школьницы было онкологическое заболевание, которое никто не заподозрил.
– Она была абсолютно здоровым, тихим, домашним ребенком, – вспоминала мама. – Обожала рисовать, училась в художественной школе и всерьез мечтала о профессии художника. С удовольствием проводила время с младшей сестренкой, занималась с ней.
Прощание с Ангелиной состоялось 25 февраля 2019 года. Весь родной Гусев пришел проводить девочку в последний путь. Цветов было столько, что не хватало рук, чтобы их нести. Сотни людей – одноклассники, учителя, соседи, совершенно незнакомые горожане – плакали и негодовали. Как можно было допустить такое?
– Родные, одноклассники Гели, знакомые и совершенно чужие люди – все поддерживают меня, – говорила Оксана Мартиновская. – Но я до сих пор не могу осмыслить: как такое вообще возможно? Мы делали ровно то, что говорили врачи! И теперь мне жизненно необходимо знать – кто ответит за смерть моей дочери.
Младшая дочь Кристина в это время ждала сестру дома. Мама не решилась рассказать ей правду – лишь сказала, что Геля уехала:
– В нашей комнате у фотографии Гелечки не гаснет лампадка, я постоянно смотрю на нее, – делилась Оксана. – Кристина подошла, обняла меня и спросила: «Мама, я так скучаю. Когда она вернется?»
Гибель девочки в стенах психиатрической больницы не осталась незамеченной. По итогам доследственной проверки правоохранители возбудили уголовное дело. А губернатор Калининградской области Антон Алиханов высказался по поводу произошедшего в социальных сетях. Отвечая на вопрос одного из подписчиков, он лаконично написал:
– Ситуацию уже разбирают, наказание последует.
«Штраф 15 тысяч за смерть ребенка»
Административная линия расследования подошла к концу в июле 2019-го. Мировой суд признал виновным главного врача детской областной больницы Александра Малярова и оштрафовал его на 15 тысяч рублей за нарушения при оказании медицинской помощи Ангелине Разиньковой. Правильный диагноз, как выяснилось, врачи поставили лишь посмертно. Никакого психического расстройства у девочки не было – только больное сердце и рак, от которого никто не лечил.
После оглашения приговора Оксана Мартиновская снова встретилась с журналистами.
– Все это невыносимо тяжело. Стоит мне вспомнить о Гелечке, и перед глазами встает ее лицо, ее последние мучительные минуты. Я специально не читаю новости по этой теме – слишком больно. В зал суда тоже не хожу, зачем мне эти нервы. Но то, что главврача хоть как-то признали виноватым – уже что-то. Хотя люди, конечно, смеются: штраф 15 тысяч за смерть ребенка. Что тут скажешь. Но начало положено. Параллельно идет административный процесс против самой больницы как юридического лица – будут разбираться с каждым врачом, который имел отношение к «лечению» моей дочери.
Приговор
Областная прокуратура провела собственную проверку и выявила массу нарушений прав пациентки, допущенных в больницах. Руководитель пресс-службы ведомства Ирина Ивонинская официально заявила:
– В адрес министра здравоохранения внесено представление об устранении выявленных нарушений, причин и условий, им способствующих.
Представление было удовлетворено. Главные врачи всех больниц, где побывала Ангелина, понесли дисциплинарную ответственность.
Уголовная часть дела растянулась на долгие два с лишним года. Приговор вынесли лишь 1 сентября 2021 года. На скамье подсудимых оказался хирург детской областной больницы Петр Литвиненко – тот самый специалист, в чьем отделении девять дней наблюдали умирающую школьницу, так и не определив, что с ней происходит.
Суд признал Литвиненко виновным по части 2 статьи 109 УК РФ – причинение смерти по неосторожности в результате ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей. Ему назначили ограничение свободы на 2,5 года и лишили права заниматься медициной на два года одиннадцать месяцев. Однако в силу истечения срока давности от наказания его освободили.
По материалам «КП»-Калининград
Читайте также
Узница концлагеря ищет сестру, которая чудом выжила за колючей проволокой