И стояли барышни у обочин

И стояли барышни у обочин

В коридоре послышался торопливый перестук каблучков. Аня едва успела схватить учебник и уставиться в него, как дверь распахнулась и в комнату ворвался возбуждённо-полётный вихрь. Пространство мгновенно наполнилось радостной свежестью.

– Ты ещё не собралась? – всплеснула руками Кира. – Я так и знала!

Даже сердясь, она светилась такой искренней любовью к жизни, что хотелось немедленно улыбаться в ответ. Ну вот как так у неё получается? Аня тихонько вздохнула с привычной завистью.

– Знаешь, я, наверное, не пойду, – промямлила Аня, теребя учебник хромодинамики. – У меня коллоквиум послезавтра и вообще…

– Что вообще? – вскинулась Кира. – Да за пригласительные на выпускной бал в АКИ любая девчонка девственность отдаст! Нынче, между прочим, они достались институту кинематографии. Будущие актрисы вне себя от счастья.

– Я знаю, но… сессия на носу…

Кира фыркнула:

– Да все и так знают, что у тебя голова восемь кубометров! Всего две девчонки в Космотехе. И одна из них – ты.

– А вторая – ты, – тихо добавила Аня.

– Ну, я – другое дело, я же биохимик, а не электронщик. И, кстати, не сижу целыми днями за учебниками.

Это точно. В студенческом кампусе о бурной жизни Киры ходили легенды. Многие считали её легкомысленной и ветреной кокеткой, поступившей в самый престижный технический институт страны благодаря папиным связям. Всегда смеющаяся Кира кружилась в нескончаемом вихре ярких событий и при этом блестяще сдавала все сессии. Но Аня, несколько месяцев прожившая бок о бок с Кирой, точно знала: никакие высокопоставленные связи тут ни при чём.

Кира решительно подошла к столу и отняла у Ани книгу.

– Ты и так весь семестр науку терзаешь. Уже почти год как живёшь в столице академической мысли, а была хоть где-нибудь кроме аудиторий?

– Была.

– Ага, – хмыкнула Кира, – в лаборатории. И вычислительном центре.

Аня покраснела.

– Кир, ты же знаешь, я не люблю всех этих развлечений. Вот наука – это действительно то, чем стоит заниматься…

Кира проницательно глянула на соседку:

– Боишься, что придёшься там не ко двору?

– Ты такая красивая! А я… моль худосочная.

– Глупости! У тебя отличная миниатюрная фигурка. И ты очень симпатичная.

– Смеёшься?!

Вместо ответа Кира метнулась в свою комнату и через несколько секунд вернулась с большим шуршащим пакетом.

– Закрой глаза! – скомандовала она, мгновенно развернув вертящийся стул Ани к окну.

– Но я никогда не крашусь! Это...

– Да-да, знаю, вульгарно, – отмахнулась соседка, а пушистые кисточки уже щекотали Анино лицо, гладили веки, пушили ресницы.

– Я не это имела в виду, – сконфуженно пролепетала Аня. Кира всегда делала макияж, но это никогда не выглядело вульгарно. – Просто я, наверное, вообще не создана для любви.

Кира расхохоталась – весело и заразительно.

– При чём тут любовь? Речь идёт исключительно о флирте! Бал, музыка, шампанское, мальчики-гусары…

– Какие гусары? – пробормотала Аня.

– Ну, не гусары, так пилоты, – легко отозвалась Кира, нанося завершающие штрихи. – На самом деле пилоты космических кораблей сейчас гораздо престижнее, чем когда-то гусары.

– Неудивительно. Мне до сих пор не верится, что всего через два месяца земной флот отправится к Прегону.

– Да уж. Странно только, что прегонцы именно сейчас решили пригласить нас в гости, после стольких-то лет своих благодетельских визитов.

Аня не очень поняла, к чему относятся нахмурившиеся бровки Киры – к мотивам чужих или к её попытке заглянуть в зеркало.

– Сначала это, – безапелляционно заявила Кира и раскрыла пакет.

Аня ахнула.

– Ага? – тихонько засмеялась Кира. – Облачайся! – и упорхнула к себе.

Элегантно и просто. Серебристо‑серое платье, с перламутровым отливом. Тонкая талия, подчёркнутая широким серебряным поясом. Глубокие серые глаза. Аня замерла перед зеркалом.

– Это я? – выдохнула она.

– Именно это и есть ты, – Кира материализовалась рядом, как золотое облако.

Элегантно и затейливо. Очень красиво.

– Все гусары наши, – задорно подмигнула Кира. – Только ещё один момент.

Она развернула подругу к себе и взмахнула невесть откуда взявшейся яркой тряпицей.

– Что это? – изумилась Аня. – Синий чулок? – от неожиданной обиды невольно задрожали губы.

– Дурочка, – ласково протянула Кира. – Это хроматическая деталь для оживления образа, – и она ловко продела синий шёлковый шарфик в петли на воротничке Аниного платья.

Аня взглянула в зеркало и поразилась: вместо строгой, холодной и чуть печальной красавицы на неё смотрела несомненно утончённая, стильная, но задорная девчонка! Красивая и… живая!

– И стояли барышни у обочин, – промурлыкала Кира, увлекая подругу к выходу. – Им гусары нравились очень-очень…

* * *

АКИ – Академия Космических Исследований – сияла в наступающих летних сумерках. Сиял огромный зал с фуршетными столами вдоль стен, сияли хрустальные люстры. Сияли выпускники в новеньких мундирах космофлота, только вчера получившие свои первые офицерские нашивки и первое, самое желанное назначение: ДЭК, Дальнеэкспедиционный Корпус, первый земной космический флот, готовящийся отправиться к Прегону.

Правда, земным флот можно было назвать с натяжкой: значительная часть технического оборудования кораблей была предоставлена прегонцами. Как и масса других технологических новинок для землян.

Аня скользнула взглядом по залу и невольно задержалась на фигуре прегонского советника – тот чуть склонил треугольную голову, и на его лице, как всегда, будто светились сразу три улыбки, на которые непроизвольно хотелось улыбнуться в ответ, даже несмотря на лягушкоподобность пришельцев.

Кира, проследив взгляд подруги, фыркнула:

– Жабки там опять ламинарию смакуют? Выискали деликатес! Да ещё свежую, – она сморщила носик. – И почему им не подходит консервированная или хотя бы сушёная?

– Ну, они говорят, что только живые или, в крайнем случае, замороженные водоросли сохраняют всю биоинформацию, – рассеянно откликнулась Аня, переводя взгляд на торжественно-праздничных курсантов. Таких счастливых и таких… взрослых!

– Ну да, ну да, «энергетическая подпись Земли», – хмыкнула Кира. – Лирика. А ведь жабки не слишком похожи на бардов.

– Ну, с учётом всех их бескорыстных подарков, они, пожалуй, имеют право на единственную чудаковатую малость, о которой просят.

– Ага, только у нас из-за них вся планета превратилась в ламинариевую ферму, – проворчала Кира, ослепительно улыбаясь: один из красавчиков-курсантов явно двигался в их сторону.

Кира уже вовсю порхала по залу в танце то с одним, то с другим курсантом, а Аня всё никак не могла решиться сделать шаг в сторону от фуршетного стола. Гусары – ох, нет, курсанты, конечно, – с интересом поглядывали на красивую девушку, судорожно вцепившуюся в бокал, но деликатно давали ей время прийти в себя. Да и то сказать – девушек из кинематографического в зале хватало, и были они куда как раскованнее.

Музыка стихла – закончился очередной танец, и к столу подлетела Кира в сопровождении высокого черноволосого, очень красивого, на взгляд Ани, кавалера.

– Сева, Аня, – слегка запыхавшаяся Кира махнула рукой, представляя их друг другу, и подхватила бокал с шампанским.

Кавалер ослепительно улыбнулся – чуть менее ослепительно, чем самой Кире.

– Поздравляю с выпуском, – вежливо сказала Аня. Голос от скрываемой застенчивости прозвучал хрипловато, и она поспешно пригубила сок.

– Знаете, ещё вчера я бы сам себе не поверил, но сегодня… я почти жалею, что мне так скоро в рейд.

Брови Ани изумлённо взметнулись вверх. Сева со странной улыбкой глядел на Киру, и Аня внезапно чётко ощутила, что за его шутливым тоном скрывается что-то большее, чем просто галантность. А Кира – Аня глазам не поверила – вдруг смутилась и порозовела. Исключительно флирт, значит?

– Лёшка! – воскликнул Сева и замахал рукой кому-то за Аниной спиной.

Подошедший лейтенант – невысокий, всего на полголовы выше Ани, худощавый, со светлыми волосами, падающими на лоб – изобразил вежливую улыбку и такой же равнодушно-вежливый поклон.

– Алексей, – он коснулся рукой груди. – Счастлив познакомиться с такими красавицами.

Он опустил руку, и из-под рукава скользнул тяжёлый браслет – связка серебристо-чёрных скруглённых кубов.

– М-6? – изумилась Аня. – Разве курсантов оснащают этой моделью? Это же…

Она прикусила язык и покраснела: всего один бокал шампанского, а она уже болтает о почти секретных разработках! Её, одну из немногих первокурсников, допустили в экспериментальную лабораторию, и вот!

Не менее изумлённый Алексей вскинул на Аню потемневшие глаза и медленно спросил:

– Вам довелось играть роль в боевике? Актрисы имеют дело с современным вооружением?

Аня захлопала глазами, но Сева расхохотался громко и весело:

– Дружище! Я не успел представить тебе: Аня и Кира – студентки Космотеха!

У Алексея дёрнулся уголок рта, и его внимательный взгляд обежал Анину фигурку, оценивая её совершенно по-новому. Оркестр заиграл что-то лиричное. Сева немедленно предложил руку Кире, приглашая на танец. Та бросила острый взгляд на подругу, на Алексея и кивнула.

Алексей шагнул к Ане:

– Позвольте пригласить вас.

Девушка зарделась:

– Я… не очень разбираюсь в танцах.

Глаза молодого офицера весело блеснули:

– Похоже, в технике лучше? Не бойтесь, это медленный танец. И, думаю, нам будет, о чём поговорить во время него.

Показалось ей или действительно в голосе Алексея мелькнула надежда? Что-то горячим комком шевельнулось в груди. Аня глубоко вдохнула, словно перед прыжком со скалы, и решительно кивнула.

* * *

Вроде бы осенний лёгкий ветерок и не был холодным, но Ане казалось, что она вся дрожит – внутри. И Лёша постоянно поправляет воротник её плаща, словно старается согреть.

– Странно, – произнёс он с каким-то даже удивлением. – Обычно в таких ситуациях суровые героические мужчины утешают всхлипывающих женщин, говорят, что расстаются совсем ненадолго, что шесть месяцев – ерунда, ну и прочую подобную чушь.

– А потом разворачиваются и со вздохом облегчения бегут на свои подвиги? – подхватила Аня.

Оба невесело рассмеялись.

– У нас всё как будто наоборот, – вздохнул Лёша. – Не в том смысле, что мне нужно вытирать сопли…

– И точно не в том, что я с облегчением выдохну. Ты же знаешь, мне будет трудно даже дышать без тебя. Но я твёрдо знаю: твоя судьба – звёзды. Ты должен сам увидеть их. А потом рассказать мне, какие они не на голограмме, а на самом деле.

Лёша молча обнял девушку. Аня уткнулась ему в плечо.

– Это будет долгий семестр. Но я выдержу. Буду сидеть в своей лаборатории, ругаться на осциллограф и… – она вытащила из внутреннего кармана небольшую коробочку и протянула ему, – ждать от тебя сигнала.

Лёша открыл коробку и вытащил серебристо-чёрный браслет, очень похожий на штатный М-6, только чуть меньше и аккуратнее. В центре мягко мерцал кристалл-резонатор – не броско, а так, словно свет жил внутри него сам по себе.

– Не многие могут похвастаться, что их любимая девушка разбирается в микросхемах, – Алексей пытался говорить шутливо. – Больше того – разрабатывать их. Это ведь не стандартная прегонская связь?

– Ну да. У них всё построено на чистых, ровных частотах, они считают это признаком «продвинутой цивилизации». А я… я подумала, что наш земной хаос может быть не слабостью, а преимуществом, – Аня улыбнулась, коснулась вставки на браслете и провела по ней ногтем, как по клавише. – Это М-7. Видишь, тут стоит матричный контур. Он не пытается пробиться сквозь помехи. Наоборот, он использует их. Если связь будет глушиться, браслет начнёт передавать сигнал не поверх шума, а внутри него – как будто шептать сквозь ветер… Жаль только, я не успела оптимизировать энергоёмкость.

– Ты сама всё это сделала?!

– Всего лишь модифицировала М-6. Но, – Аня задорно тряхнула головой – с существенными дополнениями. М-7 не боится шума и не пытается его перекричать, он в нём живёт. А ещё, – Аня осторожно взяла пальцы Лёши в свои и коснулась ими маленькой, почти незаметной кнопки сбоку, – если нажмёшь один раз, то я на Земле увижу этот сигнал. Знаешь, просто «Привет, я тут».

– И нажмёшь в ответ?

Аня кивнула.

– Рукопожатие сквозь космос, – задумчиво проговорил Лёша. – Жаль, не поцелуй.

Он притянул её к себе. Вокруг никого не было, но Аня, тем не менее, вспыхнула от смущения и торопливо заговорила:

– Обычная ближняя голосовая связь реализована стандартно. Но в случае чрезвычайной ситуации можно подать тотальный сигнал тревоги. Надо зажать кнопку на пять секунд. Браслет перейдёт в аварийный режим и начнёт посылать сигнал на всех частотах. Только, – она запнулась, – это на самый крайний случай. Потому что потом энергии может не хватить даже на обычное «я тут».

– Ты гений, – ответил Лёша и всё-таки поцеловал её.

* * *

Экран мигнул багровыми звёздочками кормовых огней прегонского корабля. И не только вчерашние выпускники, а ныне офицеры связи Сева с Лёшей, но и гораздо более опытные офицеры непроизвольно затаили дыхание: исторический момент! Сейчас и они, вслед за прегонцами, активируют протокол и уйдут в первый в земной истории гиперпрыжок.

– С богом! – хрипло, не по уставу сказал капитан и коснулся сенсорной панели.

Ничего не произошло.

Капитан надавил на панель ещё раз и недоумённо нахмурился, глядя на монитор, на котором медленно гасли индикаторы готовности.

– Навигатор?

– Мы ничего не меняли в протоколе прегонцев, – быстро отозвался тот. – Да мы и не могли бы. Они и программы, и электронику защитили намертво, – глаза офицера сузились, в них начало медленно проступать какое-то понимание.

– А это ещё что? – вдруг воскликнул первый помощник.

– Жабки сбросили груз! – потрясённо выдохнул Сева. – Прямо перед прыжком. Открыли шлюзы и выкинули водоросли. Как мусор.

Среди присутствующих в рубке прокатился недоумённый ропот.

– О фак! – воскликнул ведущий связист. – Прошу прощения, капитан. Но у нас пропала связь с Землёй. Причём и предпрыжковый отчёт не ушёл, как только что сообщила система.

– И гипердвигатели не отвечают, – хрипло добавил техник, бегая пальцами по сенсорам своего монитора. – Они… как будто спят. Как в зациклившемся прерывании. Какой-то сбой.

– Не сбой, – тихо сказал Лёша, глядя на свой экран. – Это блокировка. Прегонцы что-то сделали с нашими установками.

Капитан резко выдохнул:

– Немедленно вскрыть технические отсеки, где они монтировали свои движки! Жабские замки хоть кувалдой сбивайте!

Лёша первым ворвался в двигательный отсек. И замер.

Там, где должны были стоять массивные прегонские двигатели – те самые, которые обещали отправить корабль землян в гиперпрыжок, – было пусто. Только сиротливые крепления, чистые стыки и ровные панели обшивки, будто ничего и не ставили.

А у стены, прикрученные к полу, стояли три чёрных блока. Небольшие, аккуратные, но от одного их вида у Лёши внутри всё сжалось.

– Это не движки, – прошептал он. – Это… это глушилки. Блокираторы сигналов.

Сева шагнул ближе.

– А это что? Провода? – пробормотал он, наклоняясь над почти невидимыми волосками, уходящими от блоков к стенам и переборкам.

Лёша медленно опустился на корточки, вгляделся в схему – и побледнел.

– Это не просто проводка, – почти шёпотом сказал он. – Это почти наверняка детонационные цепи.

Он быстро шагнул к стене, куда устремлялись волоски, и сорвал одну из панелей. За ней хищно чернели громоздкие цилиндры.

– Так и есть. Заряды.

– То есть, если мы попытаемся отключить эти блоки, корабль разнесёт на атомы? – в голосе Севы зазвенел ужас.

– Похоже, жабы и не собирались вести нас к себе, – прозвучал от двери напряжённый голос подошедшего помощника капитана. За его спиной топтался возбуждённый техник. – Они заманили нас сюда и бросили, попутно заблокировав нашу связь с Землёй.

– Но зачем? – выкрикнул техник, и голос его сорвался. – Зачем им это? Мы же везли им ламинарию! Мы хотели дружить!

На вопрос «зачем» они получили ответ, едва вернулись в рубку сразу после того, как загерметизировали техотсек.

Рубка встретила их возбуждённым гулом голосов и тревожным мерцанием экранов, на которых чернота космоса сменилась россыпью красных точек. Сева невольно охнул, увидев, сколько их.

– Гипердвигатели заблокированы? – быстро спросил капитан.

– Их просто нет, – с ледяным спокойствием ответил первый помощник, хотя кулаки его сжались. – Нападение? Мы – приманка?

Капитан коротко кивнул. Красные точки на тактической схеме уже не были просто точками. Они двигались. Деловито, целеустремлённо – прямо на них.

– Связаться с ними, конечно, невозможно?

Сева и Алексей, уже колдующие над своими терминалами, синхронно кивнули, подтверждая отсутствие связи.

– Контакт через тридцать секунд, – механически произнёс навигатор, и в его голосе не было страха. Только пустота.

Выражение обречённости, на миг мелькнувшее в глазах капитана, сменилось злой решимостью.

– Посты? – коротко бросил он.

– Обе турели в боевой готовности, – мгновенно отозвался техник.

Сева с горечью вздохнул – какое там боевое оснащение у торгового флота? Двадцать неповоротливых грузовых гигантов, которые собрались с помпой прибыть к Прегону, вооружены были откровенно слабо.

Капитан отдал единственную возможную команду:

– Щиты на максимум!

А через полминуты начался ад.

Рой пылающих сгустков врезался в строй земных кораблей.

– Это не механизмы! – испуганно-изумлённый голос техника перекрыл гул энергетических щитов. – Эти… твари – сами живые истребители!

Сотни рассыпающих алые искры шаров устремились к грузовикам – словно свора гончих, бросающихся на медведя. Или, скорее…

– Рыбы-прилипалы, – воскликнул Сева.

– Скорее, пиявки, – с отвращением бросил навигатор.

И правда, на экране тепловизора штурмующие твари выглядели как растягивающиеся комки тьмы, пульсирующие жадным теплом. Они хотели коснуться, присосаться. Выпить энергию.

Щиты нескольких грузовиков уже, похоже, исчерпали резервы. Нападающие твари облепили их так густо, что контуры корветов терялись под ними.

Лёша с ужасом смотрел, как прилипалы раздуваются, разгораются, впитывая энергию земных кораблей. ЭМ-сигнатуры нескольких грузовиков замерцали, потускнели и, наконец, совсем погасли.

Ровный гул щитов вдруг взорвался надсадным хрипом – и смолк. Во внезапной тишине смертельным приговором прозвучали сотни звонких ударов по обшивке.

– Пробой на корме! – закричал техник. – Контуры проседают! Мы теряем питание!

Капитан на миг прикрыл глаза. Но Сева успел заметить, как побелели костяшки его пальцев.

– Смотрите! – вдруг воскликнул Лёша, указывая в самый кран экрана. – Похоже, прилипалам не нравится ламинария.

Сброшенный жабками груз медленно крутился в вакууме, но бросившиеся было к нему огненные твари шарахнулись в стороны, едва коснувшись ледяных глыб.

– Непонятно, – пробормотал капитан. – Но это шанс. – И рявкнул, повысив голос: – Сброс груза! Освобождаем массу, уходим на форсаже! Приготовиться к перегрузкам!

Ни на секунду не задумавшись, Лёша ударил по жёлтой клавише. Кому она сейчас нужна, эта ламинария? Да и нужна ли она была вообще прегонцам? Или это была просто обманка для успокоения землян? Маскировка? Насмешка.

Корабль коротко вздохнул, и тряска сменила ритм.

Сева глянул на экран внешнего обзора. Из люков в космос летели огромные сверкающие глыбы льда. Внутри них, скрюченные и застывшие, темнели пучки ламинарии. К одному из них метнулась новая стая прожорливых прилипал. Жаркий импульс подействовал на лёд как удар исполинского молота. По кубу пошли трещины, быстро теряющие цвет ленты ламинарии начали пузыриться. Куб распался на осколки, и вырвавшиеся наружу фрагменты водорослей стали крошиться, словно пересушенная бумага. Через минуту на месте огромной глыбы остался лишь рой мелких ледяных кристаллов и тёмной пыли.

– Смотрите! – воскликнул техник. – Прилипалы её боятся!

Красные точки на схеме действительно метались. Строй прилипал рассыпался в дёрганую пляску. Одна тварь, уже почти коснувшаяся обшивки, вдруг шарахнулась в сторону и отлетела прочь. За ней – ещё одна, и ещё.

Лёша вдруг подался вперёд, глаза расширились.

– Водоросли… – заговорил он быстро, боясь, что мысль ускользнёт. – В замороженном состоянии их клеточная структура… она как решётка льда с дефектами. Она дробит их энергию восприятия. Создаёт хаотичное поле. Прилипалы ориентируются по чистому сигналу наших корпусов, защитного поля, а это – как туман для радара. Они слепнут!

– Превосходно, – отчеканил капитан. – Разворот! Форсаж! Уходим, пока они слепые!

Корабль взвыл – и теперь это был не стон, а рёв. Они рванули вперёд, сквозь облако летающих ледяных глыб, сбрасываемых с соседних кораблей, сквозь мерцающую дымку распадающейся ламинарии, ставшей их спасением.

* * *

Неимоверным усилием воли Аня заставляла себя сосредоточиться на датчиках. Если добавочный суперконденсатор, внедрённый в саму подложку микросхемы, оправдает ожидания, М-7 можно будет отправлять в серию. Над проблемой энергоёмкости она билась уже несколько недель, засиживаясь в лаборатории до ночи.

Но сейчас мысли метались лихорадочно, не в силах остановиться на рабочих проблемах.

Деликатно прошелестела раздвинувшаяся створка. Кира тихо подошла к столу и поставила перед подругой стаканчик с кофе.

– Молчит? – Кира кинула быстрый взгляд на браслет на Аниной руке.

Аня кивнула, не поднимая головы.

Четыре часа назад по внутренней связи было передано экстренное сообщение: пропала связь с флотом.

Последний полученный от ДЭК рапорт извещал, что объединённый флот прегонцев и землян в расчётное время – через двадцать восемь дней после старта – достиг того самого «чистого», как выражались жабки, сектора, откуда планировал уйти в гиперпрыжок. Флот стабилизировал положение и готовился активировать протокол перехода.

Наступившее после этого радиомолчание стало не просто неожиданностью – шоком. По крайней мере, для Ани – может быть, аналитики полётного штаба и знали, что делать.

Кира неопределённо повела головой и подвинула к себе ближайший стул.

– Знаешь, – негромко произнесла она, – я вот тут думала про ламинарию. Почему жабки требовали именно замороженную ламинарию?

Аня подняла на подругу вопросительный взгляд, благодарная за то, что та не говорит банальности про «надо ждать и надеяться».

– Мне кажется, – продолжила Кира, – что их слова про «энергетическую подпись Земли» – не просто поэтическая метафора. Ведь любой живой организм – водоросли в том числе – хранит в своих клетках информацию о среде обитания. Я думаю, что жабки, с их продвинутой наукой, могут извлекать эту информацию в гораздо большем объёме, чем мы. Возможно, вплоть до траектории движения планеты во вселенной.

На лице Ани мелькнуло сомнение:

– Но ведь они и так знают наши координаты.

– Да, но, возможно, они – не единственные, кто умеет расшифровывать энергетический спектр.

– Что ты имеешь…

Резкий зуммер прервал её вопрос. Аня дёрнулась, сбив локтем стаканчик с кофе. Аварийный сигнал!

– Лёша! – закричала она, прижимая браслет к щеке.

– Ш-ш-ш, – треск, – Аня…

– Лёша!

– Жабы… предатели… – голос Лёши с трудом прорывался через помехи. – Засада… прилипалы… пьют энерг… мы сбросили груз… водоросл… их отпугивают… мы уходим… уведём от Земли… Люблю тебя…

Аня ошалело уставилась на Киру, та ответила ей не менее ошарашенным взглядом.

– Мы должны сообщить… Срочно!

Они выскочили за дверь, словно подхваченные ураганом. Но Кира заметила, как на бегу Аня приложила браслет к губам и выдох сложился в слова «люблю тебя».

* * *

Брифинг уже начался, когда Аня с Кирой шмыгнули в задний ряд маленького конференц-зала.

– …наше текущее видение ситуации. Это результат моделирования, которое выполнялось все три недели с тех пор, как мы получили аварийный сигнал от ДЭК, – голос генерала, стоящего за кафедрой, звучал сухо и беспафосно. – Коротко резюмирую. Прегонцы – вовсе не «добрые старшие братья». Они решали свою проблему. За наш счёт, – только резкий выдох генерала выдал его отношение к ситуации. – Столкнувшись с энергетическими хищниками, которых мы называем прилипалами, прегонцы испугались, что те найдут их планету по энергетическому следу, и решили перенаправить врагов на другую цель. Они использовали наш флот как приманку, заманили его в сектор прилипал и, фактически, бросили на растерзание. Предварительно заблокировав стандартную связь с Землёй.

– Жабы… – прогудел кто-то.

– К счастью, капитан корабля, на котором служит офицер с единственным на данный момент работающим передатчиком, догадался запитать М-7 напрямую от генератора, – генерал сдержанно улыбнулся. – Благодаря этому связь с флотом была восстановлена, и мы получили возможность отслеживать его координаты. Впрочем, – генерал кинул острый взгляд на руководителя радиолаборатории, – проблема добавочной энергоёмкости передатчика решена и корабли новой эскадры уже оснащены партией М-7.

Анин начальник коротко кивнул, подтверждая.

– Также нашим биохимикам, – продолжил генерал, – удалось стабилизировать структуру ламинарии, что позволяет замедлить её стремительную сублимацию. Запасы препарата уже загружены в трюмы.

Теперь кивнул Кирин руководитель.

– Перед нами стоят две задачи. Вызволить ДЭК – для чего по пересекающему курсу мы отправляем скоростную эскадру. И установить цепь защитных кордонов вокруг Земли – на случай, если прилипалы всё-таки приблизятся к планете. Решать эти задачи нужно как можно быстрее. И поэтому сейчас, – голос генерала зазвучал громко и требовательно, – я спрашиваю вас всех: остались ли не учтённые проблемы или сложности, которые могут нам помешать?

Тихий, но не тревожный, а, скорее, одобрительный гул был ему ответом. Генерал цепким взглядом окинул зал и резко опустил руку:

– Итак, мы начинаем.

* * *

– Мы должны лететь! – Кира и Аня выпалили это синхронно, едва вернувшись в лабораторию.

Аня отёрла пот с бледного лица и упала в кресло.

– А нам позволят?

Кира кривовато улыбнулась:

– Должна же я хоть раз в жизни воспользоваться папиными связями? Всё равно все судачат… Эй, ты чего?!

Аня вдруг посерела и почти сползла на пол. Кира бросилась к ней:

– Тебе плохо? Что болит?

– Тошнит, – прошептала Аня, склоняясь к коленям.

Кира замерла со стаканом воды в руке:

– И давно?

Аня подняла на неё измученные глаза:

– Нет, всего второй раз.

– Так. Понятно. И задержка есть? – нарочито спокойно спросила Кира.

– Два месяца, – прошептала Аня.

Кира потёрла лоб и опустилась на пол рядом с подругой. Та, кажется, чуть-чуть оправилась и даже порозовела.

– Да уж, время выбрало тебя неожиданно, – наконец произнесла Кира. – Но это всё равно здорово, я тебя поздравляю!

Аня слабо улыбнулась.

– Но с собой я тебя не возьму, – строго добавила Кира.

Аня вздохнула, соглашаясь:

– Воюй за нас обеих!

– А ты за нас обеих рожай! – весело подхватила Кира.

– Знаешь, – Аня поколебалась, – похоже, так и будет, – она прижала руки к животу. – Там двойня.

Кира расплылась в улыбке. Тихо звякнул зуммер на запястье Ани. Восстановившийся ежедневный привет от Лёши: «Я тут». Аня прижала браслет к губам и так же один раз нажала на плоскую кнопку: «И я тут».

* * *

Каюта была маленькая, но отдельная. Спасибо папе!

На терминале внешнего обзора мерцали в черноте космоса колючие звёзды – белые, жёлтые, оранжевые. Насколько они добры к нам? А насколько мы добры к ним?

Кира потеребила на шее шёлковый синий шарфик. «Синий чулок», подаренный Аней. Кира улыбнулась жёлтой звезде.

Через несколько дней, земная эскадра встретится с убегающим от прилипал грузовым флотом. И, вероятно, с самими прилипалами – беспощадными, жадными. Но злыми ли? Есть ли у этих сгустков энергии вообще понятия зла и добра?

Кира включила лэптоп и вывела на экран фотографию. Аня прислала снимок, на котором стояла у дверей своей лаборатории, сложив руки на плоском ещё животе. На двери над Аниным плечом висела каллиграфически выполненная табличка: «Обочина».

Кира засмеялась, открыла фоторедактор и заменила «Обочину» на крупную красную надпись: «Фронтир!». Подмигнула – и отправила послание.

_____________________________________

Обращаем внимание участников конкурса:

Каждый автор должен написать не менее  10 комментариев с оценкой к рассказам не в своей номинации. Объем комментария не менее 150 слов.

В комментарии оцениваются: 1) содержание (тема, идея, проблема, герои, сюжет); 2) язык произведения (образы, языковые приемы и средства, стиль, грамотность); 3) структура (композиция, элементы рассказа: экспозиция, перипетии, кульминация, развязка).

При выставлении оценки рассказу рекомендуется использовать следующие принципы:

«0 – 2» – рассказ имеет трудно исправимые недочеты по всем трем позициям, перечисленным выше.

«3 – 4» – рассказ имеет существенные недочеты по всем позициям, однако нем есть потенциал, многое можно исправить, доработать.

«5 – 6» – рассказ среднего уровня, имеющий существенные недочеты по 1 или 2 позициям, возможна доработка.

«7 – 8» – рассказ хорошего уровня, в нем могут недочеты по 1– 3 позициям, но они не критичны.

«9 – 10» – рассказ высокого уровня, в нем могут быть несущественные недочеты по 1 – 2 позициям.

Субъективная эмоциональная оценка комментатора выражается следующим образом: например, вы посчитали рассказ хорошим, но лично вам он не нравится, «не ваше» – выбираем 7. Если же нравится, близок к высокому уровню, вы желаете поощрить автора – выбираем 8.