В цитадели Иа Шин Харии наступило очередное утро. Я позавтракал с Цапкаром, и каждый отправился по своим делам: он — к Исдалуилу в архивное управление, сортировать документы и изымать устаревшие по сроку хранения, а я — к себе в замок, в кабинет. Очередной приём душ не ждал, и алхим Ургетариил уже стоял возле моего кабинета. Мы зашли внутрь одновременно.
Хиариила на месте не было. Вместо него в секретарях сидел какой-то безымянный номерной бес. Где был сам Хиариил, я понятия не имел; вероятно, взял отгул, а может, у него были какие-то дела в его министерстве. Во всяком случае, его в приёмной не было.
Когда я подошёл к двери, номерной бесёнок встал, поклонился и доложил:
— В секторе ожидания за ночь скопилось три десятка душ, некоторые довольно скандальные. Когда запускать?
— Когда дам отмашку — сразу начинай запускать. Сейчас Ургетариил сканер прогреет и вперёд, — ответил я.
Я прошёл в кабинет и начал готовиться к приёму очередной партии душ. Рядом суетился Ургетариил, настраивая аппарат для сканирования энерготел.
Через 10 минут Ургетариил подтвердил готовность. Я закрыл папку с текущими документами всяких проектов, подписав отказ по двум из них, так как счел их несвоевременными, эти предложения и крикнул в коридор номерному бесу чтобы запускал души. В кабинет вошел первый посетитель. Им оказалась какая то вредная старушка. Она деловито вломилась можно сказать в кабинет и тут же устроила скандал на ровном месте. Заявила что и в мире мертвых нет порядка, что она при жизни была уважаемым человеком, прошла войну, а мы ее заставили ждать лишние несколько часов в приемной..а она ветеран и имеет право вне очереди... (приведи ее монолог)
Саллос: Бабуль, как вас звать во первых??
Серафима Сергеевна я - ответила та с достоинством - между прочим верующая была...а меня в ад
— Серафима Сергеевна, — я откинулся в кресле, сцепив пальцы в замок и глядя на неё с холодным, бюрократическим интересом. — В вашем деле, которое я только что закрыл, черным по белому написано: «Ветеран тыла». Мы ценим заслуги. Но, видите ли, в чём загвоздка: в мире мёртвых нет понятия «вне очереди». Смерть — это абсолютный демократизатор. Она приходит ко всем одновременно. А вот за то, что вы устроили дебош в приёмной сектора ожидания, пока другие души смиренно ждали, мы можем добавить вам срок.
Её лицо пошло красными пятнами. Она упёрла руки в боки, словно собиралась отчитать нерадивого управдома.
— Монолог Серафимы Сергеевны:
«Это что же за безобразие такое?! Я, значит, всю войну на заводе снаряды точила, недоедала, недосыпала! У меня медаль есть! А тут, на том свете, порядка нет! Заставили бабку в коридоре сидеть! Я, может, простыть там могла! А у меня давление! И вообще, я верующая была! В церковь ходила! А меня — в ад?! Это что за произвол?! Я на вас жалобу напишу! Самому главному напишу! И прокурору! И в ООН! Сейчас небось на все круги ада сразу отправите, да? Пытать будете? Я требую адвоката! И переводчика!»
— Серафима Сергеевна, — я перебил её монолог ровным, не терпящим возражений тоном. — Успокойтесь. Мы оцениваем не столько по грехам и медалям, сколько по состоянию энергоструктур. Ургетариил?
Алхим кивнул и активировал голографическую проекцию сканирующей платформы.
— Встаньте сюда, пожалуйста.
Но едва Ургетариил попросил её встать на площадку сканера, как бабка заверещала дурниной:
— Что? Какой сканер? У меня нет штрихкода! И чипов вживлённых нет! Я даже от полиса ОМС при жизни отказалась! Не дамся! Не имеете права!
— Нам всё равно, есть у вас чипы или нет. Процедура едина для всех... — начал было Ургетариил своим скрипучим голосом.
— И всё равно не надо меня... ска... ска... как вы сказали?! — она попятилась. — Я жаловаться буду! В райком партии!
— Хозяин, как её сканить, если она не даётся? — Ургетариил повернул ко мне свою лысую голову с фасеточными глазами.
— Бабуль, это не опасно. Вставайте уже на площадку. Не задерживайте очередь... — я добавил в голос немного инфернального давления.
Нехотя, бормоча проклятия себе под нос, Серафима Сергеевна всё же подчинилась и встала на светящийся круг. Ургетариил пробежался пальцами по панели управления.
— Состояние тел среднее. Общее повреждение до сорока процентов. Сильнее всего повреждён ментал, до пятидесяти двух процентов. Признаки прижизненной параноидальной шизофрении присутствуют, слабо выраженной. Кроме того... — он прищурился. — Есть деструкт в районе шеи. Какое-то проклятие на ней при жизни было. Учитывая все параметры (всего более пятидесяти параметров определяется сканером), рекомендация сканера — прохождение санации в нашей «операционной» и Камалока. Минус третий уровень. Тот сектор, что для скандалистов и токсичных душ. Сроком лет пять-семь.
Бабка открыла рот от возмущения:
— Какой ещё сектор? Какая Камалока?! Я думала только ад и царство небесное есть!
— Ну... на самом деле миры устроены чуточку сложнее, чем вы думали, — я позволил себе лёгкую усмешку. — Ургет, а я бы поместил её на три года на минус четвёртый. По вибрациям должна выдержать. Зато быстрее раскается в своей скандальности.
Я встал из-за стола и подошёл к панели внутренней связи на стене кабинета.
— Ладно, спорить с показаниями машины — дело неблагодарное. Операционная так операционная. А срок я утверждаю свой: три года минус четвёртый уровень Камалоки. Там тихо, спокойно, и никто не кричит.
Я нажал кнопку вызова и рявкнул в интерком:
— Сектор конвоирования! Два бойца к кабинету архидемона! Живо!
В коридоре послышался тяжёлый топот копыт по каменному полу.
Я посмотрел на старушку уже без тени сочувствия.
— Серафима Сергеевна, вы слышали решение. За отказ от санации срок будет удвоен. Вы идёте добровольно или вас нести?
Она фыркнула, но боевой пыл из неё уже вышел.
— Добровольно... Куда деваться от вас, окаянных.
В кабинет вошли два массивных беса-конвоира в броне.
— Забирайте, — кивнул я им. — Сначала в операционный блок к алхимам для удаления деструкта из шеи. Затем — конвоировать в минус четвёртый сектор Камалоки. Срок — три года.
Бабку взяли под локти с двух сторон. Она ещё пыталась что-то бурчать про права пенсионеров и про то, что «внучке надо позвонить», но конвоиры уже выводили её из кабинета.
Дверь закрылась, отрезая нас от шума коридора. Я вернулся за стол и устало потёр переносицу.
— Следующего запускай! — крикнул я номерному бесу за дверью и придвинул к себе новую папку с делами. День обещал быть долгим.
Дверь за конвоирами, уведшими Серафиму Сергеевну, ещё не успела закрыться, как в кабинет ввалился следующий. Это был подросток, от которого так и веяло юношеским гонором и адреналиновым похмельем. Он был одет в рваную кожанку, а на лице застыло выражение наглого вызова. От него исходил слабый запах жжёной резины и дешёвого парфюма.
— А вы чо, типа, такие крутые демоны? — развязно начал он, оглядывая кабинет с видом хозяина жизни. — Что вы со мной сделаете? Я ни в чём не виноват, это всё камаз. Он выехал на встречку.
Я даже не поднял глаз от нового пергамента. Ургетариил уже выводил на голограмму данные сканирования.
— Ургет, валяй... — я махнул рукой. — Как тебя зовут-то?
— А я чё, в натуре, на допросе, что ли? Какая разница? Вам какое дело... — он сплюнул на пол несуществующую жвачку. — При жизни Лёхой звали.
Ургетариил, не обращая внимания на его хамство, монотонно зачитывал показания приборов:
— Повреждения минимальные. Атман двенадцать процентов, каузал семнадцать, буддхиал двадцать три... Кармическое тридцать два, ментал двадцать семь, астрал тридцать пять. Общий уровень скверны до сорока трёх процентов. Вибрации четыре целых тридцать две сотых герца при эталоне души шесть пятьдесят семь. Матрица жизни основная повреждена на тридцать два процента. Резервная изначально отсутствует, вариант нормы. Повреждено дхармическое тело на семь процентов...
Я наконец оторвался от бумаг и посмотрел на парня. Его наглость начала меня раздражать.
— Хозяин, ему не к нам. Ему к Мурмусу в Чистилище, — заключил алхим, выключая сканер. — Карма не отягощена тяжёлыми грехами, но и светлых дел кот наплакал. Стандартная процедура.
Я вздохнул и потянулся к перу. Дело было пустяковым, но требовало оформления.
— Ну, в Чистилище так в Чистилище.
Я вызвал бесов-конвоиров по внутренней связи. Пока они шли по коридору, я быстро заполнил сопроводительный пергамент, приложил к нему акт осмотра Ургетариила и скрепил всё своей печатью.
В кабинет вошли двое конвоиров. Парень, увидев их, немного сбавил обороты.
— Это куда меня? В рай, что ли?
— Почти, — сухо ответил я, передавая бумаги старшему бесу. — В Чистилище Мурмуса. Там тебе объяснят про встречную полосу и ответственность за свои действия. Увести.
Бесы взяли Лёху под руки. Он пытался ещё что-то вякнуть про «не имеете права», но его уже выволакивали из кабинета. Дверь захлопнулась.
В кабинете снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь гудением аппаратуры Ургетариила.
Дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник Цапкар. В руках он держал увесистую стопку документов, явно прихваченную из архива, чтобы поработать в тишине. Не говоря ни слова, он прошёл к моему столу, сгрузил папки на край и, не теряя времени, направился к камину.
Щелчок пальцев — и в холодном очаге вспыхнуло зеленоватое инфернальное пламя. Цапкар, бормоча что-то себе под нос о бюрократическом идиотизме, начал методично отправлять в огонь несколько верхних бумаг.
— Это мусор, — констатировал он, бросая в камин очередной договор. — Устаревшие по сроку давности. Уже давно расторгнуты, а копии всё ещё пылятся в архиве. Я их утилизировал.
Я сидел в кабинете, монотонно принимая очередные души. Это была рутина: выслушать, просканировать, вынести вердикт. Душа какого-то мелкого казнокрада, душа женщины, отравившей мужа из ревности... День тянулся своим чередом, пока меня не прервал вызов по внутренней связи из главного алхимического центра.
Я активировал кристалл. На голограмме соткался лик главного алхима, выглядевший непривычно усталым, но с явным облегчением в глазах.
**Алхим:** *(голос его звучал официально, но с нотками радости)* Можете поздравить, лорд Саллос. Ваш Соколлос уже в сознании. Приживление донорских частей и восстановление эталона матриц жизни прошло успешно... есть только одно «но».
Я замер, не успев поставить печать на приговоре казнокраду. Сердце пропустило удар.
**Саллос:** И какое же это «но»?
**Алхим:** Во-первых, он не помнит те события, что предшествовали вашей с ним драке. Он помнит только, как работал в своём секретном управлении. Сам момент, когда он вам предал, — он не помнит. И момент нападения на вас он тоже не помнит. И... лучше бы ему это не напоминать. И ещё он спрашивает, когда вы его навестите?
Я медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение, сковывавшее меня все эти дни, наконец-то отпускает.
**Саллос:** Ну что не помнит момент предательства — это очень хорошо. Мне главное, чтобы он был жив и здоров... А что до предательства — там было сильное ментально-телепатическое внедрение. Он от него не защищён, нет у него такого качества. А навестить... ну, думаю, через часок навещу.
**Алхим:** Отлично, так ему и передадим. Мы его ещё понаблюдаем несколько суток... и выпустим.
Голограмма погасла. Я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Война была окончена, цитадель отстроена, а теперь и эта, самая тяжёлая битва, была выиграна.
Я посмотрел на Цапкара, который молча сидел в углу с какой-то папкой.
— Слышал? Всё получилось.
— Я рад, хозяин, — искренне ответил он.
— Вот и славно. А теперь давай закончим с этой очередью из душ. Навестим сына через часок..
Я вернулся к работе, но теперь каждый штамп на приговоре казался мне легче.
В кабинет вошёл сутулый мужчина в спортивном костюме, весь в ссадинах.
* **Сканирование:** «Велосипедист. Сбит грузовиком. Повреждения фрагментарные, но структура стабильна».
* **Решение:** «В плюс пятый уровень. Реабилитация и сборка матрицы».
Следом — шестеро. Четверо из них были лишь светящимися контурами, от которых остались лишь верхняя часть туловища и голова. Их ауры едва теплились.
* **Сканирование:** «Украинские солдаты. Отсутствие половины тел. Структурная деградация критическая».
* **Решение:** «Четверых — в утилизацию. Энергию — в общий поток цитадели. Остальных двоих, у кого структура сохранилась лучше, — в минус двенадцатый уровень. На долгий срок».
Тихий, неприметный бухгалтер. Он вошёл бочком, постоянно извиняясь и кланяясь.
* **Сканирование:** «Чистая душа. Мелкие бытовые грешки. Вибрации высокие».
* **Решение:** «В плюс второй уровень. Быстрая реинкарнация».
Затем — педантичный экономист. Он требовал немедленно предоставить ему финансового аудитора и грозил проверками.
* **Сканирование:** «Стабильная матрица, высокий интеллект».
* **Решение:** «В плюс первый уровень. На 10 лет. Пусть поработает консультантом у наших демонов-экономистов».
Последним в этой партии был здоровенный детина с наколками, от которого разило агрессией даже сейчас, когда его тело было мертво.
* **Сканирование:** «Вибрации на дне. Структура изломана насилием и наркотиками. Скверна почти 90%».
* **Решение:** Утилизация
Я откинулся на спинку кресла и захлопнул последнюю папку. Поток душ иссяк.
— Всё, — я хлопнул ладонью по столу. — На сегодня приём окончен. Обеденный перерыв.
Я встал из-за стола, разминая затёкшую спину. Цапкариллос уже закончил с бумажной волокитой в архиве и выжидающе смотрел на меня из угла кабинета.
**Саллос:** Сперва быстренько пообедаем креветками... потом телепортируемся в алхимический центр.
Цапкар тут же вызвал поваров из замковой кухни. Через пять минут они принесли огромное блюдо с парой гигантских тигровых креветок, несколько голубых мидий в кисло-сладком клюквенном соусе и кувшин холодного лимонада. Мы с аппетитом перекусили прямо за рабочим столом, переоделись из официальных мантий в более удобную одежду и телепортировались в главный алхимический центр Шамбалы.
Служащие центра, предупреждённые о нашем визите, быстро проводили нас до палаты Соколлоса.
Соколлос мирно дремал на кушетке под капельницей с восстанавливающим раствором, но едва услышал, как открывается дверь, встрепенулся и резко сел, сонно моргая. Увидев меня, он замер.
**Саллос:** Ну привет, Соколлос. Рад, что ты выжил.
**Соколлос:** *(растерянно)* Отец? А что случилось?? Последнее, что помню — был в своём отделе, занимался изучением конфискованной у одного беса шпионской следящей техники. Очень любопытная была схема... потом провал... Надеюсь, я ни на кого не напал?
Я переглянулся с Цапкаром и подошёл ближе, положив руку ему на плечо.
**Саллос:** Ну... были кое-какие неприятные события. На цитадель было нападение из Хаоса. Пострадал не только ты. Несколько номерных бойцов в легионе Кауримхатиила вообще пришлось утилизировать, они были невосстановимы.
Лицо моего сына побледнело ещё больше, хотя казалось бы, куда уж дальше для призрака.
**Соколлос:** Я... я ничего этого не помню. Совсем.
— И не надо вспоминать, — твёрдо сказал я, глядя ему в глаза. — Это было мощное ментальное вмешательство извне. Ты стал жертвой очень хитрой атаки. Главное, что всё позади. Алхимы говорят, через пару дней тебя выпишут.
Он посмотрел на меня с такой детской благодарностью и облегчением, что на душе стало тепло. Он снова был моим сыном, а не сломанным инструментом.
**Соколлос:** Спасибо, отец. За то, что спас меня.
Мы пробыли у него ещё полчаса, болтая о пустяках и избегая любых упоминаний о предательстве. Когда мы вышли из палаты, я почувствовал, как огромная тяжесть свалилась с моих плеч.
