Премьер-министр Великобритании Кир Стармер 22 июня объявил, что принял решение покинуть свой пост. Это известие не стало «громом среди ясного неба» — об уходе Стармера говорили достаточно давно, а за несколько часов до заявления британские СМИ сообщили, что канцелярия премьера начала работу по подготовке к передаче власти. Чем запомнился Стармер, почему в последние годы в Британии глав кабмина меняют чаще, чем руководителей малых городов, и изменится ли позиция Лондона на внешнеполитическом контуре? На вопросы «Парламентской газеты» ответил первый замглавы Комитета Совета Федерации по международным делам Владимир Джабаров.
— Владимир Михайлович, как восприняли уход Стармера?
— Эта отставка была ожидаема. Хочу заметить, что после Маргарет Тэтчер (занимала пост британского премьер-министра с 1979 по 1990 год. — Прим. ред.) Великобритания не могла похвастаться сильными премьерами, сильными руководителями — каждый последующий был слабее предыдущего. А некоторых, как, например, Лиз Трасс, которая возглавляла кабмин страны в 2022 году всего лишь около месяца, уже никто не помнит… О чем это говорит? О том, что, на самом деле, это были очень посредственные лидеры, которые не оставили после себя никаких следов на внешнеполитической арене.
Думаю, и в памяти британского народа ничем хорошим они не отметились. Даже шутка появилась, что страна превратилась из Великобритании в «мелкобританию». Она потеряла политический вес, свой авторитет. Единственное, что у нее остается, — мастерство ведения закулисных интриг, проведения различных операций по линии спецслужб.
— Чем лично Вам запомнился Стармер?
— Да ничем, абсолютно размытая политическая фигура. Человек без лица — так бы я его охарактеризовал. Возможно, единственное, что запомнилось, — его самодовольная и даже счастливая улыбка от того, что Россия воюет с Украиной. Хорошо известно, что Стармер — жуткий русофоб. Больше ничем он, пожалуй, не запомнился.
— Основным кандидатом на пост нового лидера Лейбористской партии и главы кабинета министров считается мэр Манчестера Энди Бернем. Как считаете, будет ли меняться политика Лондона при новом премьере?
— Практически уверен, что в наших отношениях в Британией ничего серьезно не поменяется. Это наш исторический противник, наш вечный недоброжелатель. И, честно говоря, не знаю, что должно случиться, чтобы британские элиты изменили к нам отношение. Был момент в истории, когда им реально угрожала оккупация со стороны Германии в ходе Второй мировой войны, и тогда они пошли на вынужденный для себя союз с нами. Но как только закончилась война, была знаменитая Фултонская речь Черчилля, в которой он призвал к борьбе против СССР.
— А чем можно объяснить слишком частую смену премьеров в Британии за последнее десятилетие?
— Возможно, это связано с тем, что для того, чтобы выбирать нового премьера, там не нужно проводить досрочных парламентских выборов. Поэтому они меняют премьеров, а суть их политики остается той же. Причем уходящий премьер не несет никакой ответственности за то, что он натворил в период своего пребывания во главе кабинета министров. Меняют их в стране как перчатки, поэтому даже спросить, по большому счету, не с кого. Не случайно традиционные британские партии — лейбористы и консерваторы — давно потеряли доверие избирателей. Там активно усиливаются позиции новых партий, например оппозиционеров под лидерством Найджела Фарраджа, — эта политическая сила набирает авторитет среди населения.
— Есть ли в обозримом будущем вероятность того, что партия Фарраджа придет к власти в Британии?
— Трудно сказать. Одно для меня очевидно — страна неуклонно теряет статус мировой державы, превращается в среднюю европейскую страну с достаточно низким экономическим и военным потенциалом. Остаются у них, повторюсь, одни только спецслужбы — кроме них, хвалиться Лондону сегодня особо нечем.