«Мы будем вместе вести войну и вместе заключать мир»
Переломный 1917
Историки, конечно, утверждают, что перелом в ходе Первой мировой войны наступил в 1916 году – провалилось немецкое наступление под Верденом, немецкий флот не смог прорвать морскую блокаду в Ютландском сражении (при том, что тактическая победа осталась за немцами), страны Антанты провели относительно успешные наступления – на Сомме, где впервые были применены танки, и в Галиции, где русская армия разгромила австрийскую в ходе Брусиловского прорыва.
Но вплоть до 1918 года немецкая армия, стоявшая в обороне, успешно отражала наступления стран Антанты – наступления 1917 года были малорезультативными и оборачивались большими потерями. Наступление британцев под Пашендейлом утонуло в грязи, наступление Нивеля на реке Эне поставило Францию на грань революции, а в России революция уже произошла и происходило стремительное разложение некогда императорской армии. В руках немцев оставались и наиболее развитые французские земли, составлявшие до войны ядро французской промышленной мощи. Кроме того, германо-австрийские войска разгромили итальянцев в битве при Капоретто, едва не выведя Италию из войны (итальянскую Родину, как, впрочем, и французскую, спасли массовые расстрелы), не говоря уже о том, что вступившую в войну на пике Брусиловского прорыва Румынию от ликвидации спасли русские войска.
В целом, конечно, и немцы чувствовали себя не слишком-то хорошо – войска откатились на свежепостроенную Линию Гиндернбурга, сократив протяженность линии фронта на 50 км и освободив до 13 дивизий, им приходилось помогать австрийскому союзнику, который в ходе русского наступления практически потерял армию и уже начинал задумываться о выходе из войны, гражданские чудом, на суррогатных продуктах, пережили «Брюквенную зиму» 1916-1917 года, вызванную неурожаем картофеля, а снизившийся более чем на 50 % объем импорта замещался везде где только можно – в первую очередь за счёт грабежа оккупированных территорий. Тем не менее, у Франции и Англии внутренние дела шли не сильно лучше, а общее истощение сторон конфликта было таково, что немцы вполне ещё рассчитывали на почетный мир.
Как заставить американцев воевать?
Но тут в разборки оказался вовлечен не самый ожидаемый игрок – США. Американцы вплоть до конца 1917 года тихо-мирно сидели у себя дома, занимаясь торговлей со всеми причастными, считая себя не обязанными вмешиваться в европейские дела, от которых население США сознательно бежало – нация мигрантов как-никак. Позиция населения была антибританской, антифранцузской, антигерманской – любой, лишь бы только не участвовать в чужой войне. Вот только как минимум англичане очень рассчитывали на помощь своей бывшей колонии – и вели активные шпионские игры по созданию приемлемого casus belli для заокеанских братушек. Таковым стала телеграмма германского министра иностранных дел Артура Циммермана, отправленная им 17 января 1917 года послу Германии в США, с изложением плана на случай вступления США в войну на стороне Антанты – воздействовать на мексиканского президента на предмет объявления войны северному соседу. В Германии считали, что мексиканцы ещё не забыли потери Техаса и Калифорнии и взамен на обещание возврата этих территорий могли бы повоевать с США, отвлекая внимание от европейских дел.
Телеграмма была перехвачена британской секретной службой – прямое телеграфное сообщение Германии с Западным полушарием было прервано англичанами ещё в 1914 году, из-за чего немцам пришлось пользоваться американскими дипломатическими каналами, которые в Лондоне читали как открытую книгу, особенно с учетом того, что шифровальные книги немцев всплыли прямо в руки русским водолазам вскоре после начала войны. Тем не менее британцы опасались раскрывать оба этих обстоятельства – признаваться американцам в чтении их дипломатической почты значило сразу же усилить антибританские голоса, а свидетельство взлома германских шифров могло вызвать их смену и, соответствие, снижение осведомленности в планах германского командования. Тем не менее, британцам повезло – посол Германии в США отправил план своему коллеге в Мексике коммерческим телеграфом, местный британский агент подкупил мексиканского телеграфиста и получил копию шифровки, так сказать, очищенную от американского дипломатического иммунитета. Параллельно британцами был запущен слух о том, что телеграмма в уже расшифрованном виде украдена непосредственно из посольства, что решало и проблему с кодами.
Тем не менее, доверия к британцам у американцев было ноль и поначалу телеграмму восприняли как подделку – но сам Циммерман зачем-то подтвердил правдивость текста. Публикация текста телеграммы вызвало взрыв негодования в американском обществе – пускай немцы с англичанами и французами грызутся у себя, зачем на наш задний двор лезть? Впрочем, сами мексиканцы от перспектив возврата потерянного сразу же отказались, понимая, что стране, в которой идет гражданская война, а населения едва ли не на порядок меньше, чем у соседа, не то что о завоеваниях помышлять нельзя – надо думать о выживании.
Тем временем, неограниченная подводная война, объявленная Германией в ответ на блокаду, привела к логичному финалу – гибли как гражданские, находившиеся на борту английских судов, в числе которых были, разумеется, и американцы, так и непосредственно американские корабли. В итоге, 2 апреля 1917 года президент США Вудро Вильсон поставил перед Конгрессом вопрос о вступлении страны в войну, на что Конгресс 6 апреля ответил согласием.
Соединенные штаты Америки вступили в войну.