«Берегите мать как зеницу ока»
22 июня 1941 года. Воскресенье, обычное летнее утро. Страна только просыпалась, ее граждане строили планы на день. Но в 4 часа жизнь СССР разделилась на «до» и «после». Уже через несколько часов люди отправляли первые письма родителям, братьям, сестрам. Делились мыслями о тревоге, долге, любви к близким и вере в победу, еще не зная, что впереди — долгие годы войны.
Среди них письмо 18-летнего Степана Тэна — будущего разведчика, а затем политрука, участника боев под Ленинградом. Летом 1941 года он был студентом Московского института химического машиностроения и, как тысячи его сверстников, готовился к экзаменам. В письме родным он перечисляет уже сданные предметы: химию, английский язык, математику, основы марксизма. Впереди оставались физика и теоретическая механика. Но все это вдруг стало неважным.
«Сегодня 22 июня. Вам, конечно, известно, что в этот день произошло событие величайшей исторической важности: Германия нарушила наши границы, и теперь мы находимся в состоянии войны с ней».
Поражает спокойствие этих строк. Нет растерянности, жалоб на внезапно рухнувшие планы. Есть удивительная собранность человека, который почти мгновенно осознал: теперь его жизнь принадлежит не только ему самому.
Он пишет о митингах, которые проходят по всей Москве, о настроении людей и всеобщей решимости дать отпор врагу. И тут же словно отвечает на невысказанный вопрос родных:
«Во всяком случае, вы можете обо мне не беспокоиться: где бы я ни был, что бы я ни делал, я всегда сумею с честью выполнить свой долг и обязанность».
Но больше всего в этот день его волнует состояние матери. Через все письмо проходит одна просьба: беречь ее как зеницу ока, не дать извести себя тревогой.
«Пусть она не беспокоится о своем сыне, ибо он будет сражаться, биться за Родину, которая дала ему все, за прекрасных людей, вроде дяди и мамы, которые всю свою жизнь посвятили труду и нашему воспитанию. Каждый из вас должен знать и помнить, что «это есть наш последний и решительный бой». Если на этот раз мы не всыплем, то не будет покоя ни нам, ни нашим сыновьям…»
Затем Степан снова возвращается к мыслям о матери:
«Дядя сам, конечно, поймет, что иначе невозможно. А старое материнское сердце, я знаю, будет страдать, болеть и жалеть. Но пусть она будет мужественна! В нашу боевую эпоху люди без этого качества быстро измотают себя».
«Нашу Родину есть кому и есть чем защитить»
С житейских забот свое письмо начинает и летчик Семен Лапшенков. Будущий Герой Советского Союза пишет матери, сестре, родным о бостоновых костюмах, кожаном пальто, вещах, которые хочет отправить домой. Будто старается удержать привычную жизнь хотя бы в нескольких строчках.
«Все это я пришлю к вам, а когда кончится война, то я приеду и тогда возьму это».
Для автора война только началась. Она еще кажется испытанием, которое обязательно закончится возвращением домой. В этих словах нет наивности — лишь естественная человеческая надежда, без которой невозможно было пережить последующие годы.
«Сейчас задача каждого честного сына нашей любимой Родины — защищать ее от нашего злейшего врага. Нашу Родину есть кому и есть чем защитить. Мы напряжем все силы, а врага разобьем. Будьте здоровы».
«Уже было светло, день стоял жаркий и тихий…»
А на границе Западной Белоруссии война уже гремела не в газетных сообщениях и не в радиосводках. В послевоенные годы пограничник Иван Румянкин в своих воспоминаниях рассказывал, как ранним утром увидел первые трассирующие очереди. Еще не было официальных сообщений, не прозвучало обращение Молотова, а бойцы на границе вступили в бой.
«Я стоял на посту, охранял личный состав заставы. Ровно в 4 утра немцы начали переходить границу. Очень было похоже на войну. Объявили тревогу».
Именно так воспринимались первые минуты вторжения. Люди еще надеялись, что происходящее можно объяснить провокацией, отдельным инцидентом, чем угодно, только не началом огромной войны.
«Начальник заставы лейтенант Малик распорядился выступить на защиту правого фланга заставы и дал такой приказ: «Не поддаваться на провокацию! Огонь по немцам не открывать до тех пор, пока враг не подойдет на расстояние 25-30 метров, а до этого себя не обнаруживать».
Граница проходила по реке Буг. Уже было светло, день стоял жаркий и тихий. Немцы начали переправу на лодках и баржах, но пограничники встретили их, как вспоминал Иван Степанович, «ураганным огнем из всех видов орудий». Часть противника почти достигла берега, однако была отброшена гранатами. 55 бойцов заставы продолжали держать оборону, надеясь на подкрепление. Но вскоре стало известно: 159-й полк, которого они ждали, уничтожен немецкой авиацией. В бою погиб начальник заставы, а оставшиеся в живых получили приказ отступать. Так для них начиналась война.
«Не победить с такой армией нельзя»
И пока на границе шел бой, 23 июня в глубоком тылу молодой курсант Борис Бриш писал родителям о том, как восприняли известие о войне будущие летчики. Он признался, что новость потрясла всех.
«Подлые гады-фашисты перешли наши границы и бомбили мирных жителей Киева, Житомира и других городов. Эта весть возмутила нас, бойцов Красной Армии».
Однако вслед за первыми эмоциями в письме звучит другое чувство — уверенность в своих силах и готовность защищать страну. Борис старается передать родным то настроение, которое царило тогда среди красноармейцев и курсантов:
«Вам надо знать, какой подъем эта весть вызвала в Красной Армии. Вам надо знать наше моральное состояние сейчас. Вы поймете, что не победить с такой армией нельзя».
При этом молодой летчик понимает, что одной решимости для победы недостаточно. Он пишет, что в современной войне нужны не только мужество и вера, но и техника, которой советская армия располагает. Сам Борис в это время осваивает новые самолеты и готовится завершить обучение в летной школе, чтобы как можно скорее отправиться на фронт и встретиться с противником в воздухе.
«И никто никогда не упрекнет вас, что ваш сын был в последних рядах. Война предстоит страшная, жестокая, но мы верим в правоту своего дела, и мы победим».
Это желание повторяется во многих письмах первых дней войны. Наши соотечественники не искали возможности уклониться от испытаний. Напротив, они стремились быстрее попасть на фронт, быстрее оказаться там, где нужны Родине.
«Мы люди, хотя с горячими сердцами, но с холодной головой. Мы знаем, что такое бой. Сейчас мы к нему только готовимся. Я учусь, и учусь неплохо. Теперь я приложу еще больше усилий, чтобы стать ценным воздушным бойцом. И я им буду».
Послесловие
Авторы этих писем еще не подозревали о будущем: блокаде Ленинграда, Сталинградской битве, Курской дуге. Но они были уверены: врага необходимо победить. Эта вера помогла стране выстоять в самые тяжелые годы и дойти до Победы.
Встретить ее, однако, было суждено не всем.
Степан Тэн погибнет весной 1944 года в рукопашной схватке под Позолотино.
Семен Лапшенков не вернется из боевого вылета в 1943-м.
Борис Бриш погибнет в 1942 году.
Лишь Ивану Румянкину удастся пройти через плен, концлагерь и войну, чтобы спустя десятилетия рассказать потомкам о том июньском рассвете на берегу реки Буг.