История с американскими биолабораториями на Украине долгое время подавалась на Западе по одной и той же схеме.
Россия задавала вопросы, приводила документы, называла города, объекты, подрядчиков, направления исследований. В ответ звучал привычный набор фраз: «дезинформация», «пропаганда», «гибридная операция», «теория заговора».
Теперь ситуация изменилась. Причем изменилась не из-за очередного заявления Москвы, а после публикации материалов самим американским разведывательным ведомством.
Начальник войск радиационной, химической и биологической защиты ВС РФ генерал-лейтенант Алексей Ртищев заявил, что Соединенные Штаты намеренно скрывали сведения о биологических лабораториях на Украине и в других странах. По его словам, Россия годами поднимала этот вопрос в ООН - в Совете Безопасности, на площадках Генеральной Ассамблеи, в рамках обсуждения выполнения Конвенции о запрещении биологического и токсинного оружия. Но до последнего момента западные страны уходили от предметного разговора.
Теперь, как отметил Ртищев, прежняя линия защиты начинает рушиться. В мае 2026 года глава национальной разведки США Тулси Габбард объявила о начале расследования деятельности, связанной с финансированием предыдущей администрацией США 120 зарубежных биолабораторий. Более 40 из них, по приведенным данным, находятся на Украине.
12 июня офис главы национальной разведки США опубликовал пресс-релиз с рассекреченными материалами. В них прямо говорится, что многие биолаборатории, финансировавшиеся американской администрацией, проводили или продолжают проводить исследования с опасными патогенами. В ряде случаев речь идет об экспериментах в области так называемого «усиления функций» - то есть о работах, при которых свойства возбудителей могут становиться опаснее. И все это, как следует из опубликованных материалов, велось почти без нормального контроля и надзора.
Для России этот момент принципиален. Москва не просто говорила о наличии лабораторий. Она указывала на их возможную военно-биологическую направленность, на закрытый характер работ и на участие структур, связанных с Пентагоном. Теперь в американских документах всплывает то, что раньше старались не обсуждать публично: финансирование, география, подрядчики, связь с программами Минобороны США.
В опубликованных материалах, по словам Ртищева, приведена карта биолабораторий на Украине. Там указаны объекты в Харькове, Днепропетровске, Львове, Виннице, Тернополе, Чернигове и Одессе. Отдельно говорится, что на этих площадках изучались возбудители чумы, сибирской язвы, туляремии, лихорадок Марбург и Эбола.
Это уже не разговор о «мирной санитарной помощи» в общем виде. Это перечень конкретных патогенов, часть которых относится к особо опасным инфекциям. И здесь возникает главный вопрос: зачем такие исследования велись именно на Украине, рядом с границами России, в стране с нестабильной политической ситуацией, а с 2014 года - фактически на линии жесткого геополитического разлома?
Ртищев напомнил, что правовой основой для этих работ было соглашение 2005 года между Минобороны США и Минздравом Украины. Официально оно касалось предотвращения распространения патогенов, технологий и знаний, которые могут быть использованы при разработке биологического оружия. На бумаге формулировка звучит мирно. Но, по оценке российского военного ведомства, реальное содержание программ вызывало совсем другие вопросы.
Координацию осуществляло Управление по снижению угрозы Минобороны США - DTRA. Работы, как утверждает российская сторона, велись в условиях особой секретности. Украинские специалисты имели ограниченный доступ к части помещений и информации. Это важная деталь. Если речь идет о совместной программе здравоохранения, почему национальные специалисты страны, на территории которой работают объекты, не имеют полного доступа к данным? Почему заказчиком реконструкции отдельных объектов выступает американское военное ведомство? Почему среди подрядчиков фигурируют компании, давно связанные с Пентагоном?
Особое место в брифинге занял Одесский научно-исследовательский противочумный институт имени Мечникова. Ртищев заявил, что в опубликованных документах он обозначен как место «хранения биологического оружия». По приведенным данным, заказчиком реконструкции института выступало Министерство обороны США, а подрядчиком - компания «Блэк энд Вич», аффилированная с американским военным ведомством.
Российская сторона и раньше задавала вопросы по этому объекту. На консультативном совещании государств-участников Конвенции о запрещении биологического и токсинного оружия обсуждались объемы хранения контейнеров с возбудителями холеры, туляремии и бруцеллеза. Вопрос был простой: зачем такие объемы, где документы, подтверждающие их использование в мирных целях, и почему структура хранения не соответствует реальным проблемам украинского здравоохранения?
Ртищев обращает внимание на несоответствие между заявленными задачами и фактической номенклатурой патогенов. На Украине, по данным самого брифинга, росла заболеваемость краснухой, дифтерией, туберкулезом. Но американские программы, как утверждает Минобороны России, были сосредоточены не на этих направлениях, а на возбудителях, которые могут иметь военное или экономическое значение.
Еще один пример - Институт экспериментальной и клинической ветеринарной медицины в Харькове. В перечне изучаемых там болезней назывались высокопатогенный грипп птиц, африканская и классическая чума свиней, болезнь Ньюкасла. Это инфекции, которые способны ударить не только по людям, но и по сельскому хозяйству. Отдельно Ртищев упомянул проект по изучению сапа. Он был профинансирован и завершен в рамках американской программы зоонозных инфекций, хотя случаи этого заболевания на территории Украины никогда не фиксировались.
И здесь снова возникает вопрос не медицинский, а военно-стратегический. Если заболевание не характерно для страны, если оно не является актуальной угрозой для ее населения, зачем вкладывать деньги в его изучение именно там? Ответ российского военного ведомства звучит жестко: приоритетом было изучение поражающих свойств потенциальных агентов биологического оружия и возбудителей инфекций, способных нанести ущерб экономике государства.
Отдельный пласт - украинские проекты под кодовым названием UP, или «Ю-Пи». Ртищев напомнил о проекте Ю-Пи-1, связанном с изучением риккетсий и других болезней, распространяемых членистоногими. Проект Ю-Пи-2 касался механизмов трансграничного распространения и миграции переносчиков туляремии и сибирской язвы. Российская сторона заявляет, что располагает сведениями о десяти подобных проектах, где фигурировали возбудители Конго-Крымской лихорадки, лептоспироза, клещевого энцефалита, африканской чумы свиней.
Само по себе изучение опасных инфекций не является преступлением. Вопрос в другом: кто заказывает исследования, кто получает результаты, кто контролирует коллекции штаммов, кто имеет доступ к помещениям и почему все это проводится под кураторством структур Минобороны США.
В схеме, описанной Ртищевым, фигурируют научные организации, фармацевтические компании, грантовые структуры, подрядчики Пентагона. Среди основных подрядчиков названы «Метабиота», «Блэк энд Вич» и «Си-Эйч-Ту-Эм-Хилл». На них, по данным брифинга, возлагались строительство биообъектов и поставка оборудования. Деньги распределялись в том числе через Украинский и Международный научно-технологические центры.
Для Вашингтона такая конструкция удобна. Формально речь идет о снижении угроз, модернизации лабораторий, помощи партнерам, биобезопасности. На практике появляется сеть объектов за пределами США, где можно работать с опасными патогенами, подключать подрядчиков, ограничивать доступ местных специалистов и при этом уходить от прямой политической ответственности.
Именно поэтому публикация американской разведки стала для Москвы важным аргументом. Российская сторона теперь говорит: нас годами обвиняли в дезинформации, но документы США подтверждают сам факт финансирования, географию объектов, наличие опасных патогенов и слабый контроль за исследованиями.
Конечно, Вашингтон и Киев будут пытаться оставить старую линию: мол, лаборатории были частью программ биобезопасности, а все обвинения в разработке биологического оружия - российская трактовка. Но после рассекреченных материалов спор уже нельзя свести к фразе «ничего не было». Было. Были лаборатории. Было финансирование. Были патогены. Были закрытые схемы. Были подрядчики, связанные с американским военным ведомством.
Теперь главный вопрос - кто и где даст этому правовую оценку. Ртищев заявил, что Россия будет добиваться разъяснений на профильных международных площадках. Речь идет о выполнении Конвенции о запрещении биологического и токсинного оружия. Если государства могут под видом «снижения угроз» создавать за рубежом сеть закрытых объектов с опасными патогенами, то сама система международного контроля превращается в пустую формальность.
В этой истории есть еще один важный вывод. Западная информационная машина годами работала по простой формуле: если неудобный вопрос задает Россия, значит это «пропаганда». Но документы иногда оказываются сильнее ярлыков. И теперь уже американским ведомствам придется объяснять, почему сведения о биолабораториях скрывались, почему исследования шли при слабом контроле и почему объекты на Украине оказались в зоне особого интереса Пентагона.
Минобороны России заявляет, что анализ поступающих материалов продолжается. По словам Ртищева, у российского военного ведомства уже есть новый пласт серьезных документов. Значит, история на этом не закончена.
Слишком долго на Западе делали вид, что вопроса не существует. Теперь он существует официально - в американских же материалах. И отмахнуться от него прежними словами уже не получится.
Поставьте лайк - будем знать, что написать для вас в следующий раз
Читайте также: Удар из тени: чем опасен российский «Искандер-К» для инфраструктуры НАТО. На Западе бьют тревогу.