Евгения Ковалева ждала ребёнка. Как и любая будущая мама, она волновалась, радовалась, готовилась. За два месяца до родов она отправилась на УЗИ — обычная процедура, которая должна была подтвердить, что всё в порядке. Но вместо радостных новостей она услышала слова, которые сломали её мир.
— Этот ребёнок будет «растением», — сказал гинеколог, глядя на снимок. — Избавьтесь от него, мамочка. Другого себе родите.
Евгения не поверила. Она поехала в Красноярск, на повторные анализы. Она надеялась, что ошиблась, что врачи ошиблись, что это просто страшный сон. Но диагноз подтвердился. Медики сказали: у плода глубинная опухоль мозга и множество врождённых кист. Они не давали шансов. Они говорили: «Ребёнок не жилец».
Когда девочка, которую назвали Яной, появилась на свет, врачи только убедились в своём прогнозе. Они смотрели на малышку и не видели будущего. Они говорили матери, что нормальной жизни у девочки не будет. Что она не сможет ходить, говорить, понимать. Что максимум, на что можно рассчитывать — три года, полные боли и беспомощности. И что такой ребёнок всё равно не поймёт, где живёт, поэтому ей будет лучше в детском доме.
— Ничем утешить вас не могу, — заявил врач в роддоме Красноярска. — Нормальной жизни у девочки не будет. Станет ходить под себя, проживёт максимум три года. Причём такому ребёнку всё равно, где жить. Она не поймёт. Да и обеспечить необходимый уход не сможете — вы же не медсестра.
Евгения была в отчаянии. Она только что родила, её организм ослаб после кесарева сечения, гормоны бушевали, а мир рушился на глазах. Она не знала, что делать. Как бороться, если врачи говорят, что бороться бесполезно? Она отдала Яну в детский дом. Врачи убедили её: так будет лучше. Медики и нянечки смогут дать девочке уход, который мать не сможет обеспечить. Это было самое страшное решение в её жизни. Она чувствовала, что предаёт дочь, но не знала, как иначе.
Первое время Евгения восстанавливалась. Она почти не ела, не спала, худела на глазах. Её мучила депрессия, чувство вины и пустота. Но как только она немного окрепла, она поехала в детский дом. Смотреть на свою дочь. Она приезжала каждую неделю. Она гладила её по голове, разговаривала с ней, пела песни. Она не сдавалась, даже когда все говорили, что это бессмысленно.
И судьба решила дать им шанс.
Яну отправили в Красноярск на консультацию к детским нейрохирургам. Врачи осмотрели девочку и поняли: болезнь прогрессирует. Пока она была в детдоме, опухоль росла, состояние ухудшалось. Но у них был один человек, который не боялся браться за безнадёжные случаи. Заведующий отделением детской нейрохирургии 20-й больницы Красноярска Юрий Савельев.
Он посмотрел на анализы, на снимки, на малышку, которая лежала перед ним. И сказал: «Я попробую».
Это была не просто операция. Это была битва. Мозг младенца — размером с кулак, сосуды тоньше волоса, опухоль глубоко в тканях. Юрий Михайлович и его команда работали несколько часов. Они вскрывали череп, по миллиметру удаляли опухоль, накладывали шунт, дренировали жидкость. Каждое движение должно было быть идеальным. Одна ошибка — и смерть. Одно дрожание руки — и инвалидность.
— Головёнка маленькая, — признался доктор. — Притом для взрослого потеря литра крови при операции может пройти незаметно. А для ребёнка потеря даже 100–200 миллилитров может оказаться смертельной. Поэтому работали щадяще — применяли особую технику, микроинструменты, специальные оптические системы, увеличивающие в 20–30 раз.
Он не спал ночами, переживая за девочку. Он приходил в больницу в субботу и воскресенье, проверял, как она себя чувствует. Санитарки рассказывали, что он заходил в палату даже тогда, когда не был на дежурстве. Он переживал за неё, как за свою собственную дочь.
И он победил. Операция прошла успешно. Опухоль удалили, давление на мозг сняли. Яна начала восстанавливаться.
Когда родители забрали её из больницы, они не верили своим глазам. Девочка улыбалась. Она смотрела на них ясными глазами. Она узнавала маму и папу. Она не была «растением». Она была живым, чувствующим ребёнком, который боролся за жизнь.
Сейчас Яне два года. Она ничем не отличается от сверстников. Она ходит, говорит, играет и смеётся. Она живёт дома, с семьёй, которая никогда не переставала в неё верить.
— Низкий поклон Юрию Михайловичу, — говорят родственники. — Он — хирург от Бога, спас не только Яночку, но и всех нас. Он дал нам шанс быть семьёй 🤍
Читайте также:
