Кукушки. Глава 115.
Всё произошло до банального просто, Марина запнулась об кочку, заросшую травой, а всё потому что залюбовалась птичкой, сидевшей перед ней на ветке березы. Кроха вцепилась лапками в неё и бесстрашно поглядывала на человека, совершенно никого не боясь. Марина нелепо взмахнула руками падая, корзинка с грибами отлетела в сторону, а она оказалась на земле с болью, пронзившей лодыжку.
Именно боль заставила женщину расплакаться, и всякая попытка подняться заканчивалась ею же. Она достала старенький телефон, пытаясь дозвониться до сына, но треснувший экран был темен и никакие попытки его включить не увенчались успехом. Марина оглянулась по сторонам, подыскивая палку, чтобы на неё можно было опереться при ходьбе. Так просто сидеть и жалеть себя не было смысла, с Антоном они разминулись давно, а шансы, что её кто-то здесь найдет были невелики.
Нет, сын начнет поиски сразу же, как только не дождется её возвращения и возможно даже найдет, она была бы не она, если не попробовала спастись сама. Палка, бывшая когда-то толстой веткой нашлась неподалёку, правда за ней пришлось ползти, и, хотя на вид она была крепкой, но от неё осталось одно название, гнилая, чуть давни и сломается.
Хватаясь руками за ствол березы, женщина потихоньку встала, прислушиваясь к себе и боли, которая притаилась внутри, попыталась сделать шаг и снова, держась за ствол, опустилась на землю, боль ударила с новой силой.
-Эй –крикнула она лесу ни на что, не надеясь, -эге гей, - прокричала чуть громче, но ответом ей было лишь пение птиц и ветер, шумевший в макушках берез. Здесь и нашел её Наум, случайно набредший на страдалицу.
Пока устраивали Марину Витальевну поудобнее на траве, объяснялись что произошло и спешно собирали вещи, времени на продолжение разговора между Линой и Антоном совсем не осталось, тем более он ушел за машиной, чтобы подогнать её поближе, да и не уместно это было сейчас, тем более Лину мучили угрызения совести за то, что она рассказала всё ему.
Девушка боялась, что тот поделиться полученной от неё информацией с матерью и тогда скандала со стороны дяди Славы было бы не миновать. Трясясь в люльке мотоцикла на обратном пути, она всё думала, о том, что ей вовсе не хочется во взрослую жизнь, которая ей теперь казалась такой сложной и даже чуточку страшной.
Пока ехали в больницу, делали рентген в приемном покое, обошлось без перелома, возвращались домой, Антон молчал, думал, решал, как рассказать матери о том, что он узнал от Лины. И стоило ли вообще об этом говорить? Быть может всё это выдумка какого-то больного человека не стоившая и выеденного яйца?
Сколько он себя помнил, у них всегда была счастливая семья, ну знаете, такая, с манной кашей и бутербродами по утрам, с совместными постряпушками на выходные дни, речкой, где они с отцом рыбачили и тихими вечерами у телевизора. Он помнил, как подурнела мама, когда его не стало, как она плакала ночами на кухне, закрывая лицо полотенцем, чтобы их не разбудить.
Мысль о том, что она могла родить его от другого мужчины была невыносимой и он не выдержал. Как только они вернулись домой, и он устроил мать поудобнее на кровати, подложив под больную ногу думку и принеся горячий чай, то тут же решился на непростой разговор, передав ей всё что рассказала ему Лина.
Мать долго молчала, держа в руках кружку и грея об неё руки, словно замерзла и Антон, не выдержав столь долгого её молчания сказал:
-Мам, но это же неправда? Скажи, что Лина ошибается? Посему ты молчишь? Тебе нечего мне сказать?
-Я не знаю, что сказать тебе, Антон, -ответила ему Марина Витальевна, -но, когда я встретила Сашу, твоего отца, ты уже был. Он всегда любил тебя как родного, ты носишь его фамилию и отчество, ты даже внешне на него чем-то похож, так бывает, когда люди долго живут вместе и очень любят друг друга, но по крови он тебе не родной. Лина права, я родила тебя от Вячеслава, её дяди и вы действительно являетесь близкими родственниками, что явно является недопустимым для ваших встреч. Извини, я не хотела причинять тебе боль.
Мне казалось, что подобной ситуации никогда не возникнет и мне не придётся тебе рассказывать о том, от какого мужчины ты появился на свет. Саша меня любил и тебя он любил тоже, -последнюю фразу она произнесла тихо, пытаясь дотянуться до прикроватной тумбочки, чтобы поставить на неё кружку. Антон, сидевший у неё в ногах, поднялся с кровати и перехватив её руку, забрал кружку.
-Отнесу на кухню, -сказал он и быстро вышел из комнаты. Марина смотрела на закрытую сыном дверь и пыталась сдержать слёзы, понимая, как тяжела вся эта ситуации и как не просто её будет решить.
Его всегда успокаивала тяжелая физическая работа, поэтому, выскочив из дома он взялся за колун, накануне им привезли не колотые дрова для бани, которые небрежной кучей лежали возле ограды. Их предстояло переколоть и сложить в поленницу, эта обязанность была всегда его и Антон, взмахнув колуном приступил к ней.
Пот заливал его лицо, но работа хорошо прочищала ум. Раз-з-з, и полено разлеталось пополам, раз-з-з и вот уже другое летит в сторону. Оглянуться не успел, как кучка колотых дров уже лежит в стороне.
-Антон, -позвала его Ирина, сестра, которая пришла на помощь, -остановись, ты мокрый уже весь, отдохни немного, а я начну дрова в поленницу складывать. Она подкатила к кучке тачку, но брат, не слушая её начал сам складывать в неё дрова. Чувства, обуревавшие его, сейчас требовали выхода, и только физическая работа способна была их обуздать…
До Тюмени Сашко добрался без приключений. То ли сжалился над ним Бог, то ли предки цыганские поспособствовали, но не один волос не упал с его головы, и он сумел сохранить монеты, которые были даны ему в дорогу родными. В городе он тоже сориентировался быстро, удачно продав повозку и лошадь устроился на сплав леса по реке Тура.
Работа была тяжелой, мокрой, иногда опасной, но он окреп, поднабрался силёнок и обзавелся другом, хотя и зарекался больше дружбы никакой не водить. Лука, так звали его нового напарника был намного его старше и совершенно не похож на Мишку, молчалив, замкнут, но слов на ветер не бросал и ежели чего горой вставал за нового друга.
В своей жизни он многое повидал, бывал в разных местах и даже в столице и именно с его подачи они покинули Тюмень и отправились на заработки дальше, к Белому морю, а оттуда, помыкавшись на разных судах, в Кронштадт. Думал ли парнишка из Кокушек, что судьба не только оторвет его от отчего дома, но и забросит туда, о чём и не мечталось даже никогда. Зимой 1819 года они прибыли в Кронштадт, который на тот момент был важнейшим морским портом Российской империи и базой Балтийского флота. Город располагался на острове Котлин в Финском заливе.
Кое-какие денежные запасы у них были, но этого было явно недостаточно. Не теряющийся ни при каких обстоятельствах Лука быстро нашел им жилье и работу, и Сашко начал осваиваться на новом месте. Он отчаянно скучал по Кокушкам, но ритм нынешней жизни не позволял ему предаваться меланхолии и лишь спрятанный под рубахой образок напоминал о прошлой, такой далёкой теперь жизни.
Жизнь в Кронштадте была полностью подчинена военно –морскому быту. Большую часть жителей города составляли моряки, в нём не было мощеных улиц и дома были скромными. Но по сравнению с Тюменью и особенно с Кокушками это был совершенно иной мир, непривычный, новый для Сашко, и он был рад, что и в нём нашлось ему местечко.
По городу ходили слухи, что готовится какая-то экспедиция во льды, в которую спешно набирали матросов и ждали приезда её руководителя, самого Беллинсгаузена капитана 2-го ранга, который служил в данный момент в Севастополе и которого ожидали со дня на день.
Все разговоры вокруг велись только об этом и даже молчаливый Лука вдруг с чего-то взбудоражился и повел Сашко к морю, где у берега, на Малом Кронштадтском рейде стояли шлюпы «Восток» и «Мирный».
-Гляди-ка, - возбуждено сказал он другу, показывая на одно из судов, -а ведь оно совсем не имеет усиленной наружной обшивки, а ещё во льды собрались!
-Тебе то откуда знать? –слабо отбивался от него Сашко, равнодушный к морю, судам и всё что с ними связано. На волнах его укачивало, а морская глубина страшила. Он предпочитал земную твердь и звук копыт, а не палубу корабля.
-Да ты смотри внимательней! –сердился Лука, -корпус из сырого соснового леса излажен, мачты непомерно высоки, при таких судно чересчур валким станет!
-Нам то что с этого? –не поддавался ему Сашко, -нам на нём не плавать, -отбивался от друга он словами.
-Плавает только дерьмо в проруби, а на судах ходят, -учил его Лука, не сводя с моря восхищенных глаз, -эх, вот бы нам в экспедицию! –мечтательно говорил он, не замечая хмыкающего в кулак Сашко.
-Тесновато судно будет, -продолжил Лука разговор, -сказывают на нем 117 человек будет, -набьются, как сельди в бочке, а вот то, - он показал рукой на второй корабль,- хоть и в размерах меньше первого, а поосновательней будет, явно превосходит своей прочностью. Говорят, что его переделали в военный шлюп из вспомогательного, -пояснил он Сашко.
-Исть охота, да и продрог я здесь, -остановил его восхищение он, -да и завтра ранешенько вставать, -напомнил он Луке. Тот с сожалением оглянулся на суда, уходя и вздохнул, в экспедицию набирали добровольцев, в народе говорили, что среди них были даже профессор университета, художник и иеромонах, а ему осталось уговорить только Сашко.
Друзья, не забыла, не забила, не игнорю, жду возвращения ноутбука из ремонта, как смогла, написала на телефоне, извините за ошибки, описки и сумятицу. Ещё очень сильно волнуюсь за то, как воспримете сюжет, впереди экспедиция, море, льды, пингвины и Новая Зеландия. Кокушки никуда не денутся и наш герой обязательно вернется домой, ведь мы всегда стремимся к этому. Обнимаю вас и благодарю за то, что вы до сих пор со мной