В некоем царстве, в некоем государстве, жил да был Ивашка: сажень в плечах, с царём в голове; свистит соловьём, прыгает воробьём.
Как достиг возраста четырнадцати годков, подошёл Ивашка к матушке Вере и отцу Родиону, и попросил благословения на дальний путь.
- Куда же ты собрался, малахольный? – Спросила матушка у сына.
- У вас окромя меня, ещё пять ртов. Я уже взрослый, хочу попробовать себя показать, на людей посмотреть, на княжескую службу поступить. И вам придаток в деньгах будет.
- Ну что же, сыночек. Воля твоя, а честь наша. Благословляю тебя!
Вера поцеловала Ивашку в лоб, а потом по загривку – хлоп. Мол, честь нашу запятнаешь, умрёшь, как последний холоп. Родион повторил действия жены, только вместо загривка чуть не оторвал сыну уши.
Собрали Ивашке котомку в дорогу: обошли всю деревню, постучались во все оконца. Так, с мира по нитке, и снабдили парю на первое время всем необходимым.
У Ивашки в родном краю подружка была, Катерина. Коса до пояса, платье до земли, красота до небес. Пошёл Ивашка прощаться с любимкой. Просидели душа в душу на скамейке до рассвета, и расстались с поцелуем и клятвой вечной любви. На прощание Катерина сказала:
- Ивашка, если тебе в далёкой стороне будет плохо, разломай вот этот гривенник пополам. Мой тоже лопнет. Даст Ладо, так выручу, или подмогу вымучу.
Ещё раз поцеловал паря любу, спрятал гривенник за пазуху, котомку за плечо закинул, и пошёл в сторону княжеского города Михальчика (Михальчиком и самого князя величали). Путь был не близкий, но деревень и хуторов до города было немало. Где Ивашка не находил приюта, там к подводе притыкался, или на подработку нанимался за хлеб и воду. Иной раз и квас доставался. Раз нос парню расквасили; в другой: и он в долгу не остался.
Долго ли коротко шёл Ивашка, но вот уже и городские ворота перед ним открылись. Точнее бы сказать, не перед Ивашкой, а перед караваном с торговыми людьми. Входящие в стольный град должны были платить пошлину за торговлю и за своих людей, а простой люд платил налог на княжью защиту. У Ивашки денег всегда была промокашка, и он затесался в толпу торговых людей. Его посчитали за своего, и заплатили, как за своего рабочего. Так паренёк впервые попал в Михальчик. Как же к самому князю на глаза попасть?
Для начала Ивашка помогал торговым людям ставить ряды и лавки, развешивать и раскладывать товары: в жизни всё пригодится. Как сметливому парню, ему и платили хорошо. Приметил его сам голова каравана, Пантелеймон. Подозвал Ивашку, усадил около себя, напитка чинского (1) налил, и давай расспрашивать: откуда ты такой взялся, как к нам прибился, и что хочешь на самом деле?
- Я Ивашка, деревенский паря. Захотел к князю податься, чтобы родителям помогать, чтобы выкормили они моих братьев и сестёр, карапузов. Да вот денег у меня нет, вот и прибился к вам, чтобы в город войти.
- Что ты у князя хочешь делать?
- В войско, в дружину попасть. Силы у меня свежие, много на что сгожусь.
- Сила есть, ума не надо. Хохотнул Пантелеймон. К Михальчику попасть не каждому витязю дано. Ну да ладно, там видно будет. Через три дни князь устраивает ристалище богатырское. Каждый желающий может там себя показать. Пойдём вместе с нами, потому как там самое торговое дело развернётся; там уже выйдешь на поле и покажешь удаль молодецкую.
Поклонился Ивашка голове, и ещё усерднее стал помогать купцам.
Прошло три дня. Купцы и прочий торговый люд оставили двух товарищей в базарных рядах, а большая часть с Ивашкой поехали на Большую торговую лавку в княжеском детинце. Отсюда хорошо было видно и ристалище, и княжеские хоромы: резные, крашенные, богато покрытые позолотой.
У ристалища уже было много народу: все витязи, богатыри, знатные бояре. Ивашка пригорюнился, где ему, такому оборванцу показать себя в ратном деле, когда одна знать собралась.
Заметил голова печаль Ивашкину, усмехнулся, но успокаивать не стал. На самом деле голова был не человек, а сам Перун: многое видел, многое знал, ещё больше слышал. Часто Перун принимал лик человеческий, и чтобы насолить Велесу, с коим у них была вечная вражда и соперничество, успешно занимался торговыми делами, водил караваны, и Велесу велел не кланяться. А ведь иные купцы и шагу не могли ступить без даров Велесу…
Скоро случилось вот что. На ристалище вышел косматый великан с грудью-бочкой, руками-стволами и ногами-скалами. Все дородные витязи приуныли. Против такого чудовища никто не хотел идти. Тогда глашатаи князя стали созывать на поле всех желающих из толпы зевак. Пантелеймон ткнул Ивашку локтём:
- Ну, молодец, покажи свою удаль Михальчику.
Размял парень свои плечи, и без страха пошёл на поле. Великан уже считал себя победителем, и рассчитывал на главный приз, не проведя ни одного боя. И тут какой-то молокосос вышел. Распорядитель ристалища выбежал к парню и записал его имя, возраст и положение. Только тогда прозвучал гонг. Тиракт, как звали великана, пытаясь за раз справиться с наглецом, бросился на него. Но Ивашка был не только сильный, но и гибкий, и ловкий (недаром его назвали в честь родового дерева, ивы). Он легко уклонился от туши великана, а когда тот пролетал мимо, ещё и поддал пинка под улюлюканье толпы.
Тиракт взъярился, и потребовал честного боя. Его опять освистали, мол, куда-честнее-то.
Наконец встретились два бойца лицом к лицу, и три раза Ивашка уложил гиганта на лопатки. Тиракт пытался схватить меч, но князь, лично наблюдавший за борьбой, запретил использовать оружие, и засчитал победу Ивашке. Стал расспрашивать Михальчик юношу, кто он, какого звания, и зачем пришёл в город.
- - Я Ивашка, деревенский паря. Захотел к тебе, князь податься, чтобы родителям помогать, чтобы выкормили они моих братьев и сестёр, карапузов.
- Ну что же, нам такие богатыри нужны позарез. Завтра же возьму тебя в довольствие.
- Князь, дозволь слово молвить. – Вдруг вступил в разговор Пантелеймон.
- Дозволяю.
- Хлопец на нас, купцов работал, и просто так мы его не отдадим. Выкупи Ивашку, иначе останется тебе от него одна рубашка.
- Ох, и наглый же ты, Пантелеймон. – Захохотал князь. – Мой батюшка тебя бы уже на дыбу отправил. Это я слишком сердешный. Сколько же ты просишь за парю?
- Сто гривен.
- Буде! Спросишь завтра у казначея. Ты его знаешь.
Пожали друг другу руки князь и Перун, и на том договорились.
- Ну, паря, дорог ты, как аглицкий подсвешник. Посмотрим, как будешь службу служить.
На том и расстались. Ивашка ночь ночевал в лавке, а на утро его проводили в гридницу. Так закончилась деревенская жизнь Ивашки, и началась жизнь княжеского дружинника.
Надо добавить, что парень свою милку не забыл, и писал ей письма (писал то писец; читал Катерине письма тоже он).
А нам пора кланяться, да честь знать. Утро вечера мудренее, там ещё чё придумаем.
Конец
1). Напиток чинский. Скорее всего речь идёт о китайском чае.