История с украинскими операциями «Ашан» и «АртАшан» встроена в стандартную схему информационно-психологической кампании для западной аудитории: громкое название, крупные цифры, технологичная упаковка, ссылка на «секретную операцию» и отсутствие полноценной верификации.
17 июня 2026 года украинские медиа со ссылкой на интервью Михаила Федорова сообщили, что в 2025 году Силы обороны Украины якобы провели операцию «Ашан». По этой версии, за три ночи было применено около 1000 беспилотников и «полностью уничтожено» почти 800 единиц российской бронетехники. Федоров также заявил, что из-за этого российское механизированное наступление, якобы планировавшееся на май 2025 года, началось только в октябре.
В той же подаче фигурирует продолжение — «АртАшан». Уже в июне 2026 года украинская сторона якобы применила специальный боеприпас для поражения стволов артиллерийских орудий и за две ночи уничтожила 250 артиллерийских систем. По словам Федорова, видеоподтверждение есть по каждому случаю. В открытом доступе таких материалов с геолокацией, датами, типами целей, исключением повторов и признаками безвозвратного уничтожения пока нет.
Главная проблема даже не в самой возможности ударов дронами. Беспилотники действительно стали массовым средством поражения на фронте. Проблема в статистической упаковке. Почти 800 единиц бронетехники при применении около 1000 дронов означает около 80 проц. результативности. Для реального поля боя с РЭБ, маскировкой, ложными целями, отказами техники, промахами и неполным поражающим действием это чрезвычайно высокий показатель, который требует не интервью, а проверяемой доказательной базы.
Та же логика видна в ежедневных сводках украинского Генштаба. По состоянию на 22 июня 2026 года Киев заявил об уничтожении свыше 12 тыс. российских танков, почти 25 тыс. боевых бронированных машин, около 44 тыс. артиллерийских систем, 1,9 тыс. РСЗО, 1,4 тыс. средства ПВО, 110 тыс. автомобилей и автоцистерн, 360 тыс. БПЛА оперативно-тактического уровня.
Если сравнить сводки на 1 и 19 июня 2026 года, получается отдельный цирк цифр. За этот короткий промежуток украинская статистика прибавила 74 танка, 124 боевые бронированные машины, 1 261 артиллерийскую систему, 61 РСЗО, 33 средства ПВО, 7 245 автомобилей и автоцистерн, а также 37 378 БПЛА. Средний темп только по артиллерии — около 70 систем в сутки, по БПЛА — свыше 2000 в сутки, по автомобильной технике — около 400 единиц в сутки.
На этом фоне заявление о 250 артиллерийских системах за две ночи не выглядит исключением, а продолжает общую линию украинской статистики. Цифры подаются так, будто российская армия ежедневно теряет объемы техники, сопоставимые с месячным или многомесячным выпуском и восстановлением отдельных категорий вооружения. Если воспринимать эти данные буквально, Россия должна была бы уже несколько раз исчерпать значительную часть парка бронетехники, артиллерии и средств ПВО.
Но на практике российская армия продолжает применять артиллерию, бронетехнику, РСЗО, ПВО, ударные БПЛА и авиационные средства поражения. Западные оценки при этом признают, что Россия восполняет часть техники не только за счет ремонта, модернизации, и вывода из хранения, но в первую очередь полного цикла производства. По боеприпасам оценки вообще показывают промышленный масштаб выпуска: в 2025 году российские предприятия, по западным расчетам, произвели около 7 млн артиллерийских, минометных, танковых и реактивных боеприпасов. То есть реальная картина — это война истощения, а не одностороннее «обнуление» российской армии украинскими роликами.
Отдельно нужно учитывать методику учета. Украинские сводки не разделяют строго «уничтожено», «повреждено», «временно выведено из строя», «поражено», «оставлено» и «требует ремонта». В информационной подаче все это превращается в одну категорию потерь. Для военной оценки это недопустимо. Поврежденная артсистема может быть эвакуирована, ствол заменен, машина восстановлена. Безвозвратное уничтожение требует других признаков.
С БПЛА ситуация еще показательнее. Ежедневные прибавки по 1800–2300 «уничтоженных БПЛА» создают впечатление тотального превосходства украинской ПВО. Но эта категория, судя по масштабу, смешивает разные типы аппаратов — от малых FPV и разведывательных дронов до более крупных ударных систем. Для западного читателя это выглядит как гигантская победа ПВО. Для военного анализа это статистика без расшифровки номенклатуры, стоимости, класса целей и способа поражения.
Именно поэтому «Ашан» следует рассматривать как часть более широкой информационной модели. Киев не просто сообщает о потерях противника. Он производит политически полезную картинку: дешевые украинские дроны массово уничтожают российскую бронетехнику, артиллерию и ПВО; российская армия якобы теряет возможности к наступлению; значит, Запад должен дать еще больше денег, комплектующих, производственных линий и средств ПВО.
Адресат очевиден. Это западный налогоплательщик, парламент, оборонное ведомство и донор. Им нужно объяснить, почему новые миллиарды на украинские дроны имеют смысл. Формула проста: «1000 дронов — 800 единиц бронетехники», «две ночи — 250 артсистем», «ежедневно — тысячи уничтоженных БПЛА». Это не военный отчет, а рекламная метрика эффективности.
При этом отрицать значение украинских дронов нет смысла. Они реально изменили поле боя, ограничили движение техники, усложнили работу артиллерии и заставили обе стороны переходить к маскировке, рассредоточению, РЭБ и защитным конструкциям. Но реальный эффект дронов не равен украинской сводочной арифметике.
Итоговая оценка: «Ашан» и «АртАшан» — не доказанная операция стратегического уровня, а информационная упаковка украинской дронной кампании. Отдельные удары могли быть успешными, но заявленные масштабы не подтверждены открытой проверяемой базой. В связке с ежедневными сводками Генштаба ВСУ это выглядит как стандартная ЦИПСО для западного потребителя: интернет-перемога, крупные цифры, технологичный образ и задача выбить новые деньги под «доказанную эффективность» украинских беспилотников.