20 июня 2026 года в Нови-Саде состоялась многотысячная акция с требованием досрочных парламентских выборов. Митинг был приурочен к гибели 16 человек при обрушении навеса железнодорожного вокзала 1 ноября 2024 года. Трагедия стала отправной точкой для наиболее продолжительного внутриполитического кризиса в Сербии за последние годы: первоначальные требования о публикации документации по реконструкции вокзала и привлечении виновных к ответственности постепенно переросли в требование смены власти через досрочное голосование.
К лету 2026 года протестное движение окончательно вышло за рамки локальной повестки Нови-Сада. Его опорой остаются студенческие объединения и университетское сообщество, однако в акциях участвуют преподаватели, работники отдельных отраслей, представители общественных организаций и часть парламентской оппозиции. Основной политический тезис движения сформулирован предельно ясно: действующая система не способна обеспечить независимое расследование катастрофы, поэтому необходимы досрочные выборы и изменение условий политической конкуренции.
Причина устойчивости кризиса состоит в том, что отставки и кадровые перестановки 2025 года не были восприняты как изменение политического курса. После давления улицы премьер-министр Милош Вучевич подал в отставку. В апреле 2025 года парламент утвердил новое правительство во главе с Джуро Мацутом. Однако из 31 члена нового кабинета 22 ранее входили в правительство Вучевича. Для протестного движения это стало подтверждением того, что правящая Сербская прогрессивная партия сохранила контроль над исполнительной властью, а смена премьера имела характер антикризисной перестановки, а не политической коррекции.
К концу 2025 года конфликт получил несколько новых источников напряженности. Во-первых, расследование катастрофы не дало обществу быстрого и убедительного результата. В сентябре 2025 года прокуратура Нови-Сада предъявила обвинения 13 лицам, включая бывшего министра строительства, инфраструктуры и транспорта Горана Весича. Однако обвинительное заключение требовало подтверждения судом, что накануне первой годовщины трагедии не позволяло начать судебное разбирательство. Для протестующих это стало признаком затягивания процесса, а для власти — основанием заявлять, что правовые механизмы уже запущены.
Во-вторых, к годовщине катастрофы движение сохранило способность к массовой мобилизации. 1 ноября 2025 года в Нови-Саде прошла крупная акция с участием десятков тысяч человек. Затем в Белграде 5 ноября состоялся митинг сторонников власти, организованный как демонстрация того, что президент Александр Вучич и Сербская прогрессивная партия сохраняют общественную опору. В течение ноября сохранялись столкновения между сторонниками и противниками правительства, а студенческие активисты расширили требования: помимо ответственности за катастрофу они потребовали расследовать нападения на участников протестов и установить организаторов насилия.
В декабре 2025 года протестная активность сместилась также в университетскую среду. Наиболее показательным стал конфликт в Государственном университете Нови-Пазара, где студенты выступили против давления на участников антиправительственных акций и решений администрации, затронувших обучающихся и преподавателей. Этот эпизод показал, что движение сохраняет базу не только в Белграде и Нови-Саде, но и в регионах, включая Санджак. Для сербской внутренней политики это существенно: протестная повестка получила межрегиональный и межэтнический характер, что ограничивает возможности представить ее исключительно как инициативу столичной оппозиции.
В начале 2026 года протесты не прекратились, хотя их формат стал более децентрализованным. В феврале и марте студенческие акции проходили в Нише, Нови-Пазаре, Кралево и других городах. Одновременно государство усиливало административное и полицейское давление. 31 марта в Белграде произошли столкновения после обыска в помещениях Белградского университета. Полиция объяснила действия наличием судебного разрешения в рамках расследования гибели студентки, однако университетское руководство и протестующие расценили вход силовиков в учебные помещения и изъятие техники как политически чувствительный шаг. В результате конфликт между властью и протестующим движением перешел в более прямую фазу противостояния вокруг автономии университетов.
2 апреля Александр Вучич предпринял попытку перехватить инициативу через предложение общенационального политического диалога с участием парламентских партий, студентов и других общественных групп. Одновременно он допустил возможность проведения досрочных выборов летом или позднее в 2026 году. Однако переговорный формат не снял напряженность, поскольку протестующие требовали не общей дискуссии, а конкретного решения о выборах и гарантий их проведения в условиях, которые они считают конкурентными и прозрачными.
К маю противостояние вновь вышло на улицы Белграда. 23 мая десятки тысяч человек собрались в центре столицы с требованием досрочного голосования и прекращения многолетнего правления Вучича и его партии. Акция завершилась столкновениями с полицией и применением слезоточивого газа. Этот эпизод стал важным рубежом: уличное движение продемонстрировало, что сохраняет способность мобилизовать значительное число сторонников спустя полтора года после начала кризиса, а власти показали готовность использовать силовой ресурс для удержания контроля над общественным пространством.
Июньская акция в Нови-Саде закрепила переход от протестов вокруг ответственности за инфраструктурную катастрофу к открытому электоральному противостоянию. Участники митинга потребовали досрочных парламентских выборов, хотя очередное голосование в парламент должно состояться в декабре 2027 года, а президентские выборы также запланированы на 2027 год. Вучич, в свою очередь, объявил о проведении 27 июня акции своих сторонников под сербскими государственными флагами. Таким образом, обе стороны переходят к мобилизации собственных электоральных и уличных ресурсов.
Правящая коалиция сохраняет институциональные преимущества. Сербская прогрессивная партия располагает парламентским большинством, контролирует исполнительную вертикаль, значительную часть региональной политической инфраструктуры и располагает широкими возможностями публичной коммуникации. Вучич остается центральной фигурой политической системы, несмотря на формально ограниченные полномочия президента в парламентской республике. Поэтому решение о досрочных выборах будет приниматься не под прямым давлением улицы, а исходя из оценки соотношения рисков для власти.
В то же время протестное движение располагает несколькими преимуществами. Оно не связано с одной парламентской партией, сохраняет студенческое ядро, способно проводить акции в различных регионах и использует понятный общественный запрос на ответственность за катастрофу в Нови-Саде. Проблемой движения остается отсутствие единого политического представительства и согласованной программы переходного периода. Пока его объединяет прежде всего негативная повестка — требование досрочных выборов, расследования и прекращения практик, которые участники связывают с коррупцией и концентрацией власти.
Внешний фактор усиливает внутреннее давление, но не определяет кризис. Сербия остается кандидатом на вступление в Европейский союз. Брюссель увязывает дальнейшее продвижение с независимостью судебной системы, противодействием коррупции, улучшением избирательных условий и сближением внешнеполитического курса Белграда с политикой ЕС. В апреле 2026 года Венецианская комиссия Совета Европы указала на недостатки сербских реформ в судебной сфере, затрагивающие независимость судей и прокуроров. Для протестного движения эта оценка стала дополнительным аргументом о системном характере проблемы; для Вучича — еще одним направлением переговоров с европейскими партнерами.
Сербское руководство одновременно вынуждено учитывать экономические и внешнеполитические риски. Белград стремится сохранять отношения с ЕС, США, Россией и Китаем, избегая окончательного выбора между ними. Внутренний кризис снижает свободу такого маневра. Чем дольше сохраняется политическая нестабильность, тем выше зависимость власти от внешней поддержки, экономической стабильности и способности удерживать социальное недовольство в управляемых формах.
Итоговая оценка: обострение в Сербии стало результатом не одного июньского митинга, а накопления нерешенных вопросов с конца 2024 года. За последние месяцы протестное движение сохранило массовость, расширило региональную базу, перешло к прямому требованию досрочных выборов и вступило в более жесткое противостояние с полицией и административной системой. Власть ответила кадровой перестановкой, созданием нового кабинета без изменения политического ядра, попытками диалога и мобилизацией собственных сторонников.
Ближайшим политическим вопросом остается не сам митинг сторонников Вучича 27 июня, а решение о досрочных выборах. Их назначение может стать попыткой перевести кризис в институциональное русло. Однако без договоренности о правилах кампании, доступе к медиа, наблюдении и доверии к процедуре досрочное голосование способно не снять, а перенести конфликт в следующий, более острый этап.