24 октября 1941 года Белгород оказался под немецкой оккупацией. Этот день стал началом почти полутора лет жизни города в условиях чужой власти, но сам приход немецких войск был не отдельным событием, а итогом нескольких недель стремительного наступления и боёв на подступах к городу.
К осени 1941 года фронт подошёл к Белгородчине вплотную. После начала немецкого наступления в районе Харькова советские войска оказались под угрозой нового окружения. 6 октября начался отход частей 40-й и 21-й армий Юго-Западного фронта на новый оборонительный рубеж. Ставка Верховного Главного Командования 15 октября приняла решение отвести армии на линию Касторная — Старый Оскол — Новый Оскол — Валуйки — Купянск — Лиман. Это означало оставление Белгорода и Харькова.
Отступление проходило в тяжёлых условиях. Осенние дожди превратили дороги в грязь, техника часто останавливалась, не хватало топлива, а колонны военных частей, тыловых служб и учреждений двигались на восток практически непрерывным потоком. При этом те же проблемы испытывал и враг.
Первые районы современной Белгородчины начали переходить под контроль противника еще до падения областного центра. 19 октября были заняты Грайворон и Борисовка, затем другие западные районы. К Белгороду немецкие подразделения подошли уже 24 октября 1941 года, когда советские войска оставили город и в него вошли части вермахта.
Однако говорить, что немцы сразу заняли всю территорию вокруг Белгорода, неправильно. Как рассказал в интервью Бел.Ру историк Юрий Коннов, после входа в город немецкие части продвинулись лишь на несколько километров дальше — заняли район Мясоедово, Ближнюю Игуменку, Ржавец и некоторые территории у Северского Донца. Дальше они не пошли: линия фронта остановилась буквально рядом с городом.
«Наши ушли, партизанский отряд собрался на Батрацкой даче, а потом стало понятно, что немцы в Белгороде остановились», — рассказывал Юрий Коннов корреспонденту Бел.Ру.
По словам историка, бойцы были вынуждены отправлять конных связных, чтобы догнать отходящие советские части и передать информацию: противник остановился, дальше не наступает. В результате фронт стабилизировался в нескольких (8-10) километрах от Белгорода и оставался там до лета 1942 года.
Последний бой перед оккупацией
В самом Белгороде масштабных боев не было. Основные столкновения прошли накануне — 21–23 октября 1941 года — на западных подступах к городу, возле сёл Стрелецкое и Пушкарное. Здесь советские подразделения пытались задержать наступление противника.
В боях участвовали остатки 1-й танковой бригады, а также стрелковые подразделения 21-й армии. Советские части выполняли задачу не остановить противника полностью, а выиграть время для отхода основных сил.
Именно в этих боях проявили себя два танкиста, чьи имена позже стали символом обороны Белгорода — Фёдор Самохвалов и Соломон Горелик.
Самохвалов был заместителем политрука танковой роты. Он погиб 22 октября 1941 года. По данным о его подвиге, в бою его танк был подбит и загорелся, но экипаж продолжал вести огонь по противнику. Посмертно ему присвоили звание Героя Советского Союза.
Соломон Горелик погиб 23 октября. Он был инженером, заместителем командира батальона по технической части, но в том бою сел за рычаги тяжёлого танка КВ. Его машина вступила в бой с противником, и танкист погиб, выполняя боевую задачу. Ему также посмертно присвоили звание Героя Советского Союза.
Сегодня их имена носят улицы Белгорода. Похоронены герои в братской могиле возле школы №33 — на территории бывшего села Стрелецкое.
Почему жителей не эвакуировали
Один из самых сложных вопросов — почему перед приходом немцев не произошло массовой эвакуации населения.
Как объяснил Юрий Коннов, полноценной эвакуации гражданского населения не проводили, потому что город фактически не готовили к длительной обороне.
«Если бы Белгород защищали и здесь были бы оборонительные бои, скорее всего, какую-то часть, да не какую-то, город бы эвакуировали. По простой причине: никому не нужно гражданское население, которое путается под ногами», — рассказал историк.
Но боевые действия шли в основном за пределами города — на стороне Стрелецкого и Пушкарного. Поэтому многие жители остались дома и уже через несколько дней оказались под властью оккупантов.
Эвакуировали прежде всего тех, кто имел прямое отношение к обеспечению армии и государства. Например, железнодорожников. Как рассказал Коннов, работники железной дороги относились к военизированной структуре и получили отдельные распоряжения уходить вместе с техникой, паровозами и составами.
Именно это сильно повлияло на численность белгородского партизанского отряда: часть его участников была связана с железной дорогой и ушла вместе с отступающими войсками. Партийные и советские руководители также эвакуировались, поскольку их нахождение на оккупированной территории означало практически гарантированную смерть.
Первые дни новой власти
Утро после прихода немецких войск многие жители запомнили как момент резкой смены реальности.
«Проснулись, смотрим — уже в другой форме ходят по улице», — процитировал Юрий Коннов одну из фраз из личных записей, найденных в архивах.
Немецкие солдаты входили в город осторожно: оружие держали наготове, осматривались, ожидали возможного сопротивления.
С первых дней начала формироваться оккупационная система управления. В городе появилась комендатура, была создана полиция из местных жителей. За порядком следили военные структуры и назначенные оккупантами органы. По данным архивных материалов и исторических исследований, оккупационный режим вводился постепенно: менялась система управления, запрещались советские символы, вводились новые правила учёта населения.
Одной из главных задач оккупационных властей было быстро установить контроль над населением. В первые дни появились многочисленные приказы: жители должны были зарегистрироваться, встать на учёт, соблюдать ограничения. Любое нарушение каралось жестоко — практически каждый приказ заканчивался предупреждением: «За неисполнение — расстрел».
«Те, кто зарегистрировался, сдавал партбилет и отмечался, часто продолжали работать. Немцам нужны были люди, которые могли вести документацию, бухгалтерию, управлять учреждениями», — рассказал историк.
Многие белгородцы были вынуждены уступать свои дома немецким солдатам и офицерам. Семьи переселялись в подвалы, сараи и хозяйственные постройки.
Партизаны рядом с фронтом
Одновременно с оккупационным режимом существовало сопротивление. Белгородский партизанский отряд был создан заранее, ещё в сентябре 41-го. Его командиром стал Александр Поляков, комиссаром — Александр Сиверский. Отряд насчитывал 86 человек, однако после оккупации Белгорода на базу вернулось чуть больше 40 бойцов — часть людей ушла вместе с советскими подразделениями.
Несмотря на распространенный миф, Белгородчина не была территорией, где партизаны могли действовать в привычном образе «лесных отрядов». Здесь почти не было подходящих лесных массивов. Со слов Коннова, основная задача белгородских партизан заключалась в разведке, диверсиях и передаче информации советскому командованию.
Была и подпольная деятельность. Например, в Мясоедово действовала группа молодых людей под руководством Марии Ушаковой. Многие из них были подростками, воспитанными в советской системе.
Те, кто рискнул сопротивляться
История Елены Виноградской — один из примеров сопротивления в оккупированном городе. Её часто называют участницей подполья, однако в документах Государственного архива новейшей истории Белгородской области сохранилась справка Управления КГБ СССР по Белгородской области от 7 сентября 1962 года. В ней говорится, что Виноградская действительно была казнена немецкими оккупантами за патриотическую деятельность, но сведений о её официальном участии в партизанском отряде или подпольной организации нет.
Как рассказал Юрий Коннов, у неё было трое детей, но, несмотря на это, она действовала самостоятельно: писала и распространяла листовки. За это её задержали и повесили на Базарной площади.
Ещё одна история связана с Митей Балицким, Петей Игнатенко и Колей Синицыным. 4 ноября 1941 года трое ребят из Грайворона срезали часть телефонного провода, который соединял Грайворон с Великой Писаревкой в Сумской области. Они пытались нарушить связь немецких подразделений, но их выдали.
7 ноября 1941 года ребят расстреляли.
Спустя десятилетия, в 1980 году, их посмертно наградили медалями за отвагу.