Когда неоновый туман «Эйфории» окончательно рассеялся, а финальные титры зафиксировали завершение одной из самых громких теледрам XXI века, стало очевидно, что настоящая трагедия разворачивалась не на экране, а в тени софитов.
Сериал Сэма Левинсона, начинавшийся как дерзкий и откровенный манифест о трудностях взросления, зависимостях и поиске идентичности, к своему финалу превратился в поле боя. Пока зрители спорили о моральной стороне сюжета, за кулисами полыхал пожар из уязвленного эго, творческого мародерства и неприкрытой вражды.
Как культовый проект превратился в токсичную ловушку для своих создателей и почему его финал оставляет горькое послевкусие? Давайте разбираться.
У кого Сэм Левинсон украл визуальный код?
Визуальный стиль «Эйфории» — этот гипнотический коктейль из глиттера, тревожного неона и интимной операторской работы — мгновенно стал культурным феноменом. Однако мало кто знает, что за этим уникальным почерком стоит вовсе не гений Сэма Левинсона.
Задолго до съемок телеканал HBO нанял известного фотографа Петру Коллинс для разработки визуальной концепции. Девушка переехала в Лос-Анджелес, пять месяцев выстраивала эстетику кадра, создавала мудборды и даже проводила кастинги. Но в последний момент продюсеры расторгли контракт, сославшись на ее «неопытность».
Год спустя я вышла из дома и увидела огромный рекламный щит „Эйфории“. Это была точная, безжизненная копия моей работы. Я просто стояла на улице и плакала от бессилия, - позже делилась Петра.
Ни режиссер, ни боссы HBO так и не прокомментировали эти обвинения, технично прикрывшись тем, что проект является лишь ремейком израильского шоу 2012 года. Но репутационный шрам остался, для индустрии Левинсон навсегда стал человеком, присвоившим чужой триумф.
Ад на съемочной площадке
Работа под руководством Левинсона быстро превратилась для актерского состава в изощренное испытание на прочность. Съемочные смены порой длились по 15–17 часов, а хаотичный метод работы режиссера, часто не имевшего четкого плана раскадровки, доводил команду до истощения. Эпизод с новогодней вечеринкой снимали больше недели, заставляя актеров бодрствовать от заката до рассвета. Джейкоб Элорди открыто сравнивал эти съемки с «адской тусовкой, с которой тебе безумно хочется уйти, но двери заперты снаружи».
Ситуация накалилась до предела, когда актеры второго плана устроили самый настоящий бунт. Они направили официальную жалобу в Гильдию киноактеров США (SAG), обвинив Левинсона в создании токсичной атмосферы. В жалобе фигурировали шокирующие детали: людей часами не пускали в туалет, лишали нормального питания и подвергали психологическому прессингу. HBO по привычке замял скандал, заявив, что никаких нарушений не зафиксировано, но атмосфера на площадке была безвозвратно отравлена.
Почему Зендея и Сидни Суини стали злейшими врагами
Пожалуй, самым громким и разрушительным конфликтом внутри каста стало противостояние исполнительницы главной роли Зендеи и новой любимицы режиссера Сидни Суини.
Зендея, будучи не только звездой, но и исполнительным продюсером шоу, крайне бережно относилась к своей безупречной репутации. Когда Левинсон забросил подготовку к третьему сезону ради съемок скандального и впоследствии провального сериала «Идол» (The Idol), актриса пришла в ярость. Она требовала от руководства канала объяснений, почему приоритеты режиссера сместились в сторону сомнительного проекта, который в итоге критики окрестили «худшим шоу года».
В это же время Левинсон нашел себе новую музу в лице Сидни Суини. По слухам, режиссер начал сознательно смещать фокус внимания на ее героиню Кэсси, отодвигая Ру на второй план. Между актрисами пробежала черная кошка. Инсайдеры утверждали, что Зендея считала образ Кэсси слишком вульгарным, потакающим исключительно мужским фантазиям, и не одобряла карьерные методы Сидни. Суини, в свою очередь, отчаянно завидовала всеобщей любви критиков к Зендее и требовала пересмотра своих гонораров, не понимая, почему ее экранное время растет, а чеки остаются прежними.
Градус напряжения был настолько высок, что на светских мероприятиях актрисы демонстративно избегали друг друга, отказываясь даже стоять рядом для совместных фото. А во время премьеры финального сезона Зендея буквально сбежала от Левинсона на красной дорожке, когда тот попытался приобнять ее для кадра.
Изгнание несогласных
Сэм Левинсон не терпел возражений. Первой жертвой его авторитарного стиля стала Барби Феррейра (Кэт). Актриса пыталась спорить с режиссером относительно деструктивного развития ее персонажа, но Левинсон просто сократил ее экранное время до минимума, вынудив девушку покинуть проект со слезами на глазах.
Следом проект потерял свою душу — музыканта Labrinth (Тимоти Маккензи), чей саундтрек создавал половину атмосферы сериала. Музыкант должен был работать над финальным сезоном в тандеме с великим Хансом Циммером, но внезапно объявил о своем уходе из индустрии, бросив резкое: «Я ухожу к черту из „Эйфории“. Спасибо и спокойной ночи». Позже Labrinth признался, что не позволит обращаться со собой как с грязью. И хотя Циммер попытался спасти музыкальное оформление, фанаты единогласно признали, что без надрывных мотивов Labrinth сериал потерял свою магию.
Спекуляция на смерти Ангуса Клауда и Эрика Дейна
Самым болезненным ударом для поклонников стало то, как сериал обошелся с ушедшими из жизни актерами. В августе 2023 года от случайной передозировки скончался Ангус Клауд (Фезко) — всеобщий любимец, чью реальную борьбу с зависимостью знала вся съемочная группа.
Решение Левинсона вписать смерть актера в сюжет финального сезона вызвало волну гнева в Сети. Сцена, где Фезко появляется в галлюцинациях Ру, умирающей от финтанила, была названа зрителями «жестокой и спекулятивной». Критики обвинили режиссера в трансляции ложного посыла о том, что люди с зависимостью обречены и не заслуживают шанса на спасение. И хотя мама Ангуса публично поблагодарила Сэма за то, что память о ее сыне была увековечена, в воздухе остался тяжелый этический вопрос.
Не менее жуткой фанаты посчитали посмертную цифровую или скоропостижно отснятую интеграцию Эрика Дейна (Кэл), ушедшего из жизни после тяжелой борьбы с боковым амиотрофическим склерозом.
Семья актера тяжело переживала утрату, и столь быстрое появление его образа на экранах принесло близким лишь новую боль.
Тихое увядание Алексы Деми
На фоне этого хаоса Алекса Деми (Мэдди) выбрала путь осознанного затворничества. После изматывающего второго сезона актриса столкнулась с глубокой депрессией и практически исчезла из инфополя, восстанавливая ментальное здоровье с помощью нетрадиционной медицины.
Ее редкие появления на публике сопровождались тревожными слухами об анорексии и использовании экстремальных медицинских препаратов для похудения. Но инсайдеры шепчут о другом: Алекса безумно устала от закулисных интриг и того, что ее карьера оказалась в тени более пробивных коллег. Она отчаянно хочет большой голливудской славы, но правила игры, установленные в современной индустрии, вызывают у нее лишь отторжение.
«Эйфория» завершилась, оставив после себя эстетическое наследие и разрушенные судьбы. Этот сериал наглядно доказал, что за красивой картинкой с блестками и неоновым светом часто скрывается безжалостная машина, готовая перемолоть любого — от амбициозного фотографа до талантливого актера. Возможно, завершение этого проекта — не трагедия, а долгожданное освобождение для всех, кто оказался причастен к его созданию.