В последнее время, на фоне нарастающих проблем внутри страны и за ее пределами, в различных tg-каналах начали всерьез обсуждать сценарий, при котором наш Гарант скажет долгожданное «я устал, я ухожу» и покинет свой пост, назначив преемника.
Но думать так — значит не понимать главного: ему просто некуда идти. Он мог бы уйти ещё в 2018 году красиво и достойно. Как человек, который вывел огромную страну из тяжелейшего кризиса 90-х, как руководитель, повторивший успех Олимпиады-80, как великий стратег, который сумел вернуть полуостров, который с дуру был отдан соседнему хутору в 1992 году одним сильно пьющим товарищем.
Даже в 2024 году возможности для относительно спокойного транзита власти еще сохранялись. Да, накопилось множество вопросов, претензий и противоречий. Однако политическая конструкция все еще позволяла организовать передачу власти в контролируемом режиме.
Но он не стал этого делать. Пересидев, по мнению многих экспертов, во власти. Теперь других вариантов, кроме как править до 2036 года, у ВВП просто нет. А там, глядишь, если позволит здоровье, можно еще что-нибудь придумать. Благо, опыт уже есть.
Поэтому версия о добровольном уходе выглядит все менее вероятной. Если и ждать каких-то радикальных изменений, то только при реализации другого сценария, который сегодня активно разгоняют западные медиа, говоря о неком заговоре внутри элит.
Но если однажды эпоха Путина все-таки завершится, каким может оказаться следующий этап российской истории? Ответ на этот вопрос сегодня волнует не только политологов, но и миллионы обычных граждан.
Совсем не светлое будущее
Если внимательно изучить прогнозы политологов, экономистов и экспертов, причем как российских, так и зарубежных, становится очевидно: мало кто ожидает, что уход Владимира Путина автоматически откроет перед страной дверь в эпоху процветания. Напротив, большинство аналитиков сходятся во мнении, что накопленные за последние десятилетия проблемы никуда не исчезнут вместе со сменой президента.
По мнению критиков нынешней модели управления, последние четверть века Россия в значительной степени существовала за счет ресурсов, доставшихся ей от Советского Союза. Речь идет не только о полезных ископаемых, но и о промышленной базе, энергетической инфраструктуре, научных школах, инженерных кадрах и огромном производственном потенциале, созданном еще в советскую эпоху.
Однако вместо масштабной модернизации и строительства новой экономики страна во многом пошла по другому пути. Огромные активы постепенно оказались в руках ограниченного круга влиятельных групп, для которых приоритетом стало не долгосрочное развитие государства, а извлечение максимальной прибыли здесь и сейчас.
Заводы, фабрики, месторождения, предприятия тяжелой промышленности — все это рассматривалось прежде всего как источник дохода. Пока актив приносил деньги, он был интересен. Когда требовались серьезные инвестиции в модернизацию, многие предпочитали действовать по принципу: выжать ресурс до предела, а о последствиях задумываться потом.
В результате экономика все сильнее привязывалась к экспорту сырья. Нефть, газ, уголь, металлы и другие природные богатства стали основным двигателем финансовой системы страны. Логика выглядела предельно прагматичной. Зачем вкладывать колоссальные средства в развитие сложных производств, конкурировать с мировыми промышленными гигантами и годами ждать отдачи, если можно продавать природные ресурсы и на полученные деньги закупать за рубежом все необходимое — от оборудования до бытовой техники?
Безусловно, такая модель имела право на существование. Но ровно до того момента, пока мы не рассорились со всем прогрессивным миром. Выяснилось, что купить за границей можно далеко не все. А многое из того, что раньше поставлялось без проблем, сегодня либо недоступно, либо обходится значительно дороже.
Именно поэтому вопрос о будущем России после Путина сегодня обсуждается гораздо шире, чем просто вопрос о смене политического лидера. Речь идет о судьбе всей системы, которая формировалась на протяжении последних десятилетий. Что произойдет, когда нынешняя эпоха завершится? Каким путем пойдет страна? Сможет ли она изменить экономическую модель, перестроить государственные институты и найти новую точку опоры?
На сегодняшний день эксперты выделяют три основных сценария развития России после Путина. Каждый из них имеет своих сторонников, своих критиков и свои серьезные риски.
Продолжаю в том же стиле — с полной переработкой, увеличением объема и более цепляющей подачей.
Сценарий №1. Новый Путин, только жестче
Среди экспертов существует мнение, что после ухода Владимира Путина страна вовсе не получит политическую оттепель. Наоборот, наиболее вероятным может оказаться приход человека, который продолжит нынешний курс, но в еще более жесткой форме.
Подобную точку зрения неоднократно высказывал философ Александр Дугин. По его мнению, эпоха после Путина не станет более мягкой. Более того, она вполне может оказаться значительно суровее той, к которой россияне привыкли за последние годы.
Логика здесь достаточно проста. Любой новый руководитель столкнется с огромным количеством накопившихся проблем, доставшихся ему от предшественника: санкционным давлением, сложностями в экономике, международной изоляцией, растущими социальными запросами и необходимостью удерживать контроль над огромной страной.
В такой ситуации новый лидер может сделать ставку не на реформы, а на дальнейшее усиление государства. Фактически речь идет о сохранении нынешнего политического курса с определенными корректировками. Конфронтация с Западом никуда не исчезнет. Более того, она может стать еще более жесткой. Китай продолжит играть роль главного внешнеполитического партнера России, а зависимость от Пекина будет только усиливаться.
Во внешней политике сохранится ставка на силу и демонстрацию возможностей государства. Во внутренней — на дисциплину, контроль и мобилизацию общества вокруг образа внешнего противника.
Дугин также считает, что слишком мягкий преемник рискует столкнуться с серьезными проблемами буквально с первых месяцев своего правления. За многие годы значительная часть общества привыкла к риторике противостояния, к идее сильной власти и к представлению о России как об осажденной крепости. Поэтому любой политик, который попытается резко изменить курс, может вызвать разочарование у части населения, ожидающей решительности и жестких действий.
Впрочем, проблемы могут возникнуть при любом варианте развития событий.
Если новый лидер окажется жестче Путина, это усилит давление внутри страны и повысит градус напряженности в обществе.
Если же он выберет более мягкую линию, ему придется столкнуться с сопротивлением различных политических групп, которые будут считать такой курс проявлением слабости.
Именно поэтому некоторые эксперты предупреждают о риске серьезной политической турбулентности после завершения нынешней эпохи.
Для рядовых граждан этот сценарий выглядит далеко не самым привлекательным. Он не обещает ни масштабных экономических реформ, ни расширения свобод, ни быстрого повышения уровня жизни. Напротив, страна может столкнуться с дальнейшим ужесточением правил, ростом международной напряженности и сохранением атмосферы постоянного противостояния.
Проще говоря, это будет попытка продолжить существующую модель управления в условиях, когда ресурсов для ее поддержания становится все меньше.
Сценарий №2. Левый реванш: смогут ли социалисты вернуться?
Другой вариант, который периодически обсуждается в политических кругах, связан с возможным усилением левых сил. Сторонники этой версии считают, что после завершения нынешнего политического цикла в обществе может возникнуть запрос на социальную справедливость, государственный контроль над стратегическими отраслями и более активное участие государства в экономике.
Именно на этом строят свои прогнозы представители левого лагеря. Например, лидер партии «Справедливая Россия» Сергей Миронов неоднократно говорил о том, что значительная часть граждан с ностальгией вспоминает советскую эпоху. Причем речь идет не столько о возвращении СССР в буквальном смысле, сколько о стремлении вернуть ощущение социальной защищенности, стабильности и уверенности в завтрашнем дне.
Согласно этому сценарию Россия могла бы попытаться перейти от сырьевой модели экономики к производственной. Звучит, конечно, красиво. Мощные заводы. Новые предприятия. Развитие науки. Высокотехнологичная промышленность. Рост внутреннего производства.
Однако между красивой идеей и ее реализацией лежит огромная пропасть.
Главный вопрос заключается в том, существует ли сегодня база для такого разворота. За последние десятилетия многие элементы советской производственной системы были утрачены. Разрушены технологические цепочки. Исчезли целые отрасли. Сократилось количество квалифицированных специалистов. Многие предприятия либо закрылись, либо были перепрофилированы.
Фактически новую индустриальную экономику пришлось бы строить практически с нуля. Кроме того, возникает вопрос конкурентоспособности. Даже если представить, что государство решит вложить триллионы рублей в промышленное развитие, сможет ли российская продукция успешно конкурировать на мировых рынках с товарами из Китая, Южной Кореи, Германии или США? Весьма и весьма сомнительно.
Но есть еще одна проблема, о которой говорят многие аналитики. Кто именно должен возглавить этот левый поворот? И здесь начинается самое интересное.
Зюганов? Это даже не смешно. Во-первых, возраст. Во-вторых, Геннадий Андреевич вряд ли сам захочет брать на себя ответственность за все провалы предшественника. Ну и в-третьих, кто его выберет? Даже на фоне нынешней нестабильности, когда запрос общества на перемены высок как никогда, рейтинги Зюганова демонстрируют отнюдь не впечатляющие результаты. Последний опрос ВЦИОМ от 14.06.2026 показал, что лидеру коммунистов доверяют всего 31,2% опрошенных. Понятно, что доверять цифрам ВЦИОМ — себя не уважать, но тем не менее.
Другие известные фигуры левого лагеря — Павел Грудинин и Николай Платошкин. Да, их интересно послушать, они зачастую говорят умные вещи, но есть ли у них серьезные политические силы и большая поддержка народа? Вряд ли.
Единственный, у кого есть призрачные шансы, это блогер-депутат Николай Бондаренко, у которого свыше 2 млн подписчиков на YouTube. Парень, безусловно, харизматичный, но этого явно недостаточно.
Во-первых, Николай чересчур молод, а во-вторых, самая активная часть избирателей, коей в России традиционно являются люди в возрасте, никогда о нем не слышали.
Поэтому главный вопрос левых остается без ответа. Есть идеи. Есть критика существующей системы. Есть недовольство частью общества. Но пока не видно фигуры, которая могла бы превратить все это в реальную борьбу за власть.
История показывает, что масштабные перемены обычно происходят тогда, когда появляется лидер, способный объединить вокруг себя миллионы людей. Таким, например, был Ленин. Но пока такого человека на политическом горизонте не наблюдается. А значит, разговоры о левом реванше остаются скорее предметом дискуссий, чем реалистичным сценарием ближайшего будущего.
Сценарий №3. Реванш либералов: возможно ли возвращение прозападного курса?
Есть еще один сценарий, который многие считают маловероятным, но полностью исключать его тоже нельзя. Речь идет о приходе к власти политиков, ориентированных на сближение с Западом и проведение либеральных реформ.
Парадокс заключается в том, что действующую российскую власть долгое время тоже называли либеральной. Либерализм по-русски — это единовластие, диктатура, жесткая вертикаль власти и ограниченные свободы у населения.
Но есть прозападные либералы, типа Михаила Ходорковского*, Михаила Касьянова*, Гарри Каспарова* и др. У каждого из них существуют собственные программы преобразования страны. Более того, некоторые предлагаемые ими идеи действительно выглядят достаточно привлекательно на бумаге: независимый суд, защита частной собственности, конкурентная политика, снижение роли государства в экономике, развитие местного самоуправления.
Но проблема заключается в другом. Значительная часть российского общества просто не готова доверить этим людям власть. И дело здесь даже не в конкретных фамилиях. Для миллионов россиян само понятие «прозападный либерал» прочно связано с эпохой девяностых годов.
Одни вспоминают то время как период свободы и возможностей. Другие — как годы криминала, нищеты, развала промышленности и тотальной зависимости от внешних кредиторов. Именно эта ассоциация продолжает работать против либерального лагеря даже спустя десятилетия.
Более того, за последние годы отношение к Западу внутри российского общества существенно изменилось. Если в начале 2000-х интеграция в европейское пространство многим казалась естественным путем развития страны, то сегодня подобная идея уже не пользуется прежней популярностью.
Любопытно, что зависимость от Китая многими воспринимается гораздо спокойнее, чем зависимость от западных государств. Рационально это или нет — вопрос отдельной дискуссии, но политическая реальность выглядит именно так.
Поэтому вероятность того, что после ухода Путина власть внезапно окажется в руках прозападных реформаторов, большинство экспертов оценивает как крайне низкую.
Но если не жесткие государственники, не социалисты и не либералы, то кто тогда?
Так какой сценарий выглядит наиболее вероятным?
Если отбросить эмоции, политические симпатии и громкие лозунги, то наиболее реалистичным многие эксперты считают вовсе не приход «спасителя нации» и не резкую смену курса. Гораздо более вероятным выглядит сценарий, который еще несколько лет назад описывали аналитики издания Newsland.
Суть этого прогноза заключается в том, что будущее России зависит не столько от конкретной личности Владимира Путина, сколько от той политической системы и общественного запроса, которые сформировались вокруг него за последние десятилетия. Сторонники этой точки зрения утверждают: Путин никогда не был полностью самостоятельным политическим явлением. Скорее он оказался фигурой, которая сумела максимально точно уловить ожидания значительной части общества и интересы влиятельных политических групп.
По этой логике действующий президент на протяжении многих лет выступал одновременно в нескольких ролях. Для одних он был гарантом стабильности и сильной власти. Для других — защитником традиционных ценностей. Для третьих — символом патриотизма и противостояния внешнему давлению. Насколько эти образы соответствовали его личным убеждениям — вопрос отдельный. Важнее другое: именно такая политическая конструкция оказалась востребована обществом и обеспечила ему долгосрочную поддержку.
Поэтому ключевой вопрос заключается не в том, кто именно займет президентский кабинет после ухода нынешнего лидера. Гораздо важнее понять, какой общественный запрос будет доминировать в стране в этот момент. Если большинство граждан продолжит поддерживать идеи сильного государства, жесткой вертикали власти, патриотической риторики и конфронтации с внешними противниками, то и новый руководитель неизбежно будет строить свою политику вокруг этих же принципов.
Иными словами, после Путина вполне может появиться политик с другой фамилией, другим стилем выступлений и даже иной биографией. Но суть проводимого курса при этом останется практически неизменной. Многие аналитики полагают, что именно такой вариант сегодня выглядит наиболее вероятным.
Не менее скептически эксперты оценивают перспективы кардинального изменения экономической модели страны. Разговоры о переходе от сырьевой экономики к промышленной звучат уже много лет, однако реальных предпосылок для такого разворота пока нет. Построение современной производственной экономики требует огромных инвестиций, доступа к технологиям, квалифицированных кадров и десятилетий последовательной работы. Это сложный, дорогостоящий и политически рискованный процесс.
Гораздо проще продолжать использовать уже существующую систему, основанную на экспорте природных ресурсов. Она привычна, понятна и позволяет государству получать значительные доходы без масштабной перестройки всей экономики.
Именно поэтому многие считают, что преемник, кем бы он ни оказался, вряд ли захочет добровольно отказываться от модели, которая обеспечивает устойчивость власти и наполняет бюджет. Зачем создавать себе дополнительные проблемы, если можно сохранить работающий механизм и управлять страной, опираясь на уже существующие ресурсы?
Еще один фактор, который будет влиять на развитие России в ближайшие годы, — санкционное давление. Большинство прогнозов сходятся в том, что даже при изменении политической ситуации ограничения со стороны западных стран не исчезнут одномоментно. Эксперты предсказывают, что как минимум до начала 30-х Россия будет находится под западными санкциями. Самый худший период придется на 2028-2032.
Что касается передачи власти заранее назначенному преемнику, то вероятность такого сценария многие наблюдатели оценивают как невысокую. История показывает, что попытки сохранить влияние после формального ухода зачастую приводят к конфликтам внутри элит. В качестве примера часто приводят казахстанский опыт, где тщательно выстроенная система транзита власти в итоге породила серьезные политические потрясения.
Поэтому нельзя исключать, что действующая власть будет максимально откладывать вопрос о реальном транзите до самого последнего момента. В то же время исторический опыт подсказывает еще одну интересную закономерность. После длительного периода правления одного лидера система редко сохраняет стабильность надолго. Так было после Сталина. Так было после Брежнева. Так происходило во многих странах, где власть десятилетиями концентрировалась вокруг одной фигуры.
Поэтому существует вероятность, что после завершения путинской эпохи Россия столкнется не с одним преемником, а с целой чередой политиков, которые будут быстро сменять друг друга в попытках найти новую формулу управления страной. Каждый из них будет предлагать собственное видение будущего, обещать перемены, искать поддержку общества и бороться за симпатии избирателей. Однако лишь со временем станет понятно, какая из моделей окажется жизнеспособной.
Проблема в том, что сама по себе смена фамилии руководителя еще не гарантирует успеха. Сегодня у России нет общенациональной стратегии развития, которая пользовалась бы поддержкой большинства населения. Нет и экономической модели, способной обеспечить стремительный рост в условиях внешних ограничений. Наконец, нет очевидного политического лидера, вокруг которого могло бы консолидироваться общество.
Именно поэтому многие аналитики приходят к неутешительному выводу: после Путина страну, скорее всего, ожидает не эпоха быстрого процветания, а длительный период поиска нового пути. И самый тревожный момент заключается в том, что человека, способного уверенно повести Россию по этому пути, сегодня на политическом горизонте пока не видно.
* Признаны в РФ иностранным агентом, включен в реестр террористов и экстремистов
Дорогие друзья. С каждым днем откровенно говорить на злободневные темы становится все труднее. Заинтересованные люди старательно «закручивают кран» тем авторам, кто еще пытается говорить правду. Почему — думаем, объяснять, наверное, не надо. Наш канал держится на голом энтузиазме, поэтому, если кто-то посчитает возможным для себя оказать ему помощь, будем очень благодарны. Помочь очень просто — достаточно просто нажать на кнопку «Поддержать» в правом углу и внести любую неразорительную для вас сумму.