22 июня 1941 года навсегда разделило жизнь советских людей на «до» и «после». Для Татарстана, как и для всей страны, этот день стал началом суровейших испытаний. Республика, ещё вчера жившая мирной жизнью, в одночасье превратилась в одну из ключевых тыловых баз страны. Подробнее — в нашем материале.
Последний мирный день в газетной строке
Если открыть номер газеты «Красная Татария», вышедший 22 июня 1941 года, ничто в нем не предвещало беды. На первой полосе красовался снимок гидросамолёта, рядом — приветствие Марийской АССР и передовая статья с характерным для того времени заголовком «По-новому работать, по-новому руководить».
С полей республики сообщали о ходе посевной: билярский колхоз «Малла» рапортовал о приобретении локомобиля стоимостью десять тысяч рублей. В заметках пестрели имена передовиков производства, а в отделе объявлений Казанский университет и Чистопольский учительский институт приглашали абитуриентов.
В казанских кинотеатрах тем воскресным днём шли романтические фильмы «Песнь о любви» и «Таинственный остров». Никто не знал, что в тот самый час, когда эти строки печатали в типографии, западная граница уже пылала. Выпуск газеты был подписан в печать до рокового известия.
Этот номер сегодня хранится в архивах, и, глядя на него, понимаешь, насколько хрупким может быть мир. Когда 24 и 25 июня вышли следующие выпуски, тон газеты изменился до неузнаваемости: вместо привычных заголовков — «Дадим сокрушительный отпор фашистским варварам!», «Наше дело правое», «Нам есть что защищать», «За родину, за Сталина!», «В чём наша сила», «Пусть враг пеняет на себя».
Обращение Молотова
В полдень 22 июня по радио выступил нарком иностранных дел Вячеслав Молотов. Он сообщил, что в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали границы во многих местах и подвергли бомбежке города — Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и другие.
Молотов подчеркнул, что нападение произошло, несмотря на заключённый между СССР и Германией договор о ненападении, который Советское правительство добросовестно выполняло. Он напомнил, что когда-то на поход Наполеона Россия ответила Отечественной войной, и Наполеон потерпел крах.
«То же будет и с зазнавшимся Гитлером», — заявил он .
Завершил своё обращение Молотов словами, которые мгновенно стали девизом миллионов: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами». Его речь распечатали отдельным выпуском «Красной Татарии» от 22 июня.
24 июня на первой полосе газеты (также в «Кызыл Татарстан») был напечатан портрет Иосифа Сталина — образ вождя стал символом несокрушимости страны.
«С чувством великого гнева»: реакция на войну
Страшная новость разнеслась по Казани и всей республике мгновенно. В городах и сёлах начали собираться многолюдные митинги. Трудящиеся, по свидетельству архивных документов, встретили весть о нападении с «чувством великого гнева». Патриотический подъём ощущался повсюду.
Из информационной сводки Ленинского райкома ВКП (б) Казани можно узнать, что в Ленинском районе на заводе № 124 прошёл многолюдный митинг. Рабочий Власов в своем выступлении призывал товарищей усилить бдительность и охрану предприятия от врагов. Инженер Белогорлова обращалась к женщинам с призывом заменить у станков уходящих на фронт мужчин.
На заводе № 27 на митингах в цехах выступали орденоносцы — участники боёв с белофиннами. Всего на митингах на этом заводе выступил 71 человек.
«Наша задача ещё больше поднять производительность труда и в то же время быть готовым, если это понадобится — встать с винтовкой в руках на защиту нашей социалистической родины. Я иду на фронт и обязуюсь выполнять свой долг перед родиной», — заявил электрик Гильмутдинов.
«Германский фашизм объявил войну Советскому Союзу. Я — участник боёв с белофиннами — готов по первому призыву партии и правительства снова встать на защиту наших священных рубежей», — говорил его товарищ Щеглов.
На фабрике киноплёнки мастер 10-го производства Фомин, которому было 60 лет, проводив на фронт двоих сыновей, заявил, что уже стар, но еще работает и готов взять винтовку. Выступали также рабочие фото-желатинового завода, Силикатного завода и других предприятий района.
В Бавлинском районе, как докладывал секретарь райкома Георгий Семенов, митинги в колхозах и в районном центре были действительно массовыми, с небывалым подъёмом патриотизма. На митинге в райцентре участвовало больше 650 человек. Выступило множество рядовых колхозников, колхозниц и специалистов.
«В их выступлениях было одно — это презрение, проклятие варварам, вероломству фашизма, [стремление] уничтожить врага — еще больше укрепить тыл героической Красной Армии… Возмущению колхозников, колхозниц нет предела. Буквально на всех митингах колхозники, колхозницы клеймят бандита Гитлера, заверяют партию и товарища Сталина, что они как один готовы грудью встать на защиту нашей родины. Патриотизм колхозников, колхозниц, всех трудящихся района — это не пустословие. Это чувство подкрепляется делом», — писал Семенов.
«Скоро пойду бить Гитлера, он очень вредный»: письма из Казани на фронт 1941-1945
В Бугульминском, Ютазинском, Первомайском и Красноармейском районах колхозники не только организованно завершали прополку хлебов, но и перевыполняли планы поставок.
Студенты также не остались в стороне. В номере «Красной татарии» от 24 июня было опубликовано сообщение от коллектива 6-го общежития КГУ. В нём говорилось:
«Коллектив 6-го общежития Казанского университета единодушно одобряет принятые Советским правительством меры и заверяет в своей полной готовности по их первому зову, до последней капли крови защищать честь и свободу социалистической родины. Мы готовы выполнять долг патриотов и на трудовом посту и в битвах на фронте. Дело наше правое и мы победим!».
Студенты Казанского химико-технологического института в выпуске той же газеты уже от 25 июня клялись в безграничной любви к Родине, партии и Сталину и поддерживали все меры правительства.
«Не пожалею себя и своей жизни»: добровольцы
22 июня был издан Указ Президиума Верховного Совета СССР о мобилизации военнообязанных граждан 1905–1918 годов рождения на территории 14 военных округов, включая Приволжский, куда входила Татарская АССР. Первым днем мобилизации было 23 июня.
В военкоматы массово подавали заявления добровольцы. 22 июня после выступления Молотова около Бауманского райвоенкомата собралась большая группа народа.
«Молодёжь, пожилые люди принесли заявления с просьбой отправить их на фронт. Заявления многие написали тут же, на улице», — писали корреспонденты «Красной Татарии» в выпуске от 25 июня.
Женщины не отставали от мужчин. Авторы монографии «Нам жить и помнить. Татарская АССР в годы Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.)» Айслу Кабирова, Екатерина Кривоножкина и Алексей Бушуев писали: работницы завода имени Орджоникидзе и студентки Казанского жирового техникума писали коллективные заявления с просьбой отправить их на фронт.
«Подлость фашистской своры, осмелившейся напасть на нашу Родину, вызвала у меня великую ненависть к заклятому врагу… Прошу Вас, тов. военком, направить меня в действующую армию. За дело любимой Родины не пожалею себя и своей жизни», — говорилось в заявлении Лывиной А.Н., работницы управления связи.
Работницы-стахановки завода «Пишмаш» прислали в редакцию «Красной Татарии» письмо «К девушкам и женщинам орденоносной Татарии».
«Наши братья, призванные в ряды славной Красной Армии, будут героически защищать отечество на фронтах, а мы будем заменять их у станков. Вспомним женщин-участниц партизанского движения в годы отечественной войны 1812 года», — так начиналось письмо, в котором рассказывалось о стахановке Файрузе Салаховой, которая выполняла нормы на 120–140% и могла сделать любую деталь в механическом цехе.
Всего за 24 июня по 28 сельским районам республики было подано 411 заявлений от добровольцев. В Казани эта цифра оказалась почти втрое выше — 1 325 заявлений только за один день. Менее чем за неделю — с 23 по 29 июня — военкоматы Татарстана получили более пяти тысяч заявлений от добровольцев, желавших немедленно отправиться на фронт. А к середине июля эта цифра перевалила за четырнадцать тысяч.
Мобилизация техники
Помимо людей, на фронт забирали и технику. В каждый район спускали планы: сколько тракторов, грузовиков, повозок и даже лошадей нужно отправить в армию.
На местах царил хаос. Начальник строительства железной дороги «Казань–Бугульма» Франц Друскис возмущался в письме в обком: военкоматы требуют машины, которых у него нет, и действуют без предварительного согласования. Юдинский райвоенкомат вечером 22 июня вручил наряд на 60 грузовиков, хотя в автопарке стройки было всего 109 машин, из которых работали только 57.
«Давать всякую дрянь, просто для отчета мы не можем, и это будет преступным делом», — признавался Друскис.
Несмотря на неразбериху, республика справилась. За пять месяцев — с 22 июня по 25 ноября 1941 года — Татарстан отправил в армию более 5 тысяч артиллерийских и почти 19 тысяч обозных лошадей, свыше 6 тысяч парных повозок, больше 3 тысяч грузовиков, 446 тракторов.
Воспоминания татарстанцев о начале войны
Особенно остро трагедию пережили дети. Для них 22 июня стало той чертой, после которой беззаботное детство перестало существовать.
Аида Белоусова, некогда одиннадцатилетняя девочка с улицы Баумана, запомнила, что о войне сообщили по радио рано утром. Вскоре сирены стали привычным звуком — город готовился к налётам. Однажды ночью тревога была настоящей.
Для Талгата Амерханова, тогда ещё восьмиклассника, война началась на рассвете после выпускного. Накануне они с лучшими учениками школы отправились за город праздновать. Утром, стоя на берегу, ребята провожали взглядом пароход, залитый огнями и музыкой. Они не знали, что именно в этот час началась война.
Возвращаясь в электричке, шумели, пели под гитару, пока пожилая пассажирка не осадила их строгим словом. Тогда до подростков дошло: случилось нечто страшное. Через год семнадцатилетний Талгат ушёл на фронт добровольцем.
«Детство закончилось»: война 1941–1945 годов глазами казанских школьников
Первый президент республики Минтимер Шаймиев, которому в 1941 году было всего четыре года, сохранил в памяти проводы отца на фронт: с песнями объезжали деревню в тарантасе, мальчика посадили на колени к отцу и дали в руки гармошку.
«Я был весь поглощён игрой на гармошке. Может, поэтому не было мрачных чувств, из-за того, что отец уезжает на фронт», — вспоминал он.
Отец Шаймиева воевал в 352-й стрелковой дивизии, был тяжело ранен под Москвой и вернулся инвалидом.
Не только дети, но и взрослые жители Татарстана ощутили весь ужас начавшейся войны. Они старались воспринимать случившееся с твердостью. Профессор Казанского университета Александр Богоявленский в тот день был в детском санатории у дочери. О нападении он узнал, вернувшись в Казань.
«Сообщение о войне поразило нас, но растерянности не вызвало — сказалась безграничная вера в руководство страны, в силу народа», — говорил Богоявленский.
По его воспоминаниям, однажды семеро доцентов, включая Богоявленского, получили повестки. Пришли в университет с рюкзаками проститься, но ректор Кирилл Ситников забрал повестки и отправил их по домам — их берегли для вуза, чтобы после войны было кому возобновлять занятия.
«Наследники Победы»: личные истории героев ВОВ от их родственников
От мирной жизни к военному режиму
С первых часов войны Татарстан начал перестраивать жизнь на новый лад. Станки, которые раньше делали пишущие машинки, теперь штамповали мины и снаряды. Швейные цеха вместо гражданской одежды шили солдатские полушубки, валенки и маскировочные халаты. Всего за четыре года республика освоила больше 600 видов продукции для армии.
Газеты военных лет, такие как «Красная Татария» и «Кызыл Татарстан», стали главным источником информации о фронте. Уже в июне 1941 года они печатали сводки Совинформбюро, рассказы о героях и заметки о трудовых подвигах в тылу.
Казань превратилась в огромный эвакуационный пункт. Сюда свозили оборудование десятков заводов из Москвы, Ленинграда, Воронежа. В зданиях университетов и институтов разместились 33 академических учреждения и сам Президиум АН СССР. Вместе с заводами в республику прибыли сотни тысяч людей.
Осенью 1941 года всех мужчин от 16 до 50 лет обязали учиться военному делу. Прямо после смены — стрельба, тактика, химическая защита. К концу войны такие курсы прошли почти 200 тысяч человек. Еще более 23 тысяч женщин обучились на радисток и телеграфисток.
700 тысяч жителей республики надели шинели и ушли на фронт. Почти половина из них остались на полях сражений: под Москвой, у стен Ленинграда, в сталинградских окопах, на Курской дуге. Семь дивизий, созданных в Татарстане, дошли до Берлина.
22 июня 1941 года перевернуло судьбу каждого. Для татарстанцев этот день стал началом долгого пути, где не было разделения на тыл и фронт — все работали и воевали ради одной цели.
«Таких, как я, почти не осталось…»: жизнь и воспоминания 100-летнего ветерана ВОВ