На первый взгляд (особенно, если тебе семь-восемь лет и/или ты не включаешь голову во время просмотра) можно решить, что Галактическая Империю в «Звёздных войнах» — это идеальная военная машина, где всё продумано до мелочей: от топота сапог штурмовиков до гигантских Звёзд Смерти, наводящих ужас на всю галактику. Но если отложить в сторону световые мечи и пафосные речи, окажется, что логика у Империи хромает на обе ноги. Да что там Империя — даже у самого Дарта Вейдера были проблемы с карьерным ростом, и он явно страдал прокрастинацией.
Здравствуйте, коллеги-киноманы. Первому фильму Джорджа Лукаса недавно исполнилось 49 лет. Сегодня поговорим о нескольких заметных странностях, на которые сначала не обращаешь внимание, а потом (зачем-то) включаешь голову.
Шлемы штурмовиков, в которых ничего не видно, никто так и не починил
Это, пожалуй, самый старый мем в этой вселенной: штурмовики стреляют из бластеров, как будто закрыли глаза и надеются на чудо. Куда бы они ни целились — в героев, в дроидов или просто в стену — результат один: мимо. Смех смехом, но у этой проблемы есть очень конкретная причина, которую создатели фильмов нам буквально под нос подсунули, а мы отмахнулись.
Вспомните момент, когда Люк Скайуокер впервые надевает штурмовой шлем и почти сразу жалуется: «Я в этой штуке вообще ничего не вижу». Если даже фермер с Татуина мгновенно понимает, что обзор никакой, неужели лучшие инженеры Империи за двадцать лет не догадались? Шлемы у солдат явно бракованные: узкие линзы, искажение картинки, никакого нормального прицела. И это при том, что штурмовики — лицо Империи, они охраняют важнейшие объекты и самого Палпатина.
Логично было бы первым делом исправить конструкцию — ну хотя бы прозрачности добавить или встроить дисплей с компенсацией. Но нет. Империя, способная построить Звезду Смерти, десятилетиями не может решить проблему, из-за которой её войска выглядят клоунами. Видимо, бюджет ушёл на лазерные мечи и чёрные плащи начальства. С другой стороны, мы все прекрасно знаем, как бы развернулась история, если бы штурмовики прокачали меткость.
Звезда Смерти — кладезь абсурдных решений
Звезда Смерти — оружие ужасающее, спору нет. Но если начать разбираться в деталях, становится смешно. Первая станция строилась почти двадцать лет, вторую собрали в десять раз быстрее. Имперские инженеры что, открыли секрет сверхскоростного строительства прямо во время войны с повстанцами? Или все бюрократические согласования и комиссии ушли именно на первую? В реальности разница в сроках колоссальная, и объяснить её можно только тем, что сценаристам очень нужно было воткнуть в сюжет вторую Звезду Смерти до финальных титров.
Но ещё веселее — история с Галеном Эрсо (которую нам рассказали десять лет назад в ленте «Изгой-один»). Учёный, которого насильно вернули в проект, с первых дней вызывал подозрения: он явно не горел желанием работать, у него были причины ненавидеть Империю. И что делает руководство? Даёт ему полный доступ к ключевым системам, и он спокойно встраивает туда роковую уязвимость. Серьёзно? Даже в современном офисе к сотруднику с сомнительной лояльностью приставили бы пару проверяющих, а тут речь о самом амбициозном оружии в истории.
И финальный аккорд: первая Звезда Смерти взорвалась, унеся с собой всё, что можно, включая репутацию Империи. Что делает разумный лидер? Анализирует ошибки, отказывается от гигантомании, переключается на флот или сверхскоростные истребители. Но нет — Палпатин даёт добро на строительство второй точно такой же станции, только чуть больше. Как будто повстанцы в прошлый раз случайно выиграли и теперь-то уж точно не справятся. История показала, что справились. Ещё как.
Империя не придумала запасной план на случай смерти Палпатина
Любая уважающая себя организация, даже самая злодейская, должна иметь план «Б». Что будет, если босс внезапно умрёт? Кто встанет у руля? Как сохранить структуру и не допустить развала? В Империи над этим, похоже, вообще не думали — и это при том, что во главе стоял человек, одержимый властью и контролем.
Да, у Палпатина была тайная операция «Пепел» — жуткий план, согласно которому в случае его гибели Империю предполагалось целенаправленно разрушить. Никакого наследника, никакого временного правительства. Только огонь. Но вот загвоздка: в Галактике хватало амбициозных и преданных Империи людей, вроде гранд-адмирала Трауна или моффа Гидеона, которые любили порядок, а не просто одного старика (пусть и могущественного) в капюшоне. Неужели они бы согласились дружно покончить с собой? В реальности часть офицеров неизбежно попыталась бы спасти остатки имперской мощи и возглавить войска.
Но «Звёздные войны» рисуют совсем другую картину: после гибели Палпатина (в шестом эпизоде) Империя просто рассыпается на разрозненные осколки, как карточный домик. В «Мандалорце» мы видим её жалкие остатки, которые прячутся по углам и не могут ничего толком организовать. Выходит, десятилетиями создавалась машина, которая работала только при живом императоре и была абсолютно не готова к его смерти. Для государства с галактическими амбициями это не просто странность — это управленческий провал галактического масштаба. А для тех, кто не умеет делегировать — наглядный пример.
Палпатину было плевать на Империю без него — даже при планах на воскрешение
И вдогонку (чтобы два раза не вставать). Императору же принадлежит и самая эгоцентричная логика. Операция «Пепел», о которой я уже написал выше, — это программа уничтожения целых миров и самой Империи в случае смерти Палпатина. Идея простая: раз меня нет, пусть горит всё синим пламенем. Казалось бы, безумный, но понятный ход эгоиста, который не хочет оставлять врагам или преемникам ничего ценного.
Но затем сценаристы вдруг сообщили нам, что Палпатин «каким-то образом вернулся». То есть у него были планы на воскрешение. И вот тут начинается полная чехарда. Если ты планируешь смерть и последующее возрождение (пусть и о-о-о-очень спорное), зачем уничтожать собственную армию и всю инфраструктуру? То есть вы уходите в отпуск и на всякий случай сжигаете свою квартиру, чтобы никто не заселился, а потом собираетесь вернуться в пепелище? Гораздо разумнее было бы оставить Империю в крепких руках временного наместника или хотя бы законсервировать боевой флот.
Похоже, Палпатин просто настолько не доверял никому, что готов был положить всю Галактику, лишь бы никто другой не посидел на его троне и не поиграл в его песочнице. Мелочность, возведённая в абсолют. И то, что после воскрешения он всё-таки собрал Ситх-флот где-то в неизведанных регионах, только подчёркивает: ресурсы можно было сохранить, но жажда тотального контроля перевесила здравый смысл.
Дарт Вейдер сдался и передумал свергать босса
А вот и личная драма знаменитого героя. В финале «Мести ситхов» Энакин Скайуокер с горящими глазами говорит Падме: «Я свергну Палпатина, и мы будем править галактикой вместе». Звучит как начало шикарного карьерного плана. По всем канонам ситхов ученик просто обязан мечтать о том, чтобы убить учителя и занять его трон — это правило двух, основа их философии.
Но что мы видим дальше? А ничего. Следующие двадцать с лишним лет Вейдер послушно ходит за Палпатином, выполняет приказы, душит нерадивых офицеров и даже не заикается о захвате власти. Да, он сильно пострадал на Мустафаре, потерял жену и большую часть тела, замкнулся в себе. Но неужели из него настолько выбили всю гордость и амбиции? Он остаётся могущественным тёмным лордом, но вместо интриг занимается оперативной работой.
Самый показательный момент — в «Возвращении джедая». Вейдер наконец восстаёт против императора и сбрасывает его в шахту, но знаете, ради чего? Чтобы спасти сына, а вовсе не чтобы занять престол. Это трогательный отцовский поступок, спору нет, но с точки зрения логики персонажа — упущенный шанс. За двадцать лет у него наверняка были возможности тихо убрать Палпатина и возглавить Империю, однако он предпочёл остаться мальчиком на побегушках в чёрном плаще. Видимо, боязнь собеседований и нежелание брать на себя лишнюю ответственность знакомы даже тёмным лордам.
И вместо итога
Вот так и живёт далёкая-далёкая галактика: грандиозные битвы, мудрые джедаи (но вообще, конечно, нет), могущественные ситхи и... целый ворох нестыковок, которые делают эту вселенную только роднее. В конце концов, даже у Дарта Вейдера были проблемы, а уж у его начальства — и подавно. Зато нам есть над чем посмеяться при очередном пересмотре любимых эпизодов. Ведь любят (и пересматривают) не за что-то, а вопреки. Верно?
Благодарю за внимание.