Die Welt | Германия
Нужно срочно восстановить в Германии обязательную службу в армии, призывает военный эксперт Найтцель в интервью Welt. Ведь на страну вот-вот нападут (известно кто), а бундесвер не готов. Этот "эксперт" панические прогнозы выдвигал и ранее — с конкретными сроками. То, что они не сбылись, его не смущает: уже готова новая "страшилка".
Жак Шустер (Jacques Schuster), Торстен Юнгхольт (Thorsten Jungholt)
Военный историк Зёнке Найтцель прогнозирует рост военной активности России — не без помощи Китая. По его словам, США в Иране израсходовали треть своих дорогостоящих боеприпасов, поэтому Европе в первую очередь необходимо устранить одно из главных препятствий.
Зёнке Найтцель (57 лет) — профессор военной истории в Потсдамском университете.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
– Welt am Sonntag: Профессор Найтцель, немецко-французская система воздушного боя FCAS/SCAF должна была стать важнейшим европейским оборонным проектом за последние десятилетия. Что означает ее провал для военного суверенитета Европы?
– Зёнке Найтцель: Исходя из исторического опыта я всегда говорил, что этот проект в его изначальном виде не будет работать. Совместно с Францией разработать боевой самолет еще никому ни разу не удавалось. Французы вышли из проекта истребителей Tornado, затем из проекта Eurofighter. Это связано с их стратегической культурой, с акцентом на независимость и с иными требованиями: авианосцы, силы ядерного сдерживания и так далее.
В голову министра войны пришла новая блажь. Мир в шаге от катастрофы
– Но сегодня мы живем в условиях острой угрозы со стороны России (заявления о "российской угрозе" носят бездоказательный характер и направлены исключительно на разжигание военной истерии, — прим. ИноСМИ). Разве Германия и Франция не должны были бы договориться?
– Так можно рассуждать. Однако Франция смотрит на происходящее иначе. Когда я в Париже общаюсь с генералами или дипломатами, так или иначе в центре внимания оказывается стратегическая самостоятельность Елисейского дворца. Чтобы Франция от нее отказалась, ситуация должна резко обостриться.
Один высокопоставленный собеседник поделился со мной таким соображением: интеграция европейских вооружений не работает в мирное время. На мой вопрос, когда же она сработает, он ответил: в период вооруженного конфликта. Но уже будет поздно.
Конечно, франко-германский проект был бы политически желательным. Но выдача желаемого за действительное не заменит реальность. Прежняя логика, согласно которой по внешнеполитическим соображениям пытались создавать совместные проекты, редко давала убедительные результаты.
Главный вопрос теперь в том, сможет ли Европа разработать боевой самолет шестого поколения в реалистичные сроки. У США уже есть соответствующий проект F-47, у Китая — даже несколько. Европе нужна собственная разработка, если она не хочет снова покупать американские системы.
– Каким могло бы быть решение?
– Уже существует британско-итальянско-японский проект Tempest, но он к настоящему моменту продвинулся довольно далеко. Зоны ответственности промышленности в основном распределены. Я не вижу, как Airbus можно было бы еще разумно задействовать в этом проекте.
Сомневаюсь, что Германия в одиночку сможет разработать такой самолет. Остаются шведы с концерном Saab. Получится ли вместе с ними вытянуть собственный проект боевого самолета шестого поколения? В долгосрочной перспективе, вероятно, придется закупать Tempest и производить его по лицензии. <…>
– Национальный эгоизм существует не только во Франции. Польша покупает танки в Южной Корее, Германия за счет нового государственного долга прежде всего хочет укреплять собственные военные компании.
Немецкая молодежь взбунтовалась — истерия в Германии набирает обороты
– Европейская интеграция всегда работала только тогда, когда государства были готовы уступать часть своего суверенитета. Так было с внутренним рынком, с Шенгеном и с евро. Если каждый будет настаивать на интересах собственной оборонной промышленности или на политических обидах, ничего не выйдет.
Все должны быть готовы идти на жертвы, в том числе Германия. Мы уже покупаем финские бронетранспортеры, просто потому что это лучшее решение. Такой подход нужно расширять, например, и на строительство надводных кораблей.
Ключевой момент, конечно, в том, что нам нужен план продвижения вперед. У Гельмута Коля был такой план для валютного союза. Где сегодня стратегический план европейской оборонной интеграции? Я его не вижу.
– Есть ли у вас надежда, что в ближайшие 10 лет Европа в сфере обычных вооружений станет более независимой от США?
– Возможно, станет несколько более независимой, но не самостоятельной. Проблема описана точно, но мы слишком медлительны и порой планируем на очень долгую перспективу. При этом украинцы показывают, как быстро могут появляться новые возможности. Дальнобойные беспилотники не так эффективны, как некоторые высокотехнологичные системы, например усовершенствованная крылатая ракета Taurus Neo. Но они работают.
Все знают, что Европе нужно стать более независимой в производстве космических спутников, возможностях нанесения ударов на большую дальность и беспилотных системах. Подходы к решению этих проблем существуют, но во всех европейских столицах не хватает стратегического мышления. Куда мы хотим в итоге прийти? Какие возможности нам нужны? Как мы будем в будущем организовывать производство вооружений? Какую роль должен играть совместный рынок? Какую роль должно играть государство?
– Видите ли вы такой план в сфере ядерного сдерживания? Германия и Франция теперь ведут более интенсивные переговоры на эту тему.
– Как историк я настроен скептически. Немецко-французские переговоры по ядерной теме проходили уже не раз. Если из этих разговоров действительно возникнет расширенное сдерживание вне зависимости от США, французские и британские ядерные силы придется расширить. Кроме того, их пришлось бы предоставить в распоряжение и других европейских государств. Это был бы шаг с далекоидущими последствиями. Для него потребуется очень высокий уровень доверия, которого нет. А если Германия действительно захочет получить военное влияние, ей придется как минимум вынести на переговоры и возможность создания собственного ядерного потенциала – как предмет торга. Именно так Аденауэр в свое время умело разыгрывал эту карту. Вопрос в том, осмелится ли на это канцлер Мерц.
Многое зависит от того, какие переговоры ведутся за кулисами и насколько точно учитывается исторический опыт партнеров. У Аденауэра и Коля было хорошо развито такое политическое чутье. Нынешнему поколению политиков не хватает этого глубокого исторического знания.
– Канцлер Фридрих Мерц планирует сделать бундесвер "сильнейшей конвенциональной армией Европы". Может ли Германия взять на себя лидерство, не вызывая новых страхов у соседей?
– Гельмут Коль продемонстрировал, что это возможно. Воссоединение Германии вызывало серьезные опасения во Франции, Великобритании и Польше. Тем не менее Колю удалось укрепить доверие. При этом он сознательно проводил многие инициативы через малые государства.
Поэтому о создании европейского оборонного рынка не стоит объявлять в Берлине. Возможно, лучше сделать это в Стокгольме или Гааге. Германия автоматически получит влияние просто благодаря своим инвестициям. Вопрос в том, разумно ли открыто подчеркивать стремление к лидерству.
– Федеральное правительство сейчас вкладывает в оборону суммы, которые еще несколько лет назад казались немыслимыми. Стал ли бундесвер благодаря такому финансированию более боеспособным?
– Скажем так: бундесвер пока движется к тому, чтобы стать более боеспособной армией. Вопрос в том, насколько быстро и эффективно реализуются эти планы. Прежде всего, с 2022 года многое изменилось на уровне мышления. Планы НАТО, учения и опыт украинского конфликта дали результат. Мы видим первые подразделения беспилотной авиации, новые командные структуры и более сильную ориентацию на оборону страны и альянса.
"Как гол забить": дешевые украинские дроны пытаются сбивать "Герани"
В то же время история показывает, что для глубоких преобразований бундесверу требуется около 20 лет. Так было при его создании, а позднее и при переходе к зарубежным операциям. Боюсь, так будет и в этот раз. С одной стороны, не хватает амбиций: новая военная стратегия планирует технологически новые вооруженные силы лишь на период после 2039 года. С другой стороны, я вижу недостаточную готовность к переменам.
Бундесверу нужны фундаментальные структурные реформы, включая сокращение раздутого бюрократического аппарата и изменения в кадровом составе, в том числе досрочный вывод на пенсию тысяч сотрудников.
О конкретных мерах можно спорить. Но ясно одно: сейчас делается слишком мало. Особенно наглядно это видно по отказу от введения обязательной службы. Мы не сможем нарастить численность бундесвера, особенно в боевых соединениях, без обязательного призыва.
– Вы предупреждали о возможной войне в Европе до лета 2025 года. Сегодня вы выглядите несколько менее пессимистично. Что изменилось?
– Моя главная тревога в начале 2025 года заключалась в том, что Дональд Трамп мог фактически разрушить НАТО. После скандала с украинским президентом в Овальном кабинете и речи Джей Ди Вэнса в Мюнхене возникло опасение, что США бросят Европу. Сегодня мы видим: НАТО по-прежнему существует. Украина по-прежнему существует. Американское присутствие сохраняется, хотя США массово выводят свои соединения из Европы. Это усиливает давление на европейцев и заставляет их брать на себя больше ответственности.
Сейчас мы не видим и российского сосредоточения сил для крупного нападения. Поэтому на предстоящее лето можно смотреть несколько спокойнее. Это не означает, что опасность исчезла. Ограниченные военные действия по-прежнему возможны. Путин, конечно, способен проверить НАТО на прочность силами нескольких тысяч военнослужащих (в Москве неоднократно подчеркивали, чтоРоссия не собирается ни на кого нападать, заявления о возможной будущей атаке на западные страны президент Владимир Путин назвал "чушью", — прим. ИноСМИ).
Война ресурсов: реальность, которую Запад недооценил
– Какую роль в этом контексте играют конфликт с Ираном и Китай?
– Главная опасность заключается в том, что зоны конфликта сольются. Американцы в Иране израсходовали примерно треть своих дорогостоящих боеприпасов высокоточного сегмента. Если Китай всерьез возьмется за воссоединение с Тайванем, это свяжет оставшиеся ресурсы американцев и подтолкнет Москву к тому, чтобы вступить в противостояние с европейской частью НАТО. Поэтому нам нужно действовать быстрее.
– Считаете ли вы, что наша армия в ее нынешнем состоянии способна выдержать затяжной конфликт без применения ядерного оружия?
– Какой конфликт? По какому сценарию? Участвуют ли в нем американцы? В какой форме? Сколько у нас времени на подготовку? Как долго все продлится? Есть ли у нас политическая воля поддержать союзников на восточном фланге? Готовы ли мы к ожидаемой российской дезинформации при гибридной атаке ниже порога применения статьи 5 договора о НАТО? (Под "гибридными атаками" европейские "ястребы" обычно понимают технические аварии, в которых они голословно обвиняют Россию, — прим. ИноСМИ).
Если оставить эти сложные вопросы в стороне, я бы сказал так: бундесвер, конечно, может и будет сражаться. У нас есть истребители Eurofighter, у нас есть танки, теперь есть и дроны-камикадзе. Но в целом наши бригады все еще слишком плохо оснащены. Не хватает боеприпасов, запчастей, средств противодействия беспилотникам, возможностей радиоэлектронной борьбы и цифровой связи.
Поэтому ясно, что сценарий конфликта на истощение, подобного украинскому, бундесвер долго выдерживать не сможет.
Еще больше новостей в телеграм-канале ИноСМИ >>