«И птицы да летают над землёй»
Книга Зоар
Свое заведение мадам Палетт превратила в настоящую легенду, о которой благоговейным шепотом говорят и на земле, и в небесах.
Послушайте только: когда небеса затягивают ослепительно-молочные облака, а на землю опускается ночь, тогда поднимается вверх «Нефилим», белоснежный дирижабль, и на борту его - неземные наслаждения всех возможных любовных утех!
Мадам Палетт гордилась собой: она сама запустила в народ эту историю, и теперь там, на земле, все хозяева борделей хотели ее смерти. Она заламывала такую цену, что не каждому лорду была по карману, но к мадам Палетт все равно валом валил народ. Ведь там, на земле, не могли предложить, скажем, такую услугу, как «Крылья ангела» или «Прикосновение ветра» - девушки мадам Палетт не боялись ни высоты, ни леденящего за бортом дирижабля ветра.
Солдаты военно-воздушного корпуса были частыми гостями. Иногда маленький патрульный крейсер будто бы случайно теряется в облаках и вынужден дрейфовать часами из-за нелетной погоды. Пока облака не рассеются, и «Нефилим» не продолжит свой маршрут. Кто-то вовсе говорит, что «Нефилим» только для них и поднимается в небо. Ведь подумайте только, как сохранить рассудок, проводя недели без нормальной выпивки и ровной земли под ногами, когда вокруг лишь стылая синева? И голову рубить не придется - сам от скуки спрыгнешь за борт. Говорят, прецеденты были.
А потому, когда стали ходить слухи, что даже солдаты элитного военно-воздушного отряда повадились гулять по девкам даже будучи на службе в небесах, генералы не очень-то огорчились. Правда, сделать все равно ничего бы не смогли: не собирать же, в самом деле, экипаж, чтобы отыскать в облаках неуловимый «Нефилим»? Порой только могли нагрянуть с проверкой в какой-нибудь земной дом удовольствий - для вида. Ведь показательные казни - один из способов контролировать пределы дозволенной распущенности. Эдакий способ держать грех в узде. Кстати, по этому же принципу создавались и бордели, место, где можно грешить от души, чтобы в цивилизованном мире лучше получалось строить из себя праведника.
Мадам Палетт всегда была рада военным. Приходили они всегда толпой, а платили втройне: за выпивку, за девку и за молчание. А вдруг кто узнает, какие именно солдаты, давшие клятву короне, вместо того, чтобы охранять небо от пиратских набегов, глушат вино в борделе? Конечно, мадам Палетт и не подумала бы кляузничать: назови она имена, военно-воздушные силы Империи остались бы без солдат и руководства, а мадам Палетт – без клиентуры. Да и кто пойдет в бордель, зная, что в него могут легко ткнуть пальцем? Своей репутацией мадам Палетт дорожила больше, чем своими клиентами. Но страх, оставленный грехом, отключает у людей способность к аналитике. Все мысли сосредоточены на сокрытии тайны. И если деньги способны помочь в этом вопросе, то за ценой не постоит никто. Это мадам Палетт усвоила еще будучи ребенком.
- Капитан Блейк! Рада вас видеть! - мадам Палетт спустилась чуть позже, минут через двадцать после того, как услышала знакомые голоса на нижней палубе.
Адриан поклонился. Он всегда кланялся - и хозяйке, и девушкам, отчего казался мадам Палетт глупым, но до крайности милым. Молодой, голубоглазый – сущий ангел! А еще эта его особенность...
- Вы, как всегда?
Он кивнул с понимающей улыбкой. Мадам Палетт бросила на него сочувственный взгляд и крикнула зычным голосом:
- Адель!
Из толпы вынырнула девушка, грацией и взглядом походившая на дикую кошку, даже двигалась она как-то по-кошачьи.
- Да, мадам.
- Проводи капитана к стойке и сделай так, чтобы ему никто не докучал.
- Да, мадам.
Девушка кивнула и увлекла гостя за собой. Он бросил на мадам Палетт вопросительный взгляд и попытался разглядеть в толпе команду, которая уже рассредоточилась по залу.
- Не волнуйтесь, мой друг, - улыбнулась мадам Палетт, - я присмотрю за вашими ребятами. Уж мне-то вы можете доверять!
Барная стойка всегда была начищена до блеска - к ней никогда не прилипали ладони, как в пабах на земле. Адриан уселся в самом углу, подальше от двух девок на другом конце стола. У той, что сидела к нему лицом, были темные глаза, у второй - рыжие волосы и слишком короткий корсет, подчеркивающий невероятно узкую талию.
- Красное?
- Что? - Адриан, наконец, отвернулся от зала и посмотрел на Адель. Он знал ее уже три года, знал и то, что внешность ее (Адель была похожа на не оформившуюся еще девочку-подростка) совсем не соответствовала характеру. Кошкой она была не только снаружи, но и внутри - своенравная, самодостаточная. Он знал это потому, что та однажды едва не прикончила его старшего помощника - кошечке не понравилось, что ее дразнят.
- Вина? - спросила она снова.
- Прости, я отвлекся. Нет, ты же знаешь.
- Что, совсем? - лукаво усмехнулась Адель.
- Совсем. Я при исполнении.
- Твоим парням это не мешает, - усмехнулась Адель и поставила перед ним тарелку с овощами и мясом, следом появились фрукты. - Ты единственный, кто приходит в бордель поесть. Принеси мне как-нибудь то, чем вас кормят на «Титане»?
- Зачем? – Равнодушно спросил Адриан.
- Хочу найти хоть какое-то оправдание твоей сдержанности, - скривилась Адель.
- Слов «долг», «честь» и «клятва» тебе не достаточно?
- Это всего лишь слова, - протянула Адель, перегибаясь через стойку так, что содержимое ее корсета просто нельзя было не заметить.
- Для меня - нет, - улыбнулся он, глядя ей в глаза.
Адель пожала плечами.
Из зала донесся визг, сменившийся хохотом. Адриан обернулся. Команда развлекалась как могла. Особенно Титус. Его здесь обожали. В свои сорок он сумел сохранить не только стать, но и еще кое-что, что очень нравилось девушкам - чувство юмора. А главное, умел использовать его вовремя. А когда Титус уставал шутить, он начинал травить байки.
- Моя мечта, говоришь? - он обнимал за талию хорошенькую темноглазую девицу, должно быть, восточных кровей, судя по волосам и цвету кожи. - Моя мечта переспать с пираткой! С пираткой, слышишь? В пиратки не идут кроткие овечки, нет, сэр! Туда идут чертовки, гром-бабы, такие, что любого к ногтю прижмут!
- Ты хочешь, чтобы тебя прижали к ногтю, а Титус? - засмеялся кто-то из команды.
- Нет, черт тебя дери! - Титус отпил вина, облив девушку, рыгнул. - Хочу показать ей, кто такой Титус Дирк Хассел! Хочу обуздать эту молнию, будь она неладна!
Команда закричала и загудела, а вместе с ними - и девки, и невольные слушатели.
- Говорят, все пиратки уродливые, - сказала другая, светлокожая блондинка, что расположилась на коленях у одного из солдат.
- Что правда, то правда, - усмехнулся Титус. - Но! - Он поднял вверх палец. - Попомните мои слова, женщины, уродливее, чем Саламандра, нет на свете! Рядом с ней любая ведьма покажется красоткой. Горбатый нос, седые, взлохмаченные ветром волосы, бородавки на щеках, кривой шрам на шее, но главное - большой ожог по всей правой половине тела, оставшийся у нее на память от встречи с боевым кораблем королевского воздушного флота. Ее корабль сгорел, а она каким-то чудом уцелела. Тогда-то и получила свое прозвище. А кто-то даже рассказывал, что у Саламандры нет руки: вместо нее - скрипящий и воняющий маслом механический протез! Вот какая она красавица! А еще говорят, - Титус обвел взглядом свою аудиторию, - что она настолько же жестока, настолько уродлива. Со своими врагами она расправляется зверски - одних сбрасывает с корабля, иногда – в петле, немного подрезанной, чтобы жертва не знала, в какой момент сорвется вниз, других пытает своим механическим протезом. Может даже вырвать сердце!
С этими словами он кинулся на свою протеже и начал щекотать ее. Девчонка завопила под общий гогот.
Даже Адель не удержалась, бросив украдкой завистливый взгляд в сторону всеобщего веселья.
- Иди к ним, - улыбнулся Адриан.
- Мадам сказала, чтобы я...
- Я буду сидеть здесь весь вечер. Мне не нужен конвой.
Адель уговаривать не пришлось. Она пожала плечами, мол, дело твое, и заскользила мимо, не забыв на прощание провести рукой по его щеке.
- Очаровательно, - услышал Адриан.
Он обернулся.
- Вы мне? - спросил он, разглядывая девку. Та самая, рыжеволосая с осиной талией. Ее светлоглазая подруга куда-то испарилась.
- Тебе, тебе, - усмехнулась она. - Отпустил девочку поиграть?
Она насмешливо сверкнула глазами. Адриан нахмурился.
- Простите, я не знаю вас.
- Я себя тоже не знаю, - улыбнулась девка. - Как и вы. Как и они все. Каждый день открываем в себе что-то новое. В этом и величайшая прелесть жизни.
Адриан поморщился. Не хватало еще выслушивать псевдофилософский бред от местных девок.
- Простите, я не настроен...
- Да вижу, - она засмеялась. Негромко, но очень заразительно. - Слышала, что ты говорил этой милашке. Честь, долг... Как думаешь, надолго тебя хватит с такими моральными устоями?
- Вас это не касается, - Адриан начинал злиться, а вот девка, казалось, напротив, забавлялась.
- Может, касается, а может, и нет.
Она села ближе и пододвинула к нему свой бокал.
Он покачал головой.
- Впервые вижу солдата, который отказывается от всего того, что наполняет эту жизнь хоть какой-то радостью. Тебе нужно было идти в священники.
Адриан непонимающе смотрел на нее.
- Брось, - она привалилась к стойке и закинула ногу на ногу. Из смелой прорези длинной юбки кокетливо показалось белое колено. - Я просто хочу поболтать. Здесь чертовски скучно.
- Это новая услуга «Нефилима»? - усмехнулся Адриан.
Девушка немного задумалась, а потом с улыбкой кивнула.
- Что-то вроде. Когда много времени проводишь в небе, даже местная экзотика становится рутиной. Что я не видела в борделе? Девки, вино, мужики. А ты - другое дело. Таких я еще не встречала. Зачем ты пришел сюда, если тебе не нужны удовольствия?
Адриан посмотрел на нее исподлобья.
- Присматриваю за командой, - сказал он.
Девка усмехнулась.
- Тебе, значит, конвой не нужен, а им нянька необходима?
Адриан пожал плечами.
- Не отбиваешься от стада, - одобрительно кивнула рыжая. – Это хорошо, что у тебя хватает ума не кичиться своим благочестием. Держу пари, ты бы их здорово разозлил.
Она нанизала на вилку черри из его тарелки и сунула в рот.
- А, может, - вдруг рассмеялась она, - ты и сам об этом знаешь? Что запрети ты им развлекаться, полетишь вниз вместе со своими моральными устоями? Вот и подумай, что тобой движет: благоразумие или трусость.
Адриан хотел было ответить и ответить довольно грубо – на ум шли словечки, которыми он дал себе зарок никогда не пользоваться, особенно при дамах. Но рыжая с ее озорными глазками сама напрашивалась.
- Послушай, а если кто-то узнает, что вы тут бываете? Ведь ты, капитан, ответишь за всех... – вдруг сказала она, откинувшись на низкую и неудобную спинку стула так, будто сидела на троне.
- Все и так знают, - раздраженно отмахнулся Адриан. - Только делают вид, что не знают. Хочешь сдать меня, валяй. Только отвяжись.
- Тебя? - расхохоталась она. - Ты ведь ангел во плоти! Светлые волосы, глаза, кажется, голубые... - Она нарочито всмотрелась ему в лицо. - Да и честь мундира бережешь похлеще, чем девственница свою невинность. Жаль будет, если на тебя повесят их вот грешки.
За спиной снова загоготали.
- Так тому и быть, - сказал Адриан и положил вилку: теперь есть ему расхотелось совсем. Он постоянно отгонял от себя эту мысль: что будет, если их застанут здесь? Команду повесят в назидание остальным, а его за нарушение устава до конца жизни запрут в тюрьме. Или в шахты отправят. А до этого лишат титула, звания и всего, что семья наживала десятилетиями. И фамилия их станет синонимом слова «позор». И это, в общем-то, хуже смерти.
- Ты ведь все равно нарушаешь эти дурацкие законы, - проговорила рыжая задумчиво. - Какая разница, выпил ты или нет, были ли с девкой или нет? Ты позволил нарушить устав своим людям, значит, уже не святоша.
- Я и не претендовал.
- Тогда чего ты боишься? Иди, развлекайся, отдыхай. Зачем ограничивать себя условностями?
- Каждый сам выбирает для себя границы дозволенного.
- Значит, идти против устава для тебя - норма, а спать со шлюхой уже нет? – хохотнула рыжая.
- Что-то вроде того.
- И ты готов за них умереть? Вот смотри, взбесится мадам Палетт от того, что ты единственный, кто не уважает ее заведение, приставит тебе револьвер к виску и скажет: «шлюха или жизнь?». Что будешь делать?
Адриан посмотрел на нее: в глазах плясали бесенята, на губах - издевательская улыбка. Желание сбежать от нее было все сильнее. Собственно, он не понимал до сих пор, почему продолжает слушать и отвечать. Ее взгляд точно завораживал. К тому же, а куда еще идти? Наружу, где ледяной ветер забирается под одежду не хуже блудницы? Обратно на корабль и метаться там, гадая, не устроил ли пьяный Титус погром?
- Пусть стреляет, - стараясь придать голосу такой же шутливый тон, ответил Адриан. - Уверен, и у тебя есть принципы.
Девка прищурилась.
- А должны быть?
- Они у всех есть. Черта, за которую нельзя переступать. Убийца не ворует, вор - не убивает...
- Военный не спит с пиратами, - рассмеялась девка.
Адриан бросил взгляд на Титуса, который немного успокоился и теперь уничтожал запасы винограда, лаская свою избранницу.
- Он шутит. При встрече с пираткой он, скорее всего, ее придушит.
- Ой ли? - усмехнулась девка. - Ну, скажи, неужели у тебя никогда не было даже подобных мыслей? В конце концов, пиратки не шлюхи.
- Они хуже, - вдруг ляпнул Адриан.
- Вот как, - протянула девка. - Почему?
- Шлюхи не убивают, - ледяным тоном сказал он. - А пираты - не важно, женщины или мужчины - убивают.
- Шлюхи тоже убивают, - решительно сказала девка. - Убивают твою добродетель, твою честь и достоинство и что еще ты там бережешь? Иначе бы ты не относился к этому так серьезно.
- Но ты продолжаешь жить.
- Выходит, бесчестие не хуже смерти?
Адриан уставился на нее.
- Я не понимаю...
- Ответь на вопрос, - каким-то ледяным тоном сказала она, - хуже ли смерти бесчестие? По-твоему выходит, что нет. Но не ты ли сам говорил, что готов умереть, лишь бы сохранить свою честь? Так кто хуже - шлюхи или пираты? Первые уничтожат душу, но оставят жизнь, вторые - отнимут жизнь, но сберегут душу.
Девка точно говорила сама с собой, уже издевательски изображая ладонями весы.
- Ты сравниваешь несопоставимое, - проговорил Адриан.
- Отчего же? - пожала плечами девка. - И то, и то - грех. Так к какому же из них ты проявишь снисхождение и поступишься принципами? Какой из них станет твоей нормой, а какой останется за границей дозволенного?
Она улыбалась, рыжие волосы рассыпались по плечам, по груди, затянутой в короткий плотный корсет, сбегали капельки пота. Девка рассмеялась.
Он задышал часто и сильно. Голова кружилась - от недосыпа, жары и голода. Перед глазами встала пелена, захотелось схватить со стола нож и воткнуть ей в живот, в тонкую полоску, видневшуюся из-под тугого корсета...
Раздался звон.
По полу разлетелись остатки еды, белоснежные осколки фарфоровой тарелки.
На мгновение наступила тишина.
- Надо же, как неловко, - проговорила девка с улыбкой. - Кажется, тебе нужно отдохнуть.
- Капитан? - мадам Палетт возникла точно из ниоткуда. - Все в порядке?
В комнате снова стало шумно и весело. Что это? Наваждение?
- Д-да... - проговорил Адриан, чувствуя, как ворот точно впивается в шею, душит его. - Мне... Я устал.
- Идемте, - сказала мадам Палетт, точно не замечая осколков и ухмылки на лице рыжей девки. - У меня есть свободная комната.
- Я не...
- В ней не будет никого, кроме вас, - успокаивающе сказала мадам Палетт.
В комнате было холодно и пахло дизелем - ветер врывался в распахнутое окно.
- Отдыхайте, капитан, - материнским тоном сказала мадам Палетт. - За час, что вы поспите, ничего не случится, уверяю вас.
- Я... Спасибо.
***
Сон был странным. Ему снились облака. Но не такие, как обычно - серые, мутные и неестественно яркие, какие обычно бывают в небе. Они были цветными, блестящими, но не свет их не выжигал глаза. Такие, как обычно бывают на закате, когда на небо последние лучи проливают все краски мира. Он летел сквозь багряно-золотые перья, но дирижабля, ни военного патрульного крейсера не было. Он взглянул вниз и понял, что летит сам. Сердце забилось часто и быстро, земля становилась все ниже и ниже... Удар был такой силы, что вышиб воздух из легких. Но он не разбился, просто лежал, чувствуя дикую боль в каждой клеточке тела, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. А в голове звучал голос, незнакомый голос, твердивший: «шлюха или жизнь?». А перед глазами багровели облака, облака, облака...
- Эй?
Он вскочил так же резко, как на учениях, когда их будили посреди ночи. Рука сама потянулась к оружию, но пальцы нащупали только ткань брюк. Больше ничего на нем не было. Адриан бешено огляделся по сторонам.
- Что за...
Он бешено огляделся по сторонам. В комнате горели свечи. Окно было закрыто.
- Ты в порядке, командир?
Рыжая. Она сидела рядом, на его кровати.
- Что ты тут...
- Мадам Палетт просила посмотреть, все ли с тобой в порядке, - сказала девка, и Адриану показалось, что она с трудом сдерживает свой насмешливый тон. - Тебе стало дурно. И мне, признаться, тоже, там, внизу, очень жарко. Настоящий ад.
Адриан прижал ладони к лицу. Руки тряслись, слабость никак не отпускала.
- И я оттуда, - проговорил он, сам не зная, почему говорит это.
Девка промолчала.
- Вот уж не думала, что простой разговор тебя так разозлит, - сказала она после паузы. - Признаться, хотела тебя немного раззадорить, но, кажется, рубнула по больному.
Адриан промолчал.
- На вот, выпей.
Он не глядя протянул руку: в горле пересохло, слюна стала вязкой и липкой, а во рту чувствовался неприятный сладкий привкус. После первого глотка он сильно закашлялся.
- Это вино! - хрипло проговорил он.
- Да пей же ты уже! Вот ненормальный! - Приказным тоном сказала девка.
И Адриан подчинился.
Вино было приятным, в меру сладкое, с кислинкой, немного отдавало гвоздикой и перцем. Быть может, если пробовать его как на приемах - понемногу, можно было различить особенные нотки какого-нибудь виноградного сорта, но Адриан выпил его почти залпом. Девка забрала бокал. Звякнула бутыль, ударяемая горлышком о край бокала. Адриан не думая выпил снова.
- Так-то лучше, - проговорила девка.
Прошло несколько минут, прежде чем он окончательно пришел в себя.
Одежда лежала сложенной в кресле. На столе - кобура с револьвером.
- Это... ты? - спросил он.
- Мадам Палетт, - пояснила девка. - Боялась, что тебе совсем плохо сделается. Представь, какой будет скандал: капитан патрульного отряда военно-воздушных войск Ее Величества умер в борделе при несении службы! Она потеряет всех клиентов!
Она не выдержала и снова усмехнулась.
Адриан замер на миг, но вдруг улыбнулся сам.
- Да уж, не так я бы хотел закончить свою карьеру.
- А как? - улыбнулась девка, повалившись поперек кровати. Она подперла голову ладонью.
Адриан пожал плечами.
- Все мечтают о подвигах. Я как и все грезил подвигами во славу короны. Мечтал, что подниму в небо боевое судно - линкор, не меньше, как буду преследовать врагов и непременно возьму в плен пирата, брошу его к ногам Ее Величества, заработав себе вечную славу.
Девка расхохоталась.
- Сколько лет тебе было?
- Пятнадцать, - признался Адриан. - Такое чувство, будто это было вчера.
- А сейчас? Не хочешь взять в плен пирата?
Адриан улыбнулся.
- Мальчишеские мечты в небе умирают быстро.
- Почему?
- Падают с высоты. В нашей службе нет места подвигам, - пояснил он в ответ на удивленный взгляд рыжей. - То есть, случаются, конечно, стычки - контрабандисты или нарушители границ, но не более того. Из интересного тут только облака, а весь героизм состоит только в том, чтобы не умереть от скуки, неделями созерцая бесконечную синеву. Тем более, здесь, на окраине, сюда даже птицы ленятся летать.
Рыжая усмехнулась.
- И никаких врагов государства, - сказала она. - Но ты продолжаешь летать. Почему?
- Потому что я принес присягу короне. И буду верен ей. Так же, как и мой отец.
- Он тоже военный?
- Был.
- А сейчас?
- Мертв, - сказал Адриан.
- Сочувствую. Как это случилось? - рыжая немного подалась вперед.
Адриан уставился в иллюминатор, за которым проплывала ночная мгла. Сколько лет прошло? Девять? Десять? Когда он думал об отце, сердце ныло так же, как в тот день, когда ему, мальчишке, обрадованному, наконец, первыми служебными поручениями, вручили посмертную медаль отца и весть о его кончине.
- Он погиб в бою, - сказал Адриан. - В бою за Арбел-Бет.
- Воздушная база, - сказала рыжая.
Адриан кивнул.
- Он конвоировал туда оружие. На них напали пираты, готовившие атаку на Золотой город. Бой был неравным. Отец велел команде отступать, а сам подпустил пиратов ближе и взорвал корабль вместе с оружием на борту. Он не отдал его врагу.
Адриан вздохнул.
- Но Золотой город все равно атаковали, - сказала рыжая задумчиво. - С оружием или без, пираты его взяли. И сделали одной из своих баз, огромным мостом, ведущим на черные рынки практически всего мира.
- Да, - проговорил Адриан.
На какое-то время в комнате воцарилась тишина.
- Поэтому пираты хуже шлюх, - проговорила вдруг рыжая.
- Да, - снова отозвался Адриан и устало лег на кровать. – Они уничтожают все, к чему прикасаются. Людей, законы, спокойствие. От шлюхи остается хотя бы немного приятных воспоминаний.
- И будь твоя воля, ты перестрелял бы их всех, - снова сказала она.
Адриан пожал плечами.
- Я не палач. Ты спрашивала, о чем я мечтаю? Нет, я не мечтаю переспать с пираткой, как Титус. Я хочу только спросить: почему? Почему они это делают?
- Может, - задумчиво сказала рыжая, - у них тоже есть свои причины. Может, только так они могут отстаивать свои принципы, свою правду, свои законы.
- Какие? - с нажимом произнес Адриан.
- Свободу, независимость, которые для них, быть может, ценнее жизни. Быть может, для них остаться свободными – все равно, что для тебя – трезвым. Не потерять голову, склонившуюся перед сильными мира сего. Не подчиняться земным законам, которые убивают в человеке... человечность? Здесь, в небе, они как будто не работают, здесь по-другому. Даже ты это чувствуешь. Даже ты понимаешь. Не оттого ли поднимаешься снова и снова?
Адриан приподнялся, посмотрел на рыжую. В ее взгляде не было больше холода и лукавого блеска. Она смотрела внимательно и серьезно.
- С каких пор в этом заведении задумываются о таких вещах?
Девка вновь скривила губы в усмешке и, повернувшись на живот, отправила в рот виноградину.
- Сюда заходят не только солдаты, а шлюхам выбирать не приходится - берут, что есть, если за это платят. А пираты порой еще разговорчивее, чем солдаты. Да и истории у них поинтереснее. Взять хотя бы ту уродину, Саламандру, про которую говорил твой дружок. Готова поспорить, что ее историй хватило бы на целую библиотеку!
Адриан ухмыльнулся.
- А что, она правда такая страшная?
- А кто ее знает. Быть может, она сама себя не знает. Как и все. Как и ты.
Рыжая подползла ближе.
- Может, и правда уродина и жестока, как сатана. А может, у нее тоже есть принципы. Скажем... Не спать с солдатами. Вот бы твой дружок расстроился!
Адриан усмехнулся и посмотрел на нее внимательно. Здесь, в другом освещении, не таком приглушенном, как внизу, не отливающим алым, рыженькая выглядела вполне мило. Волосы, разбросанные по плечам, подхвачены на макушке плотной кожаной лентой с бантом из ажурной сетки. В отличие от Адель, у которой, порой, было не отличить перед от зада, все формы были на своих местах.
- Как тебя зовут? - спросил он.
- Присцилла, - ответила рыжая. – Цилла. Для своих.
- Красивое имя. И ты красивая, - внезапно для себя ляпнул он. Голова немного кружилась, вероятно, от выпитого натощак вина.
- Не старое страшилище, - усмехнулась девушка.
- Нет...
- Но шрамы у меня есть, хочешь, покажу?
***
***
Адриан проснулся от яркой белизны, которая била прямо в глаза: «Нефилим» продолжал свое неспешное шествие в облаках, но уже при свете дня. Циллы рядом не было: глупо было думать, что она останется. Но...
Адриан уставился в расписанный вензелями потолок, где между тщательно выписанных листьев кружили пухлощекие ангелочки-купдоны. Эта ночь была... Жизнью. Целой жизнью, что уложилась в несколько часов. Столько эмоций он не испытывал за все двадцать четыре года. А Цилла... Со сколькими мужчинами она вытворяла это? Сколько пальцев скользили по ее ножке, ощупывая полоску шрама? Сколько губ касались... Эти мысли были тихим эхом, которое заглушали яркие как закатные облака воспоминания. Она шептала ему что-то - он не слышал слов, только ее голос, мягкий и в то же время властный, ловил каждое ее прикосновение.
Он вспомнил десятки других женщин, что были до нее. Десятки тех, после которых оставалось чувство, что ты вылез из зловонной лужи. Но она... Она была другой.
И эту ночь он не забудет никогда. И никому о ней не расскажет.
Рассвет только-только расползся по небу. Прошло около часа прежде чем команда пришла в себя и спешно ретировалась на буксующий позади дирижабля корабль.
- Мадам Палетт?
- Да, мой мальчик? - спросила мадам Палетт, которая даже в такой ранний час выглядела готовой для королевского приема.
- Мне бы хотелось переговорить с одной из ваших девушек. Если можно.
- Разумеется. - кивнула мадам Палетт. - Адель?
- Нет... Присцилла.
Мадам Палетт нахмурилась и подняла глаза вверх, как обычно бывает, когда пытаешься вспомнить, знал ли ты вообще когда-нибудь то, о чем тебя спрашивают.
- Это она так назвалась?
- Да.
- Возможно, чертовка тебе наврала, у меня нет девушек ни с таким именем, ни даже с прозвищем, - развела руками мадам Палетт.
Сердце Адриана сделало сальто.
- Рыжая. Она сидела со мной весь вечер, вы велели ей проверить, всё ли со мной в порядке. После того, как проводили в номер...
Сердце забилось еще чаще, когда он увидел, как мадам Палетт качает головой.
- Прости, но я оставила тебя в номере и ушла вниз, следить за твоими парнями. Может, тебе приснилось?
Адриан растерянно смотрел на нее.
- Вряд ли, я... Кто гостил у вас вчера кроме моих ребят? - вдруг спросил он.
Мадам Палетт задумалась.
- Перед вами была команда с аэростата, двое парней. Потом... Ах, точно! - всплеснула она руками. - Зашли три девушки и с ними - какой-то тип в грязных очках. Я еще сказала, что если он что-нибудь перепачкает машинным маслом, заплатит за ущерб.
- Девушка. Рыжая? Со шрамами на ребрах. И ногах. И руках. Вот здесь...
Он показал на свою руку чуть ниже плеча. Язык, казалось, отказался слушаться.
- Я не помню, - сказала мадам Палетт. - Правда, не помню. Именно потому, что я не запоминаю своих клиентов, они мне и доверяют, - она подмигнула, но Адриан точно окаменел.
- Капитан! - позвал Титус. - Пришла радиограмма! К нам летит «Индра», они сменят нас на посту! Надо вернуться в квадрат побыстрее!
Адриан с удивлением посмотрел на мадам Палетт, та пожала плечами.
***
«Нефилим» скрылся в облаках несколько часов назад, а Адриан не мог сойти с палубы. Он вышел на нее сразу же после того, как еще не до конца отрезвевшая команда перебралась обратно на борт «Титана». Он смотрел вдаль, в слепящую и девственно-чистую синь, стараясь выкинуть из головы произошедшее ночью. В конце концов, он был пьян, возможно, все это ему просто померещилось. А была ли девушка? Быть может, это и вовсе наваждение от запаха вина, пота и неимоверной адской духоты?
Нет. И Адриан это знал.
- Капитан?
Он нехотя обернулся, точно его силой выдернули из неприятного, но любопытного сна, от которого не хотелось отрываться.
- Что тебе, Найлс?
- «Индра» не явилась. Последний сигнал мы получили от них утром.
Адриан покусал губы. Нехорошо. «Титан», конечно, мог бы и дальше патрулировать квадрат, но если не пришла радиограмма о смене планов, значит, произошло что-то неладное.
- Вы пытались связаться?
Никс кивнул, вытянувшись по стойке смирно.
Адриан выдохнул.
- Они летели с северного блока. Берите курс туда.
Уже через полчаса небо заволокло дымом, в нос ударил запах гари, а шум двигателя сменился громыхающей на все лады музыкой выстрелов.
- Занять позиции!
Капитану принято отдавать распоряжения из рубки, но Адриан так не мог.
- Какого черта ты здесь болтаешься? Занять место у пушки! Ройтхаузен, готовиться к обстрелу!
Грохот бортовых орудий, вспышки, крики, серый вонючий дым и небеса, пылающие вместе с сопротивляющейся «Индрой». По сравнению с чудовищем, нависшим над ним, патрульный дирижабль казался крошечной виноградинкой, выпавшей из корзины с фруктами.
Адриан тяжело дышал, на белом лице с румяными от жара щеками, появилась испарина. Он сжал зубы, глядя, как «Индра» беспомощно крутится в небе, тщетно стараясь выйти из-под брюха дирижабля, напоминающего целый воздушный город. Он не должен был летать – ни один закон физики не смог бы позволить этому чудовищу подняться в воздух и тем более маневрировать так легко. Неужели для пиратов не существует даже их?!
- Капитан!
- Д-да! Фунт...
Адриан не договорил, зубы клацали, и он сжал их как можно крепче. Фунт тоже тяжело дышал, глаза его бегали в растерянности, но сам он казался во сто крат спокойнее капитана.
- Они движутся к нам, капитан. «Индра» снижается.
Он должен быть там, он должен помочь, должен сделать хоть что-то! Выстрелы с громадного пиратского судна становились все ближе. Орудия «Титана», казалось, не причиняли ему никакого вреда. Да и что может сделать патрульный корабль хорошо укрепленному... Что это? Крейсер? Линкор? Эсминец? Неопознанное чудовище. Исполин, идущий против ветра, закона. Самой жизни.
Адриан зарычал.
- Найлс, отправить «жуков» для эвакуации экипажа, Фунт, Милворт, команду в динамо-отсек! Пусть ускоряют «Титана», зайдем под пузо с восточной стороны!
Туда, вниз, где проще всего добраться до топливного отсека – слабое место любого корабля, точно драконье брюхо, не защищенное твердым панцирем. Одного удара хватит, чтобы свалить чудище вниз. Но удар этот должен быть точным.
Полет длился целую вечность. Гул нарастал, пахло серой, маслом, дизелем, а в ушах стучала кровь, которая, казалось, застилала пеленой даже взгляд. Странно, что он ее не чувствовал. Адриан закусил губу. Вот же, вот же!
Раздалась череда жутких взрывов, потом – лязг, крики. «Жуков» подбили. Всех до одного.
- Идти вперед! – рявкнул Адриан не то команде, не то самому себе. Их орудий не хватит, чтобы проделать дыру в такой броне, но взрыв – другое дело. У отца получилось, значит, и у него получится. Этого исполина надо сбить любой ценой – Адриан решил это в тот момент, когда впервые увидел его в небе.
Еще немного...
Он сжал подзорную трубу. О чем думают люди в трех шагах от смерти? О близких? У него их не было. О мечтах и планах, которым не суждено было сбыться? Он давно забыл все свои мечты. Боль в руке стала невыносимой, внезапно наступившая тишина вокруг – оглушительной, а в бархате рыжего пламени ему почудились огненно-рыжие волосы. И смех, этот смех!...
***
- Встать!
Адриан подчинился. У него бы просто не хватило сил противиться. Все вокруг казалось ненастоящим. Таким же, как движущиеся картинки на полотне. Он ждал, что вот-вот где-то появятся голоса, которые сообщат ему, что же все-таки случилось.
«Три! Два! Один!..». «Залп!». «Спасайся!». «Корабль разбит!». «Конец...»
Конец ли? Наверняка. «Индра» рухнула, экипаж мертв. Обломки «Титана» по-прежнему болтаются под брюхом исполина, пробитые гарпуном. Каким-то нечеловечески огромным. Кто мог сотворить такое механическое чудовище, разящее корабли, как копье – рыбу? Команда... Мертвым повезло, остальные – в плену. Титус, Фунт, Милворт – те, кто был с Адрианом на верхней палубе. И еще человек пять из динамо-отсека. Правда, они уже не кричат за бортом – их подрезанные тросы оборвались. Один за другим.
Адриан смотрел перед собой, но видел только небо. Синее, чистое. Мертвое.
- С этими что? – спросил уродливый человек с механическим протезом вместо руки. Когда один из команды начал сопротивляться, на глазах у Адриана этой клешней он пробил парню грудную клетку насквозь.
- Даже не знаю! Может, попробуешь вырвать сердце вон тому здоровяку?
Этот голос был сродни удару. Адриан перевел мутный взгляд в сторону, на изгибе труб сидела она. Сидела и улыбалась, как тогда, в баре.
- Что же ты молчишь? Ты все еще хочешь переспать с пираткой, Титус Дирк Хассел? – захохотала она. И вдруг резко и зло сказала:
– Убери его, Аз. И этих тоже.
Крики прозвучали так же глухо, как ее шаги. Огненно-рыжие волосы - единственное, что казалось Адриану по-настоящему реальным в этом аду. Цилла подошла очень близко. Адриан знал: она смотрит на него.
- Знаешь, - наконец сказала она спокойно, - меня ведь прозвали Саламандрой за цвет волос. Не понимаю, почему, ведь они совсем не рыжие.
Адриан кивнул. Прошло еще несколько мучительных мгновений, наполненных огнем, в котором сгорали чувства, разум – всё.
- Что ты будешь делать, если я отпущу тебя? – вдруг спросила она. Голос ее звучал почти так же, как той ночью в комнате. Тихо, спокойно. Задумчиво.
Что будет с поездом, который вдруг на полном ходу налетел на препятствие? То же было и с мыслями Адриана. Крушение. Крах. Взрыв.
- Полагаю, - собственный голос показался ему чужим. – Лучше вам этого не делать.
- Предлагаешь убить тебя?
Адриан не ответил. Просто кивнул.
- Я не палач, - после некоторого раздумья отозвалась Саламандра. –Я выношу приговоры. Но ты вынес его себе сам. А мои парни тебе не подчиняются. Что же прикажешь с тобой делать?
Адриан молчал. От ответа, который пришел ему в голову, стало мерзко – так, как бывает, когда поднимешь камень и увидишь копошащихся там червей. Она вздохнула.
- Хорошо.
Щелкнул револьвер. Адриан не видел его, отчего-то для него в этот миг не существовало ничего. Ничего, кроме этих рыжих волос, этого голоса – по-кошачьи ласкового и коварного, смеющегося и немного... Грустного?
- Я задам тебе вопрос, капитан Блейк. И ты сам решишь свою судьбу. Хорошенько подумай, прежде чем ответить.
***
- «...И соблазнили их, чтобы они приносили жертвы демонам, как богам, — будут находиться именно в тот день, когда над ними будет произведён великий суд, пока не постигнет их конечная участь».
Виктор отложил в сторону книгу. Весна стала еще ближе, в воздухе уже пахло теплом. Еще одна зима позади, еще один год, впрочем, в этих стенах время будто замедлялось, превращалось во что-то тягучее, долгое. Вечное.
- Брат Виктор.
Он склонил голову перед настоятелем.
- Как сегодня ваша голова?
- Господь милостив, отец Браун.
- Хорошо.
Наступила пауза. Виктор молчал, он никогда не говорил первым.
- Вы много сидите взаперти. Мысли нужно разбавлять делом, иначе они не принесут пользы ни вам, ни Господу. Ступайте во двор, братья найдут вам работу.
- Да, настоятель.
Вот и весь их разговор. В первые дни он вообще не говорил ни слова. А что он мог сказать, если не помнил даже собственного имени, когда открыл глаза? Ужас прошел, раны зажили, но память так и не вернулась. «Может, оно и к лучшему», - говорил он себе.
Во дворе аббатства уже зеленело – проглядывала сквозь черную землю первая травка. А небо... Весной оно особенно синее, глубокое, свежее. Но было в нем что-то еще – что-то манящее, что-то недоступное, что-то... Знакомое.
Отправившись через двор к кладовой с инструментами, Виктор по привычке взглянул на время. Карманные часы – единственное, что осталось от прошлого, которое уже не вернуть. Если бы они могли говорить! Наверное, они бы рассказали, кому принадлежит прядь волос за стеклом! Волос, что являлись во снах огненно-рыжими волнами и смехом – таким же ярким и горячим.
Он захлопнул крышку и вслух, точно молитву, снова прочел выцарапанную на крышке надпись:
- «Но за грехи наши, вы победили нас».
Автор: Мария Клименко
Источник: https://litclubbs.ru/writers/9295-nefilim.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: