УРАВНЕНИЕ

### Книга первая

*РеалРПГ / вторжение*

---

## Глава 1. Уравнение

В тот день я последний раз в жизни ругался из-за нормального человеческого дерьма — из-за плохо протянутого нуля.

Я сидел на корточках в щитовой на минус первом этаже новостройки, которую наша контора заводила под ключ, и материл проектировщика, заказчика, прораба и собственную мать, что родила меня электриком. Щиток был набит так, что туда не лезла рука, маркировки не было, а нулевая шина гуляла. Над головой у меня, восемнадцатью этажами выше, жил пустой ещё дом — без жильцов, без мебели, только бетон, кабель и я. Напарник мой, Витёк, торчал во дворе у фуры, курил и через рацию рассказывал мне, какой я медленный.

— Глушак, ты там уснул?

— Я там работаю. В отличие от.

— Я тоже работаю. Морально поддерживаю.

Это были последние нормальные слова, которые я от него услышал.

Потому что в следующую секунду свет погас. Не моргнул — погас, весь, разом, во всём доме, хотя я этот дом запитывал сам и знал, что так он погаснуть не может. А потом сквозь бетон, сквозь восемнадцать этажей, до меня дошёл звук.

Будто кто-то взял небо и порвал его пополам, как мокрую простыню.

Я выронил отвёртку. В щитовой стало темно, как в гробу, и в этой темноте рация Витька захрипела:

— Глуш… Глушак, ты это… ты выйди. Ты выйди и посмотри. Тёма. Тёма, я не…

И оборвалось.

Я выскочил из щитовой на ощупь, по памяти, через бойлерную к лестнице, и полез наверх, к свету, к выходу, к Витьку. И чем выше я лез, тем громче рвалось небо.

Двор я увидел из выбитого дверного проёма первого этажа — и не узнал его.

Над городом висел корабль. Я не сразу понял, что это корабль, потому что мозг отказывался признавать, что предмет такого размера может висеть в воздухе. Он был как кусок континента, поднятый в небо и перевёрнутый, — тёмный, неровный, в наростах, и он не летел, он именно *висел*, заслоняя полнеба, и от него по серому утреннему городу шла тень.

А из тени падали капли.

Они отрывались от брюха корабля — маленькие на такой высоте, как капли с края крыши, — и летели вниз, и там, где они касались земли, земля переставала быть. Я видел, как одна капля вошла в соседнюю девятиэтажку, и девятиэтажка просто сложилась, беззвучно для меня на таком расстоянии, а звук пришёл потом, с опозданием, и ударил в грудь.

Витёк лежал у фуры. Я понял это раньше, чем разглядел. Капля легла во двор, в десяти метрах от него, и от фуры остался остов, а от Витька — то, на что я заставил себя не смотреть второй раз.

И вот тогда, посреди всего этого — пока я стоял в дверном проёме, оглохший, с отвёрткой, которую, оказывается, всё-таки не выронил, а так и держал в кулаке, — вот тогда ударило второе.

Не снаружи. Изнутри.

Будто кто-то очень спокойный и очень большой положил мне руку на затылок и сказал без слов: *тихо. Сейчас всё посчитаем.*

Мир на секунду стал плоским. Беззвучным. Серым. А потом перед глазами, прямо в воздухе, поверх горящего двора, развернулась коробочка.

> **УРАВНЕНИЕ ЗАВЕРШЕНО.**

> Все приведены к общему началу.

> Подключение к Базису… выполнено.

Я моргнул. Коробочка не делась никуда. Я провёл перед лицом рукой — она была за рукой, не на сетчатке, не блик. Она просто была.

> **БАЗИС**

> Носитель: Человек. Уровень: 1. Здоровье: 120 / 120.

> Очки Базиса: 0.

>

> ──────────────

> **Активные задачи:**

> ▸ Выжить.

> ▸ Достигни 2 уровня.

> ──────────────

«Выжить». Спасибо, родной. Сам бы не догадался.

Я не знал ещё ни слова «Базис», ни слова «Уравнение», ни того, что вся планета в эту секунду получила то же самое — каждый, кто остался. Я знал только, что у меня над двором горит остов фуры, под которым лежит Витёк, что в небе висит то, чему нет названия, и что у меня в глазах теперь живёт чужая бухгалтерия, которая зачем-то знает, сколько во мне здоровья.

Сто двадцать. Будто я не человек, а аккумулятор.

И где-то очень глубоко, под ужасом, под тошнотой, под «Витёк, Витёк, как же так», шевельнулась первая в моей новой жизни злая мысль — короткая, как искра в щитке: *кто-то ведь это посчитал. Кто-то взял и всех уравнял. И не спросил.*

Я её тогда отогнал. Не до неё было. Я тогда ещё не знал, что такие мысли не гаснут — они западают, как заусенец, и растут.

Я отогнал её, потому что из глубины двора, из дыма, ко мне кто-то шёл.

Сначала я подумал — человек. Потом — что человек, но раненый, потому что двигался странно, на слишком длинных ногах. А потом дым качнуло, и я увидел, что это не человек, и рука с отвёрткой сама собой сжалась.

Существо было чуть выше меня, тонкое, в облегающем сером комбинезоне. Голова — не наша, но и не звериная: гладкая, с большими тёмными провалами вместо глаз. И оно — я готов был поклясться — шло ко мне так же осторожно и так же испуганно, как я бы шёл к нему. Подняв то, что у него было вместо рук, ладонями вперёд. Универсальный жест. «Я без оружия. Не бей».

Над ним висела строчка:

> Раса: Тивв. Уровень: 1. Статус: нейтрален.

Нейтрален. Не «враждебен». Я уже, оказывается, начал в это вчитываться.

— Стой там, — сказал я хрипло, и сам не понял зачем — оно же меня не поймёт.

Оно остановилось. И в воздухе, рядом с моей бухгалтерией, развернулась чужая коробочка, в которой Базис — услужливая сволочь — перевёл:

> [Тивв]: «Я не из тех, кто падает с неба. Меня тоже уравняли. Только раньше тебя».

— Раньше? — тупо сказал я. — Это как — раньше?

> [Тивв]: «Долго. А сейчас, короткое имя, по твоей лестнице кто-то поднимается. Я учуял. И судя по тому, как у тебя над головой написано "Уровень 1", тебе лучше это знать, чем я».

Я прислушался.

И правда. Сквозь гул горящего двора, сквозь то, как далеко рвалось небо, по бетонной кишке лестницы за моей спиной поднимался звук. Цокот. Не одна пара ног. И что-то ещё — кислое, химическое, на грани слуха, не то дыхание, не то речь.

— Ты со мной говоришь, — медленно сказал я, не оборачиваясь, чувствуя затылком этот цокот. — Серый. С неба. Говоришь.

> [Тивв]: «У меня нет выбора. У тебя, кстати, тоже».

— Как тебя звать?

Существо издало звук. Короткий, шипящий, с присвистом на конце — будто спустили колесо.

— Пшик, — сказал я. — Будешь Пшик. Длиннее не выговорю, извини.

Что-то на его поясе — наросты, не то карманы, не то органы — едва заметно дрогнуло. Я тогда ещё не знал, что у них это вместо улыбки.

> [Тивв]: «Пшик так Пшик. На моей планете меня звали иначе. Но моей планеты больше нет в том виде, в каком я её помню. Так что Пшик».

Цокот на лестнице стал ближе. И теперь я различал — их трое. Они шли неровно, останавливались, скребли когтями по бетону, и тот кислый звук шёл от них.

Базис подобрался и выдал:

> Приближаются субъекты: 3. Раса: Скрелл. Уровень: 1. Статус: Враждебен.

Враждебен. Вот это слово я уже понимал хорошо.

Я оглядел двор — горящий, открытый, простреливаемый сверху каплями. Туда нельзя. Потом — лестницу, по которой поднималось трое. Туда тем более нельзя. Оставался только один путь: вниз. Обратно в темноту, из которой я только что вылез. В мою щитовую, в мою бойлерную, в мой технический коридор, который я три недели опутывал кабелем и знал теперь как свои пять пальцев.

Дом, который убил Витька, был единственным местом на земле, где у меня было преимущество.

— Пшик, — сказал я, перехватывая отвёртку поудобнее и нашаривая свободной рукой у стены, в строительном мусоре, отломанную ножку от пластикового стула — первое, что попалось, первое моё оружие в этом новом, обнулённом мире. — Слушай сюда. Сейчас будет неприятно. Держись за мной и не отставай.

> [Тивв]: «Куда мы?»

— Вниз. В темноту.

И я шагнул на лестницу — навстречу цокоту.

*Конец первой главы.*

---

## Глава 2. Восемь процентов

Я схватил Пшика за то место, где у нормального существа было бы плечо, и дёрнул вниз, в темноту, откуда сам только что вылез.

— Тихо, — выдохнул я. — Тихо ты.

> [Тивв]: «Я и так тихо. Это ты громко дышишь».

— Заткнись по-тихому.

Мы скатились обратно на пролёт минус первого. Я не стал лезть в щитовую — там тупик, там я бы сдох красиво, но глупо. Вместо этого я повёл Пшика за бойлерную, в технический коридор, который тянулся под всем домом к выходу на подземную парковку. Узкий, в трубах, с одной-единственной мёртвой лампочкой под потолком. Я знал тут каждый поворот: я этот коридор кабелем опутывал три недели и проклял за это время и заказчика, и проектировщика, и собственную мать, что родила меня электриком.

Сейчас этот коридор был лучшим, что у меня было.

Мы вжались за толстую трубу обратки — горячую, она ещё держала тепло, хотя котельная встала. Я зажал в кулаке арматуру. Пшик прижался рядом, и я впервые рассмотрел его толком: тонкий, чуть выше меня, в облегающем сером комбинезоне с какими-то наростами на поясе — не то карманы, не то органы, не разберёшь. Пахло от него озоном и почему-то корицей.

Сверху, по лестнице, спускался цокот.

Не одна пара ног. Я считал, прижавшись щекой к холодному бетону пола: одна… две… три. Три твари. Они шли неровно, останавливались, скребли когтями, и время от времени издавали тот самый кислый, химический звук — то ли дыхание, то ли разговор.

> Приближаются субъекты: 3. Раса: Скрелл. Уровень: 1. Статус: Враждебен. Поведение: охота по запаху.

— По запаху, — прошептал я. — Чудесно. Я по уши в их сородиче. Я для них как ведро шашлыка.

> [Тивв]: «Скреллы. Я их знаю. Их используют как… как у вас собак, которые ищут. Если один взял след, остальные придут. Их не отпугнуть. Их можно только…»

— Только что?

> [Тивв]: «Только сделать так, чтобы они перестали».

Я посмотрел в темноту коридора, где медленно тёк к нам цокот. Три. На втором уровне. У меня — арматура, у Пшика — корица и хороший словарный запас. План «убежать» отпадал: они шли по запаху, мы бы тащили этот запах за собой, как баннер. Оставался план «сделать так, чтобы они перестали». В тесном коридоре, где они не смогут навалиться все разом, где темно, где я знаю каждый поворот, а они нет. Паршивый план. Но другого не было.

— Слушай сюда, — зашептал я. — У тебя есть чем драться?

Пшик пошарил на поясе и достал штуковину размером с ладонь — гладкую, с тремя выемками под пальцы, которых у него было как раз три.

> [Тивв]: «Резак. Я инженер-химик. Я не воин. Я даже не знаю, с какой стороны…»

— С острой. Острая сторона — к ним. Запомнил?

> [Тивв]: «…Я начинаю понимать, почему вашу планету выбрали».

Они вышли из-за поворота, и я перестал думать.

Первого я встретил так же, как того, во дворе, — шагнул навстречу из-за трубы и вмазал арматурой по узкой башке. Хруст, визг, тварь отлетела к стене. Но за ним уже лез второй, и третий, и в узком коридоре они оказались куда быстрее, чем я надеялся. Когти полоснули меня по бедру — горячо, мокро, я даже не сразу понял, что это моя кровь.

> Получен урон. Здоровье: 120 → 71.

Сорок девять с одного удара. У меня всего сто двадцать. Я успел подумать, что это очень неудачная математика, и тут второй скрелл вцепился мне в предплечье, и арматура выпала.

— Пшик! — заорал я.

Что-то полыхнуло сбоку — короткая, злая вспышка. Запахло палёным. Скрелл, висевший на моей руке, дёрнулся и осыпался — буквально, развалился пополам, аккуратно, как сыр. Пшик стоял над ним с резаком, из которого тянулась тонкая нить раскалённого воздуха, и его трясло так, что нить дрожала.

> [Тивв]: «Я попал! Я попал в него! Артём, я попал!»

— Не отвлекайся!

Третий прыгнул мне на грудь, и мы покатились по полу, в трубы, в темноту. Я не видел почти ничего — только пасть в сантиметрах от лица, кислую вонь, и собственные руки, которыми я держал эту пасть.

> Здоровье: 71 → 43. Здоровье: 43 → 22.

Я нащупал свободной рукой что-то на полу и со всей дури вбил твари в бок. Раз. Два. Она ослабила хватку на секунду, и этой секунды Пшику хватило: нить резака прошла твари поперёк хребта, и скрелл обмяк, придавив меня всей тушей.

> Скрелл нейтрализован ×3. Получено: 180 ОБ. УРОВЕНЬ: 2 → 3. Доступен талант. Здоровье: 8 / 120. Критический уровень.

Восемь. Я лежал под мёртвым инопланетянином, в темноте, в собственной крови, и эта цифра плавала перед глазами, единственная красная среди серого. Восемь процентов меня.

— Пшик, — сказал я, и голос вышел чужой, тонкий. — Я, кажется, того.

Последнее, что я запомнил, — как меня перестаёт давить туша. Как тонкие сильные манипуляторы выволакивают меня по полу. И запах корицы, перебивающий кислую вонь. А потом — ничего.

Очнулся я от того, что мне было тепло и кто-то рядом не затыкался.

> [Тивв]: «…и поэтому, если ты сейчас умрёшь, я останусь на чужой планете, один, в коридоре, рядом с трупами, и буду виноват в этом сам. Так что не умирай. Это будет крайне невежливо с твоей стороны. Ты слышишь меня? Короткое имя?»

— Слышу, — прохрипел я. — Весь подвал слышит.

Надо мной был низкий потолок бывшей кладовки уборщиков. Пахло хлоркой и корицей. Бедро и предплечье были замотаны чем-то полупрозрачным, тугим. Пшик сидел рядом, поджав конечности, и над ним висел кусок чужого интерфейса, который я не мог прочитать. Но и без чтения было ясно: он не спал всё это время. Сторожил.

— Сколько я… того?

> [Тивв]: «Шесть ваших часов. Я наложил рубец-гель и купировал кровопотерю. Я химик, не медик, но у нас с вами белок похож сильнее, чем я смел надеяться. Это, кстати, очень странно и заслуживает отдельного разговора, но не сейчас».

Здоровье медленно ползло вверх: 34 / 120. И горело непогашенное: Доступен выбор таланта.

— Ты меня вытащил. Тащил по полу, латал шесть часов. Зачем?

Пшик помолчал. У тиввеков, я уже начал замечать, молчание — это когда наросты на поясе чуть втягиваются.

> [Тивв]: «Потому что ты назвал меня Пшик и не убил. На этой планете за последние шесть часов это очень короткий список».

Я хмыкнул — и тут же зашипел, потому что хмыкать с дырой в боку оказалось плохой идеей.

— Ну, Пшик так Пшик. Спасибо.

Что-то в воздухе между нами едва заметно дрогнуло — не строчка, просто ощущение, будто щёлкнул невидимый тумблер.

Выбор таланта был негустой:

> ▸ **Костолом.** Урон в ближнем бою +15%.

>

> ▸ **Чуйка.** Чувство враждебного намерения вокруг + +15% скорость, снижение заметности, обострённый слух.

Проблема была не в том, что я бью слабо. Проблема была в том, что я ни черта не вижу, кто и откуда на меня сейчас прыгнет. Я выбрал «Чуйку».

> Талант изучен: Чуйка (ур. 1).

Мир чуть изменился — ощущениями. Я услышал, как капает вода через две стены. И почувствовал коридор за дверью кожей. Там было пусто. Никто не хотел мне зла на расстоянии, которое я теперь как-то знал.

— Вставай, Пшик. Отлёживаться будем там, где можно. А здесь нельзя. Есть одно место. Контора, где я работаю. Склад, инструмент, генератор, вода. И там Лёха. Если кто и выжил с головой на плечах — то они.

> [Тивв]: «Это далеко?»

— Через весь убитый город. Так что давай-ка проверим, на что годится твоя острая сторона.

*Конец второй главы.*

---

## Глава 3. Цена вопроса

Город снаружи был мёртв не так, как в кино.

В кино мёртвый город — это тишина и ветер гоняет газету. А наш был громкий. Где-то горело, и горело давно — гудело низко, утробно. Выла сигнализация на десятке машин разом, нестройным хором, пока в одной за другой не садились аккумуляторы. Лаяли собаки. И поверх всего этого, изредка, проходил тот самый звук — будто рвут небо, — и тогда всё на секунду замирало, даже собаки.

Корабль — тот, тёмный, обломок континента — больше не висел над нашим районом. Он ушёл к центру, и над центром теперь стояло зарево. Зато небо рассекали штуки поменьше — быстрые, угловатые, они то падали к земле, то снова взмывали, и я старался на них не смотреть. На них смотреть было нельзя. От них становилось понятно, насколько мы маленькие.

Мы шли дворами. Я вёл — я знал этот город, я в нём вырос, я по нему ездил на вызовы пятнадцать лет, и сейчас эта дурацкая, бесполезная вроде бы карта в голове оказалась золотой. «Чуйка» работала: дважды я заранее почувствовал чужое злое внимание из подворотен и увёл нас в обход, не дав даже разглядеть, кто там. Один раз — мимо стаи скреллов, рывших что-то на детской площадке. Один раз — мимо чего-то крупного, тяжёлого, чьё намерение давило даже издали, как духота перед грозой. Туда я не пошёл бы и за миллион.

Пшик семенил рядом и комментировал.

> [Тивв]: «У вас очень много отдельных коробок для жилья. На моей планете жильё общее. Это эффективнее».

>

> [Тивв]: «Почему та коробка горит, а соседняя нет?»

>

> [Тивв]: «Это растение или это так задумано?»

— Пшик.

> [Тивв]: «Да?»

— Помнишь, ты говорил про незаметность? Так вот, она работает хуже, когда рядом инопланетянин вслух удивляется заборам.

Он замолчал. Минуты на полторы. Это, я уже понял, был его рекорд.

Беда пришла, как и положено беде, оттуда, откуда я её не ждал. От своих.

Мы пересекали двор пятиэтажек, когда «Чуйка» толкнула меня в затылок — резко, близко, злее, чем всё, что я чувствовал за дорогу. Я успел только дёрнуть Пшика за комбинезон, разворачиваясь, — и из-за угла трансформаторной будки на нас вышел человек.

Мужик. Обычный, как я. В трениках и куртке, в руках — охотничье ружьё, и направлено оно было нам в грудь. Лицо у него было серое, мокрое, и глаза — вот глаза мне не понравились. Я такие глаза видел: у людей, которые уже всё для себя решили и теперь просто ищут, на ком это решение исполнить.

— Отойди от твари, — сказал он. Голос дрожал. — Отойди, я сказал. Я их… я видел, что они делают. Я свою… — он осёкся. — Отойди от неё, мужик. По-хорошему.

> Обнаружен субъект. Раса: Человек. Уровень: 4. Статус: Враждебен.

Четвёртый уровень. Выше моего. И ружьё.

— Тихо, — сказал я, медленно поднимая руки. Монтировку из багажника чьей-то перевёрнутой машины я держал у бедра. — Тихо, мужик. Он не из этих. Он мне жизнь спас шесть часов назад. Слышишь? Спас.

— Он. — Мужик мотнул стволом в сторону Пшика, и палец у него лёг на спуск. — Он. Ты вообще себя слышишь? Они нас как скот. А ты с одним под ручку. Предатель, что ли?

— Опусти ружьё.

— Отойди!

И я понял, что он не опустит. «Чуйка» это знала раньше меня — она орала у меня в затылке белым шумом, она показывала мне его намерение голым, без прикрас: он выстрелит. Сначала в Пшика. Потом, на нервах, в меня — чтобы не оставлять свидетеля собственной слабости. Он уже всё решил. Он решил это ещё до того, как нас увидел.

Дальше было быстро.

Он повёл стволом к Пшику. Я толкнул Пшика влево, а сам шагнул вправо и вперёд — те самые пятнадцать процентов скорости, которые теперь были во мне, эти проклятые пятнадцать процентов решили всё. Грохнуло. Дробь ушла туда, где мы только что стояли, осыпала стену будки. А я уже был вплотную, и монтировка пошла снизу вверх, коротко, без замаха, как меня никто никогда не учил, потому что меня никто никогда этому не учил.

Удар вышел страшный. Я почувствовал его всей рукой, до плеча.

Мужик упал. Ружьё брякнуло о асфальт. Он лежал и смотрел в небо, в котором носились чужие машины, и глаза у него были уже не злые. Удивлённые. Как у человека, который что-то забыл и никак не вспомнит что.

Потом он перестал смотреть.

> Субъект «Человек (4)» нейтрализован. Получено: 220 ОБ. УРОВЕНЬ: 3 → 4.

Я стоял над ним и не мог опустить монтировку. Рука не разжималась. Со скреллами было ясно — они твари, они ели людей, тут и думать нечего. А это был мужик в трениках. Со своей бедой, со своей «я свою…», которую он так и не договорил. Может, у него там, под завалом или ещё где, лежала его «свою». Может, он был не злодей. Может, он был я — только тот я, которому не повезло встретить Пшика, а повезло встретить вот это.

А Базис отсыпал мне за него двести двадцать очков. Ровно как за зверя. Чуть больше, даже. И в этом «чуть больше» было что-то такое мерзкое, такое холодное и расчётливое, что у меня впервые за день по-настоящему свело челюсти.

Кто-то, подумал я. Кто-то сделал так, что человек человеку — теперь добыча. Что за убитого мужика в трениках мне капают очки, как за крысу в подземелье. Кто-то это посчитал, прописал, утвердил. И ему, кажется, всё равно.

Заусенец из подвала никуда не делся. Он стал чуть больше.

> [Тивв]: «Артём».

— Не сейчас.

> [Тивв]: «Артём. Тебе пришло что-то новое. Большое. Я вижу отсвет даже со своей стороны».

Я моргнул. И правда — поверх всего, поверх мертвеца и зарева, разворачивалась панель, какой я ещё не видел. Не уведомление. Целое окно.

> ╔══════════════════════════╗

> **РАЗБЛОКИРОВАНО: ИНТЕНДАНТ** (внутрисистемный магазин)

> Открывается на 4 уровне. Валюта: Очки Базиса. Баланс: 220 ОБ

> ──────────────────

> ▸ Полевой стабилизатор — 50 ОБ (мгновенно +60 здоровья)

> ▸ Рубец-гель, набор — 40 ОБ (останавливает кровь, лечит со временем)

> ▸ Нож «Базовый» — 80 ОБ (не ломается, не теряется)

> ▸ Фонарь «Тихий свет» — 30 ОБ (свет, незаметный большинству рас)

> ▸ Сухой паёк ×3 — 25 ОБ

> ▸ Сброс таланта — 500 ОБ (недостаточно средств)

> ──────────────────

> *Интендант не задаёт вопросов о происхождении средств.*

> ╚══════════════════════════╝

«Интендант не задаёт вопросов о происхождении средств». Я смотрел на эту строчку, стоя над человеком, которого только что убил и за которого мне эти средства начислили, и мне хотелось засмеяться. Нехорошо засмеяться.

Вместо этого я разжал наконец руку с монтировкой, присел и закрыл мужику глаза. Не знаю зачем. Кому от этого легче. Но не закрыть я не мог.

Потом я открыл магазин и не глядя ткнул в «Полевой стабилизатор».

> Куплено: Полевой стабилизатор. –50 ОБ. Здоровье: 41 → 101.

Боль в боку отступила, рану стянуло. Тело сказало спасибо. Я слушал тело, потому что слушать совесть прямо сейчас было нельзя — с такой дырой в груди до конторы не дойдёшь.

Я докупил рубец-гель — Пшику в его аптечку, должок, — и сухой паёк. Нож решил не брать: монтировка пока роднее.

> [Тивв]: «Ты в порядке?»

— Нет, — честно сказал я, поднимаясь. — Но идти могу. Пошли. До конторы ещё километра четыре. И давай так, Пшик. Если по дороге встретим ещё людей — прячемся первыми. Всегда. Я больше не хочу выяснять, кто из нас четвёртый уровень.

Мы вышли со двора. За спиной осталась трансформаторная будка, мёртвый мужик и его ненайденная «свою». Впереди, за горящими кварталами, в промзоне, был бетонный забор, склад с инструментом, генератор — и, я очень на это надеялся, живой Лёха.

«Чуйка» молчала. Дорога впереди была пуста.

Пока.

*Конец третьей главы.*

---

## Глава 4. Что ты от меня скрываешь

До промзоны оставалось километра два, когда я начал задавать вопросы.

Мы отдыхали в выпотрошенном салоне сотовой связи — витрину выбили, телефоны кто-то уже подмёл, но за прилавком нашёлся целый диванчик для клиентов, и мы на него сели, как два покупателя, которым очень не повезло с тарифом. «Чуйка» молчала, вокруг было пусто, и впервые за день у меня появилась минута не бежать, а думать. А думать, как назло, хотелось вслух.

— Пшик. Ты сказал про скреллов: «их используют». Кто использует?

Наросты на его поясе чуть втянулись. Молчание.

— Ты знал, что они охотятся по запаху. Ты знал, чем их резать. Ты, мать твою, знал слово «Уравнение» раньше, чем я успел его прочитать. — Я повернулся к нему всем корпусом. — Так что давай-ка ты мне расскажешь, что здесь происходит. Потому что я с утра убил трёх инопланетных собак, одного человека и до сих пор не понимаю, в какой я игре.

> [Тивв]: «Это не игра».

— Я заметил. Отвечай.

И он начал отвечать. Медленно, неохотно, будто каждое слово приходилось отлеплять.

Никакой «расы захватчиков», сказал он, нет. Точнее — их много. Скреллы, хетты, ещё с десяток видов, которых я пока не встречал, — это не народы, это касты. Роли. Их так распределил Базис: разведка, бойцы, загонщики, носители. И тиввеки, его народ, — тоже из приведённых. Обычные. Гражданские. Их вырвало из их собственной жизни так же, как меня — из щитовой. Просто их вырвало чуть раньше.

— Чуть раньше, — повторил я. — Насколько раньше?

> [Тивв]: «По нашему счёту… около вашего года назад. У нас тоже было небо, полное чужих кораблей. У нас тоже половина не пережила первый день».

— И вы знали. — Что-то холодное поднялось у меня в груди, и я не стал его гасить. — Вы знали, что эта дрянь идёт дальше. Что будет следующая планета. И никто… что, не предупредил? Сигнал не пустил? Хоть как-то?

> [Тивв]: «Кого? Как? У нас не было кораблей. У нас не было даже понимания, что „дальше“ существует. Были слухи. Страх. Кто-то в сети шептал слово „Уравнение“ — мол, оно приходит, обнуляет, уравнивает всех. Я смеялся над этим, Артём. Я был инженер-химик с хорошей работой и смеялся над теми, кто верил в конец всего. А потом конец всего пришёл за мной. И вот я сижу на твоём диване и оказывается, что я — тот, кто „знал“».

Я должен был, наверное, услышать в этом боль. Я её услышал. Но в тот день во мне было слишком много чужой крови и слишком мало сна, и я услышал другое.

— То есть ты знал, что это может случиться, — сказал я тихо. — И вот оно случилось — здесь. И единственный, кто на всей планете понимает, что вообще творится, — это ты. Удобно.

> [Тивв]: «Что ты хочешь сказать?»

— Что я тебя подобрал в подвале и шесть часов считал, что это ты меня спас. А теперь думаю — может, это я тебе спас. Носильщика себе нашёл. Местного, с картой в голове, который через весь город дотащит, куда тебе надо.

Сказал — и сразу понял, что сказал гадость. Но назад слова не лезли.

Пшик встал с диванчика. Тихо. Без газировки.

> [Тивв]: «Я наложил тебе рубец-гель из своего личного запаса. Его осталось на одну рану. Теперь — ни на одну. Я отдал её тебе, потому что думал, что нашёл здесь… не знаю вашего слова. То, чего у меня тут больше нет ни у кого. — Он направился к выбитой витрине. — Иди к своей конторе, короткое имя. Один. Ты прав. Со мной тебя будут хотеть убить все люди, которых ты встретишь. Без меня — только половина. Это, как ты говоришь, математика».

И он перешагнул через осколки на улицу.

Я сидел на диванчике для клиентов и смотрел ему вслед. Дурак, сказал я себе. Ты дурак, Глушак. Но вставать и догонять было почему-то тяжелее, чем убить человека. Гордость — мерзкая штука. Особенно когда понимаешь, что неправ.

Встать меня заставила не совесть. Встать меня заставила «Чуйка».

Она ударила в затылок так, что я слетел с дивана раньше, чем осознал. Не из подворотни. Сверху. С крыши автосалона напротив, через дорогу, на меня — нет, не на меня, на Пшика, одиноко стоящего посреди пустой улицы, — давило намерение такой плотности, что у меня заломило зубы.

— ПШИК! ВНИЗ! — заорал я, вылетая на улицу.

Тварь спрыгнула с крыши и приземлилась между нами, расколов асфальт.

> Обнаружен субъект. Раса: Хетт (боевая каста). Уровень: 6. Статус: Враждебен.

Шестой уровень. Ростом с холодильник, поставленный на попа, в буром панцире, как сваренном из чужих доспехов. Четыре руки — две заканчивались чем-то вроде костяных тесаков, две другие свелись к груди и явно для чего-то копили. Голова — глухой шлем без глаз. Оно повернулось ко мне, к ближайшему, и две сложенные руки на груди раскрылись.

— В укрытие! — Я уже знал, что сейчас будет, я это чувствовал.

Хетт плюнул. Не слюной — чем-то твёрдым, дробью кристаллов, веером. Я нырнул за брошенную «Газель», и по борту хлестнуло так, будто разрядили картечь. Металл прошило насквозь.

Один на один с этим я был мясо. Шестой уровень, броня, дистанция. Монтировкой я бы успел добежать ровно до второго плевка.

— Пшик! — крикнул я из-за «Газели». — Жив?!

Секунда тишины. Длинная, как жизнь.

> [Тивв]: «Жив. И, кажется, ты не дослушал. Я ушёл не дальше тридцати ваших шагов. Гордость — мерзкая штука».

— Согласен! У тебя что в карманах от химика осталось?!

> [Тивв]: «Хетт дышит через щель под панцирем на спине. Если туда что-то едкое… У меня есть. Но мне надо зайти сзади. А он смотрит на меня».

— Он будет смотреть на меня, — сказал я.

И я вышел из-за «Газели».

Не геройство. Расчёт пополам с глупостью, как всегда у меня. Я заорал, замахал монтировкой, заплясал — живая мишень, которая громко не хочет умирать. Хетт развернулся ко мне, грудные руки раскрылись копить новый заряд. Я кинулся вбок, те самые пятнадцать процентов скорости, и плевок прошёл там, где я был мгновение назад. «Чуйка» вела меня, как за руку: я чувствовал каждый его замах ещё до замаха.

А за спиной у хетта возник Пшик.

Он не дрожал в этот раз. Он сунул что-то в щель под панцирем — маленькое, с двумя пальцами — и отскочил. Тварь зашлась. Из-под брони повалил жёлтый дым, хетт замолотил всеми четырьмя руками по воздуху, по себе, по асфальту, ослеп, оглох в своей боли. Я добежал, вспрыгнул на капот ближайшей машины — и сверху, вкладывая всё, что было, всадил монтировку в ту же щель, куда Пшик плеснул свою химию.

> Субъект «Хетт (6)» нейтрализован. Получено: 400 ОБ. УРОВЕНЬ: 4 → 5.

Мы стояли по обе стороны дымящейся туши и смотрели друг на друга через неё.

— Тридцать шагов, — сказал я.

> [Тивв]: «Двадцать восемь. Я считал. Было о чём подумать».

— Прости. — Это далось тяжело, но легче, чем я боялся. — Я не носильщика подобрал в подвале. Я наговорил ерунды. Тяжёлый день.

> [Тивв]: «У меня он тяжёлый второй год. — Наросты на поясе чуть расправились — я уже знал, что это у него вместо улыбки. — Но я принимаю. Пойдём к твоей конторе. Вместе. Так математика лучше».

Что-то в воздухе между нами снова дрогнуло — и в этот раз я успел заметить тонкую строчку, мелькнувшую на краю зрения, прежде чем погаснуть:

> Доверие спутника растёт. Открыта возможность: формирование Связки.

Я промолчал. Об этом — потом. Сначала контора.

*Конец четвёртой главы.*

---

## Глава 5. Защитник

Бетонный забор стоял. Это я увидел издали и едва не сел прямо на дорогу от облегчения. Ворота были сорваны, но забор стоял, и табличка «СтройМонтаж-Юг. Посторонним вход воспрещён» висела на одном болте — целая.

Облегчение кончилось во дворе.

Они лежали там, где их застало. Колян — у курилки, с которой пятнадцать лет начиналось каждое наше утро. Двое монтажников из второй бригады — у фуры. А Лёха, мой бригадир и друг, человек, который вытаскивал меня и из запоев, и из долгов, лежал у двери склада с монтажным ломом в руке. Он держал оборону. Он всегда держал оборону.

Я перевернул его. Над головой — ничего: ни уровня, ни статуса. Для Базиса его уже не существовало. Я закрыл ему глаза, забрал лом — он бы сам сунул, «бери, Глушак, тебе нужнее» — и встал.

И тут «Чуйка» шевельнулась. Не угроза. Что-то слабое, дрожащее, испуганное. Живое. В складе, за стеллажами, где у нас стоял железный шкаф для документации.

Я пошёл туда тихо, поднял руку, чтоб Пшик ждал. Шкаф был заперт изнутри — его держали с той стороны.

— Эй, — сказал я как можно мягче. — Это Артём. Глушко. Электрик из третьей. Который вечно акты неправильно заполнял.

Тишина. Потом — злой, дрожащий, до боли знакомый голос из-за железа:

— У тебя это были не акты, а филькины грамоты, Глушко. Я их за тобой по три раза переделывала.

Катя. Наша бухгалтерша. Двадцать шесть лет, очки она надевала только за компьютером и стеснялась их, острая на язык так, что монтажники её боялись больше прораба. Я её, честно говоря, тоже немного побаивался — и немного, чего уж, заглядывался, пока не одёргивал себя: куда тебе, разведёнка с кредитом.

— Открывай, Кать. Я свой.

Створка приоткрылась. В щель глянул один глаз — потом дверца распахнулась, и она вывалилась мне на руки, вцепившись, как в спасательный круг. Над ней висело:

> Раса: Человек. Уровень: 1. Статус: Уравнённый.

Первый уровень. За весь этот ад — ни одного действия, которое Базис счёл бы действием. Она просто пряталась. И почему-то именно эта голая единица напротив её имени сделала со мной то, чего не сделали ни хетт, ни мёртвый Лёха.

Она увидела Пшика и застыла у меня в руках.

— Артём. Это…

— Это Пшик. Он со мной. Жизнь спас. Дважды. — Я сказал твёрдо, чтоб и ей, и себе. — Он свой, Кать. Тут теперь свои не по тому считаются, по чему раньше.

Она долго смотрела на тиввека. Потом отлепилась от меня, поправила несуществующую причёску — жест, который я почему-то запомнил, — и сказала ровным голосом, хотя её всю трясло:

— Раз спас. Здравствуйте, Пшик.

> [Тивв]: «Здравствуйте. Вы первый человек, который сказал мне „здравствуйте“. Артём говорит мне в основном „заткнись“».

— Узнаю Глушко, — буркнула Катя, и я поймал на её губах что-то вроде тени улыбки. Первой за день. Не у меня — у неё. Но мне почему-то стало теплее.

Глядя на неё — испуганную, дерзкую, на первом уровне посреди мира, который жрёт первые уровни первыми, — я принял решение. Простое. Я не дам этому миру сожрать ещё и её.

Базис заметил решение раньше, чем я его додумал.

> ╔══════════════════════════╗

> **ДОСТИЖЕНИЕ: ЗАЩИТНИК.**

> Вы добровольно взяли под опеку того, кто слабее.

> Постоянный эффект: спутники в вашей Связке получают +5% к защите.

> ─────────────

> Задача: Сохранить жизнь подопечной (Катя, ур. 1). Награда: по факту.

> ╚══════════════════════════╝

— Защитник, — прочёл я вслух. — Удружили. Раньше был просто мужик с монтировкой.

> [Тивв]: «Теперь мужик с монтировкой и ответственностью. У нас это одно слово. Длинное. Тебе не понравится».

Мы заперли ворота, завели генератор — схватился с третьего рывка, родимый, — нашли в подсобке воду и консервы. Безопасность, вода, инструмент на маленькую армию. Катя, отойдя от шока, оказалась несокрушима: пересчитала пайки, обозвала мой рубец-гель «инопланетной мазью неясного срока годности» и силой усадила меня перевязываться по-человечески.

Руки у неё были холодные и злые, а делала она всё бережно. Стягивая бинт на боку, она вдруг застыла. Я проследил за её взглядом — и понял: кольцо. Обручальное. Я его так и не снял, два года не снял, дурак.

— Женат? — спросила она, и голос стал чуть-чуть не такой.

— Разведён. Два года. — Я хотел добавить шутку, но не нашёл. — Просто… не снял. Так получилось.

Катя молча затянула узел — может, чуть туже, чем надо, — и отвернулась к своим пайкам.

В темноте, при свете «Тихого фонаря», заговорил Пшик — он, инопланетянин, чувствовал такие вещи лучше нас обоих:

> [Тивв]: «Артём. У вас, людей, в первый день принято искать тех, кого любили? У нас было так. Все искали. Это… помогало не сойти с ума».

Я молчал и крутил кольцо на пальце.

— Есть один человек, — сказал я наконец. — На той стороне реки. Бывшая. Не знаю, жива ли.

Катя за пайками замерла. Я не видел её лица, только спину, очень прямую.

— Ну так сходи, — сказала она ровно. Слишком ровно. — Чего сидишь. Защитник.

И в этом «Защитник», брошенном мне в спину, было столько всего, что я, дубина, тогда расслышал только колкость. А там было не только это.

*Конец пятой главы.*

---

## Глава 6. Та сторона реки

Утром я сказал, что схожу один. Катя посмотрела на меня поверх очков — она их всё-таки надела — и сказала, что одна на базе с инопланетянином и тремя трупами она не останется, спасибо большое, и вообще, бросать подопечную противоречит моему же ачивменту, она читала описание через плечо. Крыть было нечем. Пошли втроём.

Мост через реку стоял, но по нему было не пройти — посередине дымился остов военного грузовика, а вокруг, я чувствовал затылком, дежурило чужое намерение, плотное, терпеливое. Засада. Мы спустились к воде и перебрались по старому пешеходному, который я знал ещё с детства, — «Чуйка» вела, как поводырь, и дважды мы ложились в камыш, пропуская мимо то, на что я и смотреть не хотел.

Новостройка у парка стояла целой. Чистая, светлая, с уцелевшими стёклами — будто война обошла её стороной. И это было первое, что меня насторожило: целых домов в этом городе почти не осталось.

Второе, что меня насторожило, — баррикада у входа. Аккуратная. Из мебели, поддонов, оплётки колючки. Кто-то здесь не прятался. Кто-то здесь держал.

И третье. У баррикады стояли люди — четверо, с арматурой и одним настоящим ружьём, — и над каждым висел уровень выше моего. А когда из-за их спин вышла та, кто здесь, очевидно, командовала, у меня перехватило дыхание ещё до того, как Базис подписал её имя.

> Раса: Человек. Уровень: 9. Статус: Лидер Связки «Парковая».

Марина.

Девятый уровень. Моя бывшая жена, которая в прошлой жизни не могла поменять колесо, стояла за баррикадой собственного производства, в чьей-то слишком большой куртке, с рассечённой бровью и взглядом человека, который за двое суток научился отдавать приказы — и привык, что их выполняют. Она была живая. Она была больше чем живая.

— Тёма? — Она замерла. Потом опомнилась, и лицо снова стало командирским. — Опустите. Это… свои. Опустите, я сказала.

Арматуру опустили. А я стоял как дурак и не знал, что делать с собственными руками.

— Жива, — выдавил я. — Я думал…

— Думал, — повторила Марина, и в углу губ дёрнулось что-то от прежней, от той, на которой я когда-то женился. — Ты всегда думал, Тёма. Долго.

И тут её взгляд скользнул мне за плечо. На Пшика — коротко, оценивающе, без страха, будто инопланетянин у двери был просто ещё одной вводной. А потом — на Катю. И задержался.

Катя шагнула вперёд и встала рядом со мной. Чуть ближе, чем нужно было. Поправила несуществующую причёску.

— Катя, — представилась она первой, раньше меня. — Бухгалтер. Из его конторы. Мы вместе. — Крошечная пауза. — Выживаем.

— Марина, — ответила бывшая, и две женщины посмотрели друг на друга поверх всего этого конца света тем самым взглядом, который никакой Базис не уравняет и никакое Уравнение не отменит. — Жена. Бывшая.

«Чуйка» у меня в затылке молчала — здесь не было враждебного намерения, ни от кого. Никакой угрозы. И всё равно я готов был поклясться, что между этими двумя только что щёлкнуло что-то поопаснее любого хетта.

> [Тивв]: «Артём».

— Не сейчас, Пшик.

> [Тивв]: «Я просто хотел сказать, что вот теперь воздух между ними дрожит так же, как дрожал между нами перед Связкой. Только я не уверен, что это к дружбе. Я, пожалуй, отойду вон туда. Подальше».

И он, умница, отошёл. А я остался — между баррикадой, за которой стояла моя сильная, чужая, живая бывшая жена, и Катей, которая держалась за рукав моей куртки так, будто это её единственная точка опоры в обнулённом мире.

Защитник, мать его. Защищать, как выяснилось, иногда приходится сразу с нескольких сторон. И не всегда от инопланетян.

— Ну что, — сказала Марина, складывая руки на груди и переводя взгляд с меня на Катю и обратно. — Заходите. Раз пришли. Разберёмся, кто тут кого выживает.

*Конец шестой главы.*

---

## Глава 7. Объединение

Объединение я предложил сам, в первый же вечер за баррикадой.

Логика была железная: у меня — контора. Склад, генератор, инструмент, глухой бетонный забор и водопровод от собственной скважины. У Марины — люди. Четырнадцать человек, из них пятеро бойцов выше пятого уровня, дисциплина и она сама — девятый. По отдельности нас сожрут. Вместе — у нас крепость и гарнизон.

Марина выслушала, постукивая пальцем по столу — раньше за ней такого не водилось, это была повадка командира, — и согласилась. С одним условием:

— Решения принимаю я. Это мои люди.

— А база моя, — сказал я. — Значит, пополам.

Она усмехнулась — той самой усмешкой, от которой я когда-то терял голову.

— Ты не изменился, Тёма. Всё хочешь пополам.

За моей спиной Катя очень громко переставила ящик с консервами.

Перебрались мы к конторе на следующий день. И уже к вечеру стало ясно, что в одной крепости двум женщинам тесно — даже если крепость размером со склад.

Катя взяла базу. Просто взяла. Без приказов, без споров — она знала тут каждую полку ещё с прошлой жизни, и за сутки контора из мёртвого ангара превратилась в дом: где спать, где есть, где сушить, где хранить, к кому с чем подходить. Она кормила бойцов Марины из наших запасов и при этом считала каждую банку в своём ежедневнике, и бойцы, здоровые мужики на седьмых уровнях, говорили ей «спасибо, Кать» и слушались. Хозяйка. Я смотрел на это и впервые за многие годы ловил себя на мысли, что дом — это не стены.

Марина это видела. И в первую же ночь сделала ход.

Под утро на периметре сработала «Чуйка» — не у меня одного, у их дозорного тоже что-то скрипнуло. Тревога. Все на ноги, к забору, оружие наизготовку. Оказалось — стая бродячих скреллов прошла мимо, не по нашу душу. Но пока мы стояли в темноте, плечом к плечу, и ждали, Марина вдруг сказала тихо, только мне:

— Я думала, это опять как тогда. Как в первый день.

— Что было в первый день, Марин?

Она помолчала. В темноте её командирское лицо сползло, и под ним оказалось другое — то, которое я знал.

— Денис погиб. — Имя нового мужа. Того, с белой «Камри». — Мы ехали из загорода, и небо… он вышел из машины посмотреть. Я кричала, чтоб вернулся. Он не вернулся. Я не видела… тела не видела. Но он не вернулся, Тёма. Я думаю, он умер. Я почти уверена. — Она повернулась ко мне. — А ты пришёл. Через весь город. За мной.

— Я не за тобой шёл, — сказал я честно. — Я шёл узнать, жива ли ты.

— Это и есть «за мной». — И она положила ладонь мне на руку, на ту, что держала монтировку, и не убрала.

«Чуйка» молчала — угрозы не было. А я всё равно чувствовал, что стою на краю чего-то, куда падать не стоит. Я аккуратно высвободил руку. Сказал что-то про дозор. Ушёл.

В дверях склада стояла Катя. В одной футболке, с фонарём, делая вид, что вышла проверить генератор. Она ничего не сказала. Просто посмотрела на меня — и на Марину за моей спиной — и ушла внутрь, очень прямая. Утром она была подчёркнуто деловой и звала меня «Глушко», а не «Тёма».

Замечательно. Конец света, а я как пацан между двух огней.

Разрулить это можно было только делом. И дело нашлось.

*Конец седьмой главы.*

---

## Глава 8. Командир

В подсобке кончался рубец-гель и медикаменты, а раненых после первых дней хватало. В трёх кварталах стояла разграбленная, но не дочищенная аптека — Марина знала, я знал дорогу, у меня была «Чуйка». Решили: первая совместная вылазка. Малой группой, быстро.

Командовать вылазкой Марина поставила меня.

— Ты у нас глаза и уши, — сказала она при всех. — Поведёшь. А я держу базу. Кто-то должен держать базу.

Это было правильно по-военному и неправильно по всему остальному, но спорить я не стал. Взял Пшика, двух бойцов — Рустама и пацана по имени Стас, шестнадцать лет, седьмой уровень, злой и быстрый. Марина, Катя и остальные одиннадцать остались за бетоном.

Аптеку мы взяли. «Чуйка» провела нас мимо засады у мостика, мы вынесли заднюю дверь, набили два рюкзака гелем, антибиотиками, всем, что Пшик опознал как полезное, и положили по дороге четырёх скреллов и одну тварь покрупнее, которую Базис назвал «вепрь-каста». Я дрался уже не как мужик с монтировкой. Я дрался как тот, кто двое суток только это и делает.

> УРОВЕНЬ: 6 → 7 → 8.

> Новая способность: **Оглушающий удар.** Раз в 10 минут. Оглушает противника равного уровня или ниже на 5 секунд.

Стаса я этим ударом и спас — оглушил наскочившего вепря ровно на те пять секунд, что пацану хватило выкатиться из-под туши. Он смотрел на меня потом как на бога. Я чувствовал себя кем угодно, только не богом.

Мы возвращались, груженые и довольные, когда «Чуйка» ударила меня так, что я упал на колено.

Не рядом. Далеко. Со стороны базы. Намерение — не одно, десятки, плотной волной, злое, голодное, накатывающее. Я знал, что это значит. Я знал это всем нутром.

— На базу напали, — сказал я и побежал.

Три квартала. Я бежал так, как не бегал никогда, плюс пятнадцать процентов, плюс ужас. Пшик отстал, Рустам со Стасом — следом. «Чуйка» захлёбывалась: намерений на базе становилось меньше. Гасли одно за другим. Это было хуже, чем если бы их становилось больше. Гасли — значит, заканчивали.

Ворота были вынесены. Внутри — то, чего я теперь не забуду.

Их взяли в спину, через скважинный приямок, про который я, идиот, забыл рассказать, — тонкий ход под забором, по которому пролез сначала один разведчик-скрелл, а за ним остальные. Рустамов брат у генератора. Стасов друг у фуры. Бойцы Марины — там, где встретили. Они дрались. Везде дрались.

Марину я нашёл у двери склада. На том же месте, где двумя днями раньше лежал Лёха. Она держала оборону у входа — закрывала собой тех, кто внутри. Командир до конца. Над ней уже ничего не висело.

Я опустился рядом. Не закричал. Внутри что-то стало очень тихим и очень холодным.

— Ну ты чего, Марин, — сказал я. Как Лёхе. Двумя днями раньше. Тем же голосом.

«Чуйка» дёрнула — последнее намерение, слабое, испуганное, живое. Из склада. Из железного шкафа в дальнем углу. Я знал этот шкаф. Я уже однажды открывал этот шкаф.

— Кать, — сказал я, и голос сорвался. — Это я.

Створка дрогнула. Распахнулась. Катя вывалилась мне на грудь — целая, в крови, чужой, не своей, с ежедневником, прижатым к животу. Она пряталась. Как и в первый раз. И как в первый раз — выжила, потому что пряталась.

— Они со спины, — выдавила она. — Из-под земли. Марина крикнула всем в склад, а сама… она не пошла, Тёма. Она встала в дверях. Она держала, пока я лезла в шкаф. Я звала её. Она не…

— Тихо, — сказал я, обнимая её одной рукой, а другой не отпуская монтировку, потому что в углу склада ещё шевелились двое скреллов, дорвавшихся до запасов. — Тихо. Всё. Я тут.

Доводили мы их вчетвером, подоспели Рустам, Стас, Пшик. Я пустил в дело Оглушающий — раз в десять минут, как часы, — и мы дочистили базу. Тихо. Зло. Без единого лишнего слова.

Марину и остальных хоронили вечером, во дворе, у курилки, рядом с Лёхой и мужиками. Земля была твёрдая. Копали по очереди. Катя плакала — по женщине, которую видела два дня и в которой видела соперницу, плакала навзрыд, и я понял, что в Кате нет того мелкого, что я ей по глупости приписал. Просто две живые бабы в мёртвом мире не поделили одного дурака. А теперь делить стало некого.

Я стоял над свежей землёй, и заусенец из подвала, тот самый, разросся наконец во что-то большое и твёрдое. Кто-то составил уравнение, в котором Марина — командир, мать чужого ребёнка, моя бывшая, целый отдельный мир — стоила Базису ровно столько-то очков. Кто-то посчитал. И этому кому-то всё равно.

Я ещё не знал, что с этим делать. Но я уже знал, что найду способ.

Базис, как всегда, выбрал момент.

> УРОВЕНЬ: 8 → 9 → 10.

> Класс определён: **Кустарь-разведчик.**

> Способность 10 уровня: **Мастер на все руки.** Вы можете комбинировать предметы, создавая новые. Качество зависит от компонентов и уровня.

> Достижение «Защитник» сохранено. Под вашим командованием: 4 субъекта.

> Новая задача: основать Связку (клан). Состав по расе не ограничен. Награда: общий доступ, общий банк Очков, рост вместе с участниками.

— Самый высокий уровень теперь у тебя, — тихо сказал Рустам, вытирая лопату. — Командуй, Глушак. Кому ещё.

Командовать. Я, который утром был «мужик с монтировкой между двух огней», к вечеру стал тем, кто закопал обоих огней и остался один с горсткой живых.

Той же ночью я не спал. Сидел в мастерской при свете «Тихого фонаря» и делал то единственное, что умел делать руками, когда внутри пусто, — мастерил. На столе передо мной лежали: дохлый робот-пылесос со склада маркетинга (контора как-то закупила для офиса, понтов ради), кухонный нож, который я заточил до бритвы, и моторчик от стартёра.

> **Мастер на все руки.** Объединить компоненты?

> ▸ Робот-пылесос (шасси, датчики) + Нож (заточен) + Мотор (стартёр)

> = ?

Я ткнул «да».

Через час по полу мастерской ездила, утробно жужжа, приземистая злая машинка: пылесос на гусеницах, с вертящимся ножом на моторчике спереди и датчиками движения, которые наводили его на тепло. Тупой, верный и быстрый. Я погонял его по углу — он накинулся на брошенный ботинок и за три секунды превратил его в лапшу.

> Создано: «Косарь» (автономный страж, ур. 1). Может быть привязан к участнику Связки.

Утром я вкатил это чудо к Пшику и поставил у его ног.

— Держи. Ты у нас не воин, ты химик. А теперь у химика есть собака.

Пшик долго смотрел на жужжащего «Косаря», который кружил вокруг его ног, признавая хозяина. Наросты на поясе расправились до предела — у тиввеков это, я уже точно знал, и есть улыбка.

> [Тивв]: «Ты сделал мне… существо. Из мусора. За одну ночь. — Он присел к роботу. — Артём. На моей планете было слово для того, кто из ничего делает то, что защищает других. Длинное слово. Помнишь, я говорил, тебе не понравится?»

— Ну?

> [Тивв]: «Оно переводится примерно как „тот, вокруг кого собираются“. Так у нас называли вождей. — Он поднял на меня глаза. — Базис просит тебя основать Связку. Я хочу быть в ней первым. Если возьмёшь инопланетянина».

Я посмотрел на него. На Косаря. На Катю в дверях — она снова стояла там, но в этот раз без злости, просто смотрела, как я раздаю последнее тепло, какое во мне осталось. На Рустама и Стаса за её спиной.

Состав по расе не ограничен.

— Возьму, — сказал я и открыл панель. — Всех возьму. Будем собираться. Кому ещё, как не нам.

И положил палец на «Основать Связку».

*Конец восьмой главы.*

---

*Конец первой части.*