Нейробиолог Эмили Рогальски изучает людей старше 80 или 90 лет, обладающих необычайно острой памятью. Исследовательница разбирается, как их образ жизни позволяет замедлить "упадок умственных функций" с возрастом и какими общими чертами они обладают. Вашему вниманию перевод статьи журнала New Scientist, в которой Эмили рассказывает о своих выводах.
Плохая работа памяти — главная жалоба пожилых людей в старости, как ни крути. Забыл, где очки, как зовут соседа, как пройти к нужному дому в округе... А ещё это основной симптом болезни Альцгеймера.
Нейробиологов интересует, почему при этом в мире немало людей с исключительной памятью после 80 лет и как они преодолевают самый мощный фактор развития болезни Альцгеймера — старение.
Один из способов изучать болезнь Альцгеймера — смотреть на то, что идет не так, и пытаться это исправить. Другой — выявлять людей, которые избегают потери памяти с возрастом и, наоборот, процветают.
- Эмили, как вы находите таких людей?
Мы много времени проводим в сообществах — на фермерских рынках, в домах престарелых, читаем лекции о здоровом старении. Именно там можно встретить таких людей. Также работает «сарафанное радио»: некоторые наши процветающие долгожители хорошо находят других таких же стариков. Мы начинали с набора только в районе Чикаго, но теперь у нас пять центров в США и Канаде, что позволяет обеспечить не только региональное, но и расовое и этническое разнообразие [наших исследований].
- Как вы проверяете кандидатов, чтобы убедиться, что они соответствуют статусу суперэйджера? И как затем они участвуют в ваших исследованиях?
Когда человек в возрасте с хорошей памятью приходит к нам, мы просим его пройти когнитивные тесты, опросы, клиническое интервью и краткий осмотр невролога. Также делается МРТ мозга и берётся кровь для изучения генетических факторов. Часто эти люди и не знают, что у них какая-то выдающаяся память, или говорят, что не обладали ею всю жизнь, но потом очень гордятся этим.
Мы всегда говорим, что они с нами на всю жизнь и даже дольше, потому что они не просто приходят на первые визиты — они возвращаются к нам каждые два года. Также они участвуют в контрольных телефонных звонках раз в полгода, и мы просим их пожертвовать свой мозг после смерти — это позволяет нам изучить клеточные и молекулярные факторы, которые нельзя получить при жизни.
- Что обычно показывают результаты такого вскрытия?
В целом, у суперэйджеров наблюдается меньше тау-белка, который образует в мозге клубки, считающиеся одним из факторов болезни Альцгеймера. Однако есть и такие люди, у которых [мы находим] изобилие альцгеймеровских патологий, [оно] настолько выраженное, что нейропатолог мог бы сказать, что у этого человека, вероятно, были когнитивные нарушения. С другой стороны, у нас есть случаи, где патологий исключительно мало, даже меньше, чем можно было бы ожидать для 95-летнего человека.
- Мы знаем, что некоторые люди могут быть генетически защищены от болезни Альцгеймера, но, судя по всему, некоторые из ваших суперэйджеров имеют признаки болезни, хотя и не демонстрируют симптомов.
Когда мы начинали этот проект, мне не раз высказывали предположение, что суперэйджеры — это просто люди с очень низким риском Альцгеймера. Но мы видим не это. Если бы они были изначально защищены от Альцгеймера, то теоретически это должно было бы отражаться в их генетике.
Однако, когда мы сравниваем их с когнитивно средними людьми, мы видим, что контрольная группа генетически почти не отличается от суперэйджеров. Более того, есть даже люди с очень высоким генетическим риском болезни Альцгеймера, которые всё равно входят в группу таких удивительных долгожителей.
- Почему так происходит? Есть ли у них некий защитный фактор, который сводит риск на нет?
У нас нет готового рецепта, как такового. Однако мы обнаружили уникальные клеточные маркеры, связанные со "сверхстарением". Во-первых, у этих людей в избытке присутствуют особые нейроны — нейроны фон Экономо, которые описаны только в двух областях мозга: передней поясной коре и фронтальной инсулярной коре, связанной с принятием решений.
В передней поясной коре у суперэйджеров этих нейронов в 4–5 раз больше. А на МРТ видно, что передняя поясная кора у них толще, чем у 50–60-летних. Эта область очень важна для внимания, а внимание необходимо для памяти.
- Когда вы расспрашиваете этих людей об их образе жизни, что выясняется?
Когда я думаю о том, что объединяет суперэйджеров, то на первом месте оказывается, что они, как правило, социально активны.
Представьте, вы дожили до 111 лет, ваших сверстников уже давно нет в живых. Поэтому вам нужно находить связь с молодыми поколениями, чтобы избежать социальной изоляции и одиночества. Эти люди находят контакт. Иногда — с гораздо более молодыми, например, через волонтёрство в классах, а иногда, если вам 95 лет, это общение с кем-то, кому 65 лет, кто живёт в том же доме престарелых.
Ещё одна черта, которую мы видим, — адаптивность, стойкость и жизнестойкость. Можно подумать, что у всех была жизнь «на блюдечке», но мы видим другое. У нас есть участница — единственная в своей семье, кто пережил холокост. Она была в концлагере. Есть люди, потерявшие детей в молодом возрасте. Они как будто говорят: «Жизнь подкинула мне трудности, но я справлюсь и вернусь в норму».
Хотя существует множество доказательств важности диеты, у суперайджеров она не одинакова. Многие из них говорят: «Боже, это точно не моя диета, я в детстве объедалась готовыми ужинами».
С физической активностью тоже по-разному. Для кого-то упражнения — это потягивания в кресле, потому что они передвигаются в инвалидной коляске… а есть люди, которые проезжают на велосипеде сотни миль.
- История о женщине, пережившей Холокост, очень трогательна.
Она пережила невероятную боль и лишения, и тем не менее, когда я встретила её в возрасте за 90, она управляла сувенирным магазином в своём доме престарелых. Она находила связь с другими. У неё есть готовность делиться историями и учиться.
- Почему общение так полезно для мозга?
Наш мозг любит только одно — делать что-то новое и сложное. Когда мы поднимаем тяжести, мы выходим из зоны физического комфорта, и именно так наращиваем мышцы. То же самое нужно делать с мозгом, чтобы держать его в тонусе. Трудно вести разговор, особенно с незнакомыми людьми, но это отличная тренировка для мозга.
- Некоторые пожилые люди, кажется, извлекают большую пользу из общения с гораздо более молодыми. Почему?
В таких случаях возникает взаимное наставничество. Пожилые люди наставляют детей, но и дети в той же мере наставляют пожилых.
Мне вспоминается история одного джентльмена, который решил переехать к дочери — не потому, что ему это было необходимо, а потому что он хотел поддерживать связь с внуками.
Он сказал: «Я должен помнить, что они мало что знают о Фрэнке Синатре… поэтому мне приходится спрашивать их: „Приезжает ли Chance the Rapper или Тейлор Свифт?“» Это ещё один способ оставаться вовлечённым [в жизнь близких людей] когнитивно и социально.
- Может ли быть так, что люди, которые уже обладают острым умом, просто лучше могут социализироваться, а не наоборот — социализация помогает им оставаться "умнее"?
В нашей работе нужно быть очень осторожными, чтобы понять, когда что-то является причиной, а когда два фактора просто как-то связаны между собой.
Возможно, кто-то способен сохранять социальные связи именно благодаря сохранности когнитивных функций. Но мы не думаем, что дело только в этом. Мы даже видим, что те, кто сохраняет социальные связи, даже при болезни Альцгеймера, стареют медленнее.
- Иногда путь к долгой и здоровой жизни может казаться слишком добродетельным: правильно питаться, регулярно заниматься спортом, не курить, рано ложиться спать. Позволяют ли суперэйджеры себе все эти слабости время от времени?
Безусловно. Иногда мы спрашиваем людей: «Как вы думаете, что делает вас суперэйджером?» И я помню пару друзей, которые записались к нам в проект вместе. Они сказали: «Это потому, что мы каждый день в 17:00 пьём мартини вместе». Это не пропаганда алкоголя, но это нужно понимать в контексте. Этот ежедневный мартини — их способ поддерживать связи и обретать моменты спокойствия.
- Учитывая все ваши исследования того, что делает человека суперэйджером, какой совет вы дали бы тому, кто надеется им стать?
Раньше мы думали о генетике как о чём-то вроде: «Ну вот, мне не повезло с родителями», но теперь мы знаем, что генетика гораздо сложнее.
Дело не только в том, вытянули вы счастливый билет или нет. Этот билет отчасти можно изменить. И если говорить о том, как именно люди сохраняют остроту ума в возрасте 80 лет+, то я возвращаюсь к социальным связям.
Если вы идёте домой с работы и думаете: «Послушать музыку или позвонить другу?» — я вам точно скажу: звоните другу.
Мы пишем про достижения науки, суперсовременные технологии и их внедрение, разбираем мифы и рассказываем о том, каким будет будущее. Если вам нравятся наши новости, подписывайтесь и не забывайте ставить лайки.
Также наши сообщества есть в Telegram, ВК, "Одноклассниках". Приходите, если вы бываете там чаще, чем на Дзене. Ищите нас по названию "Восемь красных линий".